————————————————————

Глава за 250 "10". Благодарю вас за поддержку. Приятного чтения.————————————————————

Пробуждение выдалось трудным. Рууна встретила раздражающая сухость во рту, препятствующая дальнейшему сну. Но веки, налитые свинцом, не желали открываться.

Все решил резкий и стойкий запах железа, пробивающийся в нос несмотря ни на что. «Кровь», — распознал мозг, давший прилив энергии резко вскочить с кровати, схватившись за сабли.

— Угх! — Затекшее тело тут же дало о себе знать, накренившись в сторону стены и заставив Безликого издать слабый стон.

Взгляд накрыла секундная пелена тьмы, а рука, лишенная прилива крови долгое время, повисла безвольной культей. К счастью, не та, что сжимала рукоять оружия, придавая Рууну эфемерное чувство безопасности.

Встревоженное сознание, невзирая на все преграды, принялось настороженно рассматривать окружение. Над головой слышался топот ног и крики матросов — уже явно наступило утро. От пола отражался свет от догорающего огарка свечи. Точнее от лужи, что разлилась на нем. Лужи крови.

Прямо рядом с кроватью валялось бездыханное тело, из-под которого она и натекла. Причина была найдена. Первая тревога отступила от осознания, что ежесекундно опасность не грозит. Но ее сменило недоумение, порождающее целый ворох предположений.

Наступила тишина, растворяемая в догадках. Минуты сменяли одна другую. Постепенно и обескровленная рука пришла в себя, сперва став ледяной, затем с покалыванием вернулся и полный контроль мозга над ней. Наконец сонный разум прояснился.

Вывод стал очевиден: ночью кто-то проник в комнату и, судя по всему, пытался убить Эсперара. Чуть поодаль, утопая в крови, проглядывала рукоять кинжала.

«Но кто же?..» — вопрос о том, кто и зачем это сделал даже не всплывал — подозреваемых было слишком много. Рууна интересовал спасший его человек. В голове промелькнула мысль о девушке, что крылась в тенях — метка, словно сердцебиение, пульсировала, ощущаясь совсем рядом.

«Если на все смотреть с этой точки зрения...» — постепенно эта ситуация окончательно перестала тревожить Эсперара. Темный эльф на полу не напоминал ни об одном из известных ему врагов, включая орочий род Реддоксов — не их метод. А значит переживать было не о чем. Возможно, мертвец был простым вором, позарившимся на добычу более успешного собрата. Увы, но узнать это теперь уже не дано.

Стоило первому впечатлению по пробуждению развеяться, как второе, пройдясь волной дрожи по телу, накрыло Рууна. «Сон!» — вспомнились туманные обрывки реалистичного сновидения. И как всегда, слова старухи четко запечатлелись в разуме, не желая отныне забываться.

«И постарайся найти остальные», — ее слова отдавалось эхом, порождая лишь больше вопросов о кусочке древнего монстра.

Сглотнув, Руун неспешно сместил взгляд на ладонь. Он нахмурился, насколько позволяло отсутствие кожи на лице, став мрачнее тучи. Все та же живая метка. Линии в общей какофонии копошились и бугрились одна на другой, создавая хаос. Мозг вновь начал накручивать, внушая желание расчесать кожу до крови.

«А если я просто перережу кожу или отсеку руку?» — испуганное сознание принялось проталкивать свою идею, становящуюся с каждым ударом сердца все более навязчивой. Миг, и костяшки хрустнули, стоило Безликому с силой сжать ладонь, отвергая подобные мысли. Все эти идеи не были выходом и причиной отказываться от столь желанной силы, о которой сказала старуха.

Издав усталый выдох, Руун решил покинуть комнату — запах крови хоть и был привычен, но легкая тошнота не отпускала. Поднявшись с кровати, он, невзирая на лужу, двинулся к выходу, по пути схватив свою маску и облекшись в нее.

Эсперар покинул комнату, оставив дверь нараспашку. Только когда он уже достаточно далеко ушел, хлюпанье от шагов прекратилось, остались лишь красные отпечатки на половицах, все сильнее редеющие с каждым шагом.

К моменту, когда в глаза ударили слепящие лучи солнца, следы давно остались позади. Поднявшись на палубу, Безликий, слегка щурясь, принялся осматривать людей вокруг. Большая часть команды лениво перетаскивала ящики и мешки, делала повседневные дела и просто прохлаждалась. Лишь офицеры в такую рань уже надрывали глотки, координируя подчиненных.

«Нужно решать сложившуюся ситуацию, пока это не переросло в проблемы», — твердое решение сопровождалось поиском нужного лица. Прежде чем к нему придут разбираться — он сам все расскажет.

Взгляд пирата наткнулся на Аарона, как и всегда гордо стоящего на корме корабля, прямо за штурвалом. Его осанка и взгляд сочились выправкой военного. Спина как струна и глаза орла, высматривающего с высоты свою добычу — уж этот взгляд, увиденный у тех еще в бытности бандитом, Руун явно не забудет.

Словно ощутив что-то, капитан посмотрел на него в ответ. Взгляды встретились. Оба замерли на какое-то время, пока пиратский барон со скучающим видом не вернул свой взор на далекую морскую гладь.

― Хм-м... — задумчиво протянул Безликий. На миг ему показалось, что в глазах капитана мелькнуло понимание случившегося, а вместе с ним и безразличие к этому. Впрочем, подозревающий всех вокруг разум был способен и не на такое, поэтому Руун решил не придавать никакого значения пересечению их взглядов и продолжил искать нужного человека.

Чуть поодаль Эсперар заприметил отдельную группу матросов и совсем уж юных юнг. Первые, обмотав вокруг указательного пальца плетеный шнур, скидывали его за борт и замирали в ожидании. «Рыбачат», — подсказала память пирата. Вторые, примостившись на палубе, плели из конского волоса снасти для старших, в конце прикрепляя к ним самодельные грузила из камней и выточенные костяные крючки.

Острым взглядом Руун рассмотрел, как рыбаки использовали всевозможные наживки. У одних были личные запасы продовольствия, другие мелко шинковали сырое мясо грызунов, ютящихся в трюме корабля, а третьи с особым увлечением подходили к процессу, умудрившись где-то достать насекомых.

Умелые и удачливые ловцы рыб, успешно поймав свою добычу, тотчас вытягивали ее и скидывали юным помощникам. Неспешно ту потрошили и скидывали в шкуру, погребая в соли.

Стоило в голове Безликого возникнуть вопросу о столь драгоценной специи, как он заприметил в стороне еще ряд шкур, разложенных прямо под палящим солнцем. На них выливали морскую воду, давая той испариться и оставить после себя лишь соленый остаток.

«Вот уж не думал, что сам буду искать его общества...» — протянулась мысль у Безликого, стоило ему наконец заприметить Стона, лениво жующего ломоть вяленого мяса у фальшборта.

Уже с самого утра можно было увидеть, как поэт, зажав еду в зубах, увлеченно что-то вычеркивал куском угля по мутно-желтому пергаменту, совершенно не обращая внимания на окружающих.

— Эй? — окликнул его Руун, встав рядом и облокотившись на перила.

Тот не спешил отвечать и продолжал писать, то задумчиво хмурясь, то восторженно ухмыляясь. Впрочем, Эсперар решил не торопить его и замер в ожидании, наблюдая, как черные линии появляются одна за другой, пересекаются и изгибаются, превращаясь в конце концов в строки, а они в свою очередь в абзацы.

— А? О, ха-ха, доброе утро. Как спалось в нашей прекрасной обители, надеюсь, все было на высшем уровне? — наконец закончился кусок угля и место на пергаменте, ставя точку в этом деле и позволяя дожевывающему мясо писателю заметить своего гостя.

Стон, как и всегда, растянулся в яркой, располагающей к себе улыбке, словно один из лучей утреннего солнца. На миг Безликому даже показалось, что грозовая туча в груди от скверного утра развеивается. Впрочем, всего лишь на мгновение, не более.

— У меня труп в каюте, — решил буднично заметить Руун, как бы вскользь, будто о сущей мелочи. — Не знаешь, что с ним делать?

Большинство людей бы этого не заметили, но от глаз Эсперара не скрылось, как щека Стона дернулась, а в глазах мелькнула паника и недоумение. На лице застыла мысль: «Что здесь происходит?» и все та же улыбка, но уже явно натянутая.

— Труп? И что же он там делает? Надеюсь, ты не затащил к себе мимо проходящего беднягу, что спьяну постучал в дверь? — попытался отшутиться он, придав голосу веселости. Вышло на удивление правдоподобно.

На лице Рууна, спрятанном под маской, расцвела снисходительная улыбка, стоило заметить, как бедолага перед ним бросал резкие взгляды на корму корабля, всячески делая вид, что внимательно смотрит на собеседника. Теперь ему казалось странным, что этот тип так раздражал его, ведь поэт был довольно-таки забавным.

— Кто-то ночью взломал мою дверь и пришел убить меня, — монотонно объяснился Безликий. — Вот и все.

На лице Стона появилось выражение облегчения. В голове так и наложился образ, словно он сбрасывает лишний груз с плеч. Но вместе с тем в нем отмечалась и растерянность, ведь парень перед ним только первый день в плаванье, а уже нажил врагов.

— Подожди минуту, я сейчас приду... — бросил поэт и, не дожидаясь ответа, быстрым шагом ринулся к капитану корабля. Все, что оставалось не способному расслышать диалога Рууну — наблюдать за их мимикой и жестами.

Минутой позже капитан с безразличным выражением лица подозвал пару матросов, и те явно отправились к Эсперару в каюту. Поэт же, озадаченный своими мыслями, вернулся обратно.

— Все... Капитан сказал, что решил вопрос, — с каким-то недоумением пробормотал он. Глаза, укутанные пеленой задумчивости, явно пребывали не здесь, и наступила тишина.

Решив больше не беспокоить поэта, Руун развернулся, чтобы уйти, но кто-то его окликнул.

— С-сэр, держите. Это вам, — вблизи стоял юнга, протягивая сверток. Стоило Безликому его взять, как юнец тут же сбежал по своим делам, не дождавшись интересующего Рууна вопроса о содержимом.

«Ну и утро...» — ворчливо хмурился пират насыщенности событий, отправившись к носу корабля, где и собрались рыбаки.

Устроившись у фальшборта и положив на перила сверток, он развернул его и лицезрел свою провизию на день. Ломтики вяленого мяса, черствые кусочки черного хлеба, сушеные овощи и бурдюк, внутри которого плескалась жидкость. Решив не тянуть, Руун приступил к утренней трапезе, наслаждаясь легким бризом, играющим с его длинными прядями волос, и живостью окружающих людей, запивая все это водой, разбавленной вином.

Растворяясь в этой атмосфере, Безликий и позабыл о неудачном начале дня. Чуть позже те, кто был свободен от работы, находили себе все больше новых занятий. Так, например, начиная с полудня в центре палубы образовывался круг пиратов, желающих испытать себя в рукопашном бою, борьбе или просто силовых упражнениях, пока все вокруг делали ставки на победителя.

Этот день, как и последующие несколько, прошел без происшествий. Стон, отошедший от мыслей, поделился целью их плаванья. Он объяснил, что это будет стандартный пиратский круг, когда команда проплывает несколько торгующих с ними портов, в каждом из которых закупает припасы и продает товары. Давалось несколько выходных, и некоторые пираты были вольны делать, что их душе заблагорассудится. Как абордажник Руун также входил в этот список.

Несколько раз по пути на горизонте мелькали корабли, но капитан, не желая связываться с излишне опасными противниками без особой выгоды, предпочитал обходить те стороной. Логику этой чуйки Руун так и не понял, да и особо-то не стремился, будучи занятым своими мыслями.

Капитан, явно озаботившись всеми вопросами, приказал кому-то убрать комнаты. Теперь лишь слабый запах крови, витавший в воздухе, напоминал о случившемся. И все бы ничего, но кто-то явно проболтался о трупе, и за это время к Рууну просто так никто не подходил, старательно игнорируя и избегая общества новичка. Включая те разы, когда он пытался порыбачить или поучаствовать в турнире рукопашки, — ничего путного из этого не вышло.

Также Стон рассказал Рууну о темном эльфе, что пытался убить его. Им оказался помощник судового врача, бывший пусть и не на хорошем счету за свой скверный нрав, как говорили сами моряки, но у простых матросов в большой цене за заботу об их ранах. И все эти факторы вызвали лишь дополнительную волну неприязни к Эсперару.

Этого времени в одиночестве было достаточно, чтобы Безликий привел мысли в порядок и прикинул примерный план действий. Когда они наконец встанут на берег, он сразу же совершит задуманное. Пришла пора подкопать под врага, укравшего его лицо, попутно став сильнее.

Единственное, что подтачивало разум сомнениями, была неопределенность, покидать ли команду или остаться в ней. Все дни, проведенные среди команды, Эсперар ощущал на себе чей-то особенно недобрый взгляд. Но в конечном итоге пират, верный своему нраву, решил оставить все на импульсивное решение последнего момента.

И вот они наконец прибыли в Барокко, прибрежный город западного континента Фиерте, лояльный к торговле и не особо переживающий о личности торгующих, что и сделало его межрасовым местом.