————————————————————

Бонусная глава за 150 "10". Благодарю вас за поддержку. Приятного чтения.

————————————————————

Стоя на палубе, Руун воочию наблюдал, как добыча медленно перекочевывала на их корабль, складываясь в общую кучу.

Вокруг той вовсю кружили несколько человек, что-то записывая на листах бумаги со слишком уж умным видом, рождая в окружающих природную неприязнь к себе.

Пираты, особенно хорошо проявившие себя, стояли чуть поодаль, бросая косые взгляды на эту кучу и оценивая потенциальный навар.

Другие же, менее удачливые и умелые, обступили судового врача, обращаясь к нему за лечением или приводя тех, кто в этом нуждался.

Но мысли Безликого витали далеко от этого места, ведь ран на нем не было, а в памяти уже и так была информация о всех добытых ими товарах и без осмотра, дополняясь биографией капитана разграбленного корабля.

Именно последняя и не давала ему покоя, шумно и навязчиво роясь в разуме.

Бездарь без воли, которая при напитывании тела делала существо сильнее, быстрее и крепче, принес столь огромную проблему для них.

«Что же мне ждать от более сильных представителей рода? От братьев, родителей... Патриарха?» — пронеслась мысль в голове пирата, принося волну холодного озноба.

Только сейчас Руун понимал, насколько же опасных врагов себе нажил в этот раз.

«Древние роды не прощают таких серьезных обид», — нашел он подтверждение у осколка, окончательно убедившись, что проблем не миновать.

Вузвель, будучи слаб от рождения, без возможности культивировать волю, все же имел живой ум, позволяющий ему не терять надежды однажды добиться признания своих родителей и семьи.

Эта дорога и привела его к морю, где он надеялся озолотить род, найдя искомую возможность быть оцененным по достоинству.

«Даже за такого отброса, как он, они обязаны будут отомстить — так требовал закон части», — запоздало пришло дополнение к прошлой мысли, окончательно разрушая его надежду выйти сухим из воды.

Благо, что найдут его действительно нескоро.

За годы жизни немало роскоши доставил мореплаватель своему оркскому роду Реддоксов, превратив крохотную деревушку в небольшое городище.

Однако семья, будучи консервативной до мозга костей, ставила силу превыше всего, и тот до последнего своего вздоха так и не нашел столь вожделенного признания.

Но сейчас это было даже на руку Безликому.

Вузвель, отъявленный мореплаватель, не бывающий дома долгие месяцы, давно дал понять родным, которые о нем особо и не беспокоились, что плаванье может затянуться надолго.

Это и было сейчас спасительной лазейкой Рууна, позволяя на небольшой срок затеряться среди океана. Мысли плавно перетекли от рассмотрения плохих новостей к хорошим.

«Запомни, сын, Хортинг фехтование – это не просто вид единоборств, а целая философия жизни. В нем работают и мышцы, и ум! Только постоянные тренировки дисциплинируют, формируют характер, дух и волю!» — вспоминал пират отца Вузвеля, когда тот ещё не потерял надежды научить хоть чему-то свое чадо.

И действительно, Руун по-прежнему не жалел о том, что откопал такое сокровище, сделавшее его разом сильнее против любой толпы.

Он также узнал, что каждый род обладает своим особым умением, которое культивирует на протяжении долгих поколений и хранит то, словно зеницу ока.

— Монетами или товаром? — вырвал его из мыслей басистый голос квартирмейстера, глухие шаги которого пират заприметил ещё на подходе.

Те, отдаваясь эхом по всей палубе скользили от пирата к пирату, выдавая добычу, которую, по его мнению, они заслужили.

Очевидно, лучшие получали добычу первыми. Но Рууна удивило, что был в их числе — слишком уж быстро настала его очередь.

— Монеты, — сорвалось с уст, когда он бросил в последний раз взгляд на бочки, забитые медом.

Из осколка бывшего хозяина этих товаров он знал, где выгодней всего тот сбыть, но сейчас для этого было не лучшее время и место, а обогащать Аарона он не собирался.

Квартирмейстер, приближаясь, вытащил из-за пазухи небольшой кошель, призывно звякнув им.

Звон напомнил о добыче с двух горе-воров и том, что в этом круговороте дел он даже не удосужился пересчитать награбленное.

Хотя ту самую «монету раздора» пират все же уже потратил, расплатившись ею за ночную выпивку.

«Надеюсь, она не принесет Вилли лишних проблем», — прозвучала лёгкая шутка в его голове, когда он осознал, как полюбилась ему стряпня полноватого, молчаливо-серьезного человека.

— Держи, прекрасные умения, в тебе определенно есть потенциал. А за спасение старпома тебе даже положен бонус, очевидно, из его добычи.

С этими словами квартирмейстер лично всучил награду в руку Эсперару, но, не останавливаясь, продолжил приближаться ближе.

— Но в следующий раз, будь любезен... Придержи свою инициативу при себе. Я видел, что ты не собирался изначально помогать, так что же тебя потянуло на геройство? — прозвучал гулкий шепот на ухо, щекоча то теплым потоком воздуха и отдаваясь неприязнью в нем.

Не дожидаясь ответа, тот отправился дальше, а Руун неспешно присовокупил монеты к остальным, что и без того приятно отягощали пояс.

Посмотрев вслед полному квартирмейстеру, Безликий ощутил на своем плече чью-то ладонь, привлекающую к себе внимание

— Рад, что не ошибся в тебе. У меня тоже для тебя есть награда, — послышался голос Аарона, на лице которого играла добрая улыбка, совершенно несвойственная человеку его профессии.

— Что-то лучше золота? — обернувшись, произнес Руун, посмотрев в глаза, взирающие на него цветом ясного неба так, словно дедушка на родного внука.

— Хо-хо... Конечно, нет ничего важнее знаний. Золото приходит и уходит, а знания остаются с тобой, если только ты не совсем глупец.

— Тогда я действительно не могу отказаться от такой прекрасной награды, — лёгкий сарказм прорезался в голосе пирата, явно не питавшего расположения к своему капитану.

— Ха! Не доверяешь? Это правильно, а ещё запомни, что морские бандиты бесчувственны, как море, по которому они плавают, но и не забывай, что мертвые не кусаются, — несмотря на все то же выражение лица, в синеве глаз пиратского барона промелькнула холодная, убийственно-острая сталь, вызвав лёгкий озноб по спине Безликого.

— И что мне с этими знаниями делать? — после недолгой паузы произнес озадаченный Руун, так и не заметив руку старого капитана, успешно скользнувшую в его внутренний карман плаща.

— Да что хочешь, только знай, что пятидесятая каюта теперь твоя, ключ найдешь в кармане, — удаляясь от него, бросил тот в ответ уже безразличным голосом, не удостоив пирата и взглядом.

Спустя несколько недолгих мгновений озадаченности и обработки информации, разум Эсперара пронзило осознание, и он принялся шарить по всем карманчикам, далеко не сразу найдя искомое.

Его взору предстал старый, почерневший ключ с грубо выцарапанным номером, ощутимо отягощая ладонь.

Скоро он смекнул перепрятать и свои монеты, заметив редкие взгляды пиратов на выпуклостях своего плаща, сообщающих о перспективной и столь манящей добыче.

Стоило учесть урок, который ему преподали, и держать самое ценное в более потаённых местах.

«С этим тоже нужно что-то делать...» — твердо решил он, заприметив взглядом самый большой призывно привлекающий к себе взгляды мешочек, с яйцом, скрыть который никак не мог.

Не желая больше здесь оставаться, Руун решил отправиться отдыхать в свою каюту.

Благодаря своему зрению его глаза быстро привыкли к полутьме, царившей в кубрике, освещаемом лишь самодельными масляными лампами, расположенными вдалеке друг от друга.

Пробираясь вдоль коридора широко расставив ноги, Безликий, наученный осколками, инстинктивно подстраивался под качку корабля, маневрируя верхней частью туловища и руками, что выдавало в нем опытного мореплавателя.

Наконец он понял, почему на суше походка тех казалась ему столь странной. Жизнь среди штормов и бурь быстро учит стоять твердо и держать равновесие, дабы не выпасть за борт или не упасть, перенося эту привычку и на берег.

Каждый его шаг отдавал скрипом половиц, напоминая о ветхости корабля, пока взгляд метался от одной двери к другой в поисках нужного номера.

Из-за дверных проемов постоянно доносились различные шумы, будь то кашель, храп или стоны раненых вследствие последнего боя, отдавая в нос едкими запахами крови, перегара и мочи, отвлекающими на себя внимание и заставляющими слегка морщиться.

Наконец миновав общие помещения, он дошел и до отдельных кают, выискивая нужную ему. Пред ним предстала искомая дверь.

Отперев ту ключом, Руун встретил кромешную тьму и стойкий запах сырости.

Глаза быстро привыкли к полутьме и нашли небольшой светильник, который Руун тут же поджёг о источник огня в коридорах, обзаведясь своим собственным, освещающим теперь всю одноместную каюту.

Заперев за собой дверь и присев на твердый, забитый соломой матрац, он наконец высыпал все содержимое мешочков.

Неспешно начался пересчет денег, сумма которых обозначила себя в десяток золотых, несколько дюжин серебрушек и немного меди, удачно распределившись по карманам, в зависимости от ценности содержимого и труднодоступности оных. На поясе остались лишь медные да немного серебра.

Настал черед яйца. Схватив его, Эсперар принялся рассматривать эту странную вещь. Когда оно легло на ладонь, то принесло ощущение приятного тепла, словно от человеческого тела.

По серой скорлупе проходились синие прожилки, напоминающие собой вены, которые, казалось, пульсировали, отдавая лёгкими вибрациями в руку.

— Ороши своей кровью, — у самого уха раздался тихий, протяжный голос Шиосы, но одновременно и не её, но тот же, что и от Шепчущей.

Застигнутый врасплох, он вскочил с кровати, чуть ли не влетев плечом в стену, когда резко развернулся туда, откуда шел голос, но встретила его лишь пустота, но именно её он и остерегался.

Лёгкое чувство сожаления, что расслабился, настигло Рууна спустя недолгую минуту, приводя биение сердца в норму.

«Кровь?» — вспомнил он её слова, задумчиво взвешивая все «за» и «против».

Решив, что стоит рискнуть, Безликий слегка вытащил новую саблю из ножен, пройдясь по острию её кромки ладонью, оставляя неглубокий порез, посреди которого тут же начала собираться кровь.

Подставив её над яйцом, он постепенно наклонял руку, позволяя стекать небольшой алой луже крохотным ручейком прямо на него.

Лёгкое удивление с примесью любопытства наполнило его, когда кровь принялась впитываться в скорлупу, заполняя синие вены, стремительно расширяющиеся и усилено пульсирующие, напоминая собой ритмичный стук сердца.

Когда кровь иссякла, яйцо по-прежнему не желало ещё как-то реагировать, из-за чего Безликий, движимый ещё большим любопытством, приложил свою ладонь поверх того и оно вновь принялось «пить».

Шли минуты. Когда в глазах уже потемнело и ему хотелось было отнять руку, то яйцо издало треск, покрываясь десятками трещин.

Ещё мгновение, и оно наконец сломалось, открывая миру вид на уродливое лысое существо, напоминающее собой льва с длинным хвостом, слитое в единое целое с головой и когтями орла, плотно прижимающее к себе свои крылья.

Издав болезненное кряхтение, отдаленно напоминающее воронье, оно, дрожа, подползло к скорлупе, принявшись поглощать ту своим неокрепшим клювом.

Руун с неподдельным интересом наблюдал за этим действом, спокойно изучая создание, освещённое тусклым светом масляной лампы.

Когда существо управилось со своим делом, неуверенно поползло к ладони, питавшей его, словно слепой котенок к груди матери.

Сперва Безликий отодвигал её или ставил в другую, противоположную сторону, но кроха продолжала настойчиво двигаться к той же цели, жалобно каркая.

Поддавшись любопытству в очередной раз, он все же придвинул свою ладонь, на что существо стремительно клюнуло прямо в её центр, принося резкую боль.

— Кхы, — сжав зубы, застонал он, отдаляя ладонь, но быстро забыл о боли, когда кроха перед ним превратилась в какую-то черную жижу, непрерывно перетекающую в его тело через место укуса.

Хоть боли и не было, но паника настигла пирата, заставив резко махать рукой из стороны в сторону в тщетной попытке отцепить от себя «это», но все безуспешно.

Ни убежать, ни оторвать ту у него не выходило, а вместе с тем сознание все больше тяжелело, принося чувство сильной усталости, вынуждая смыкать веки.

Стоило последней капле жижи впитаться, как сонливость окончательно взяла свое, заставив Эсперара бессознательной тушей рухнуть на кровать и погрузиться в глубокий сон.