————————————————————

Бонусная глава за 125 "10". Благодарю вас за поддержку. Приятного чтения.

————————————————————

— Корабль прямо по борту! — с вороньего гнезда, надрывая глотку, закричал пират, сжимая рупор в руках.

Экипаж корабля тут же засуетился, мечась во всех направлениях и создавая на палубе всеобщий переполох.

Среди мелькавших фигур взгляд Рууна зацепился за старпома, проворно огибающего спешащих матросов и растерявшихся юнг.

По ходу дела прикрикивая на последних, он ловко подскочил к фок-мачте, запрыгивая на марсовую площадку, а вслед за тем и в бочку к дозорному.

Тот, будучи готовым, ещё до всего этого вылез на рею, ухватившись за брас и неспешно спустился по канату к остальным.

Выхватив из-за пояса подзорную трубу, старпом раскрыл её и устремил свой взор вдаль, рассматривая потенциальную добычу.

Со стороны казалось, что корабль вымер. Все, затаив дыхание, ожидали реакции первого помощника.

Во всеобщей тишине, пока секунды неспешно перетекали в минуты, Руун мог наслаждаться тихими звуками волн, беспощадно разбивающихся о борт корабля, что так ласкало его уши, принося разуму эфемерное чувство покоя.

Наконец, облизнув пересохшие губы, старпом оторвался от подзорной трубы и бросил взгляд, полный блеска, на мостик корабля.

Последовав его примеру, Безликий также скользнул глазами по корме, наткнувшись на Аарона, курящего свою трубку.

Тот с безмятежным видом придерживал штурвал, ожидая реакции своего подопечного.

Встретившись взглядами, старпом и капитан кивнули друг другу, безмолвно о чем-то договорившись.

— На абордаж его, трусливые крысы! — раздался зычный рык первого помощника, доносящийся до ушей всего экипажа и без помощи рупора.

Вновь воцарилась суматоха, во время которой боцманы раздавали указания, всячески перекрикивая друг друга.

В это время Руун рассматривал капитана, общающегося с парой прилично одетых мужчин.

— Эй, ты слышишь? — за плечо одернул задумчивого Безликого Стон.

— Чего? — перевел он взгляд на своего собеседника.

Пират-поэт просто молча указал пальцем в сторону одного из боцманов.

— Абордажники! Живо собрались здесь! Щиты в руки! В шеренгу! — разбрызгивая слюну, надрывал глотку тот.

— Это нас с тобой зовут, — пояснил ситуацию Стон и двинулся к массе народа.

Последовав за ним, Безликий схватил с фальшборта округлый щит, присоединяясь к шеренге головорезов.

Заметив его, боцман промолчал, помедлив секунду, и принялся с новой силой раззадоривать окружающих.

Руун заметил, как вслед за ним пираты, вооруженные луками и арбалетами, выстроились еще несколькими линиями.

Все эти манипуляции заняли немало времени, из-за чего уже можно было воочию наблюдать корабль противников.

Умелый штурман не без помощи попутного ветра ускорил сближение кораблей, и схватка вот-вот должна была начаться.

Окутанный суматохой, корабль противников так же, как и их, готовился к битве не на жизнь, а насмерть.

В последние минуты перед боем Безликий боковым зрением заметил, как за его спиной юнги стаскивают бочки с крюками и дротиками.

«Хм-м, очень неплохая подготовка», — пронеслось в его голове, когда он увидел веселые глаза своего капитана, что так же стоял на своем месте и совершенно спокойно раскуривал трубку.

Тут же прямо в первые ряды вбежал старпом, расталкивая всех на своем пути и присоединяясь к шеренге абордажников.

Корабли шли на сближение. Обе стороны ожидали. Противник уже давно понял, что не сможет уйти.

Редкие стрелы ознаменовали начало сражения. Долетая до пиратов, те, впиваясь в щиты, утопали в них.

Свист болтов и стрел за спиной Рууна принес осознание, что не один лишь противник ведёт огонь.

— Пусть проклятый осьминог выпьет сегодня ром в их желудках! — взревел старпом и схватил один из дротиков, метнув его, когда корабли практически поравнялись.

Град стрел бил с новой силой, вокруг звучали стоны боли пораженных шальным выстрелом.

Выглянув из-за щита, Руун мог лицезреть зеркальную картину, в точности повторяющую действия пиратов.

Та же стена щитов, не желающая пропускать врага и те же стрелки, что выцеливали любые бреши в обороне.

Ещё мгновение ― и свист болта прошёлся рядом с его ухом, создав давлением холодного, колючего воздуха эфемерное ощущение раны.

Безликий, вновь укрывшись за щитом, в ответ схватил один из дротиков, наобум метнув его в противника.

В какофонии звуков нельзя было что-то разобрать, но если он в кого-то и попал, то точно не убил ― осколков не прибавилось.

Бросив взгляд на свою тень, откуда чувствовалось присутствие Шиосы, Эсперар хотел лишь убедиться, что ни одна стрела не задела её. Но, к его счастью, тень ничем не давала знать о себе, искусно маскируясь.

По правую руку от себя Руун заметил Стона, с лица которого спала повседневная усмешка, сменившись серьезностью, и крупные градины пота стремительно стекали вниз, огибая морщины.

Тот, схватившись за крюк, уверенно бросил его и, за что-то уцепившись, потянул на себя.

Выглянув ещё раз за щит, Руун лишь убедился, что тот впивался остриём в борт, надёжно фиксируясь.

Обернув канат вокруг руки, пират-поэт с разбегу сиганул за борт, призывно вопя.

Он не знал, было ли то безумие или отвага и что из этого ему действительно помогало, но ни одна стрела и не подумала его поразить.

Несколько осколков, имеющих подобный опыт, подсказывали, что наступило идеальное время, чтобы попасть на борт противника.

И действительно, примеру своего удачливого товарища последовали ещё несколько смельчаков, уверено бросая крюки в стремлении зацепиться и создать себе путь к столь вожделенной добыче.

Среди пролетавших снарядов промелькнул и силуэт старпома, что сиганул на другую сторону.

Враги, заметившие такую наглость, попытались перерубить канаты, по которым сейчас взбирались несколько самых бесстрашных головорезов.

Впрочем, далеко не всем это удалось, ведь метко запущенные стрелы оказывались быстрее.

Ещё пара мгновений — и первые пираты наконец забрались на борт врага, нарушая их строй и открывая возможность другим.

Десятки крюков тотчас окутали небо над головой, перелетая на другую сторону, глубоко впиваясь и крепко повязываясь с других концов на перила фальшборта.

Создав устойчивый путь, многие пираты устремились на помощь товарищам.

Впрочем, большинством все же руководила жажда наживы, — как подсказывали некоторые осколки, — с кормы корабля за ходом сражения пристально наблюдал квартирмейстер, распределяющий добычу по окончанию.

«Не стоит больше медлить», — пронеслась мгновенная мысль, когда корабли практически полностью поравнялись — их отделял лишь жалкий метр.

Отступив на несколько шагов назад, Руун с разбега сиганул в гущу битвы, на ходу вытаскивая кортик.

Несколько снарядов прошли совсем близко, оцарапав его кожу.

Посадка вышла не самой мягкой, когда строй противника рассыпался под ударом щита, принося резкую боль в руке.

В подтверждение серьезности травмы пришло чувство онемения, ухудшая контроль над рукой.

Впрочем, всё быстро решилось, когда пират, резко вскочив на ноги, рассек первую глотку не успевшему прийти в себя врагу, восстанавливая руку.

С этого момента Руун перестал следить за общей картиной, полностью сосредоточившись на окружении.

Противники, придя в себя, попытались восстановить строй, оттесняя нарушителя, но тот, заранее схватив меч поверженного врага, ловко отбивал удары мечом и щитом.

Испещренный стрелами щит и без того держался на последнем издыхании, а под шквалом ударов еще и хрустел, напоминая о своей недолговечности.

Это и вынудило Рууна отступить на несколько шагов назад, уменьшая нагрузку на него.

— Гнилое отродье! — пророкотал орк, откуда-то сбоку выскочив на пирата.

Инстинктивный блок щитом был той последней каплей, после чего он треснул в центре, впиваясь сотнями осколков в руку Рууна.

Пелена боли, на миг затмившая разум, быстро уступила свое место приливу адреналина, перетекающему в холодную ярость, вводя Безликого в состояние берсерка, окутывая взор красной дымкой.

Вместе с утробным рыком, исходящим из глотки, Руун отсек противнику конечность, сжимающую секиру.

Тот, не ожидая такого отпора, на миг растерялся, пытаясь отступить назад, но было уже слишком поздно ― голова орка отправилась в полет, орошая щиты товарищей своей кровью и сбивая их боевой дух.

Усиленный ещё одним осколком, берсерк лишь с ещё большим напором вклинился в шеренгу врага, пытаясь раскидать тех.

Готовые к атаке враги в этот раз дали достойный отпор, раня и оттесняя Эсперара, но уверенность в своих силах лишь сильнее ослабла, когда им открылся вид моментально затягивающихся ран.

Руун, не считаясь с травмами, избегал лишь смертельных ранений, совершенно не ощущая боли и внося в ряды врагов суматоху.

Весь истыканный острым железом, он, словно жнец на поле, собирающий каждым взмахом своего серпа сноп пшеницы, отбирал жизни неудачливых противников.

Кто-то ринулся бежать первым, что, словно цепная реакция, заставило противников разбегаться от человека в маске.

Его нечеловеческий рык и полностью багровый плащ, в отверстиях которого проглядывались осколки оружия, застрявшие в нем, лишь сильнее пробуждали животный ужас во всех, на кого надвигался этот монстр.

Очень быстро преимущество перешло на сторону пиратов, тут и там пробивающих ряды врагов, из-за чего противников становилось меньше, а режим берсерка угасал, уступая свое законное место сознанию.

Но прямо перед этим его меч, уже привыкший в одиночестве рубить налево и направо, нацелился и на старпома.

За краткое мгновение Руун успел мысленно закричать «Нет!», а затем впасть в размышление, так ли ему вообще есть до него дело?

Благо тот все же успел среагировать, блокируя удар и отступая по инерции на несколько шагов.

Первый помощник, удивившись, поначалу не мог понять происходящего, пока не заметил Безликого.

— Кислую медузу тебе в суп! Ты что творишь, идиот? — пусть его и удивила сила удара, но все же он взревел, ожидая ответа.

Впрочем, схватка не желала им давать возможности на эту передышку и диалог.

Массивная фигура, укрытая кожаной броней, накинулась на старпома.

Тот, неизвестно как, извернулся, уворачиваясь под неестественным углом, но удар все равно достиг его, полоснув по спине и оставив глубокую рану.

— Я капитан этого корабля, Вузвель Реддоксий. Вы не на тех напали, помойные крысы, прощайтесь с вашими жалкими жизнями!

Орк, назвавший себя капитаном, решил не медлить и тут же бросился добивать первого помощника, которому на помощь уже бросилось дюжина пиратов.

Да и он сам, издав полный ярости и обиды рык, не желая прощать обидчика, с удвоенной яростью принялся наносить шквал ударов по врагу.

С лёгкой одышкой Руун уже хотел было присоединиться к схватке, но внезапно остановился.

Вузвель, словно впав в транс, начал творить такие пируэты со своей саблей, что завораживал и окружающих.

Его стиль напоминал собой танец, среди которого не было ни бреши, ни слабины, лишь острое и холодное железо, что прорезало воздух и всех, кто встанет на его пути.

Очаровывающие движения, полные плавности и точности, с невероятной скоростью валили товарищей Безликого.

За несколько секунд этот смертоносный танец унес десяток жизней слишком уверенных в численном превосходстве пиратов.

Руун никогда не видел подобного мастерства, будто специально созданного для борьбы с толпой, что возжигало в нем давно забытое чувство жадности.

Заметив такую сцену, к ней присоединились и другие, стараясь подстрелить вражеского капитана, но тот искусно отбивал каждую стрелу и болт, что несли угрозу его жизни, не поведя и бровью.

С этого момента Безликий определился, что точно заберёт себе эти умения.

Он, словно хищник, попытался затаиться и обойти жертву, выискивая возможность вцепиться в глотку.

Время шло, а старпома теснили все дальше, заставляя его отступать назад.

На помощь ему подходило все больше и больше пиратов, но многие пали под агрессивным танцем сабли.

Первый помощник также не избежал ран и все его тело покрывали десятки мелких порезов, пока он наконец не споткнулся о чье-то тело, заваливаясь назад.

Вузвель занёс саблю, желая отобрать жизнь одного из офицеров, замедляя свой танец меча.

Одновременно с этим Руун и сделал рывок, уловив возможность, которую так ждал.

«Сейчас или никогда», — четко и ясно пронеслась мысль, придающая импульса его рывку.

На бегу вытащив кортик, он метнул его во врага, который какими-то чудом успел среагировать и в нескольких сантиметрах от лица отбить его.

Но это и дало краткую секунду Безликому, чтобы приблизиться и пронзить брюхо вражеского капитана, проворачивая меч.

Что, впрочем, того не остановило, и Вузвель широко размахнулся, желая наказать подлого врага.

Это и стало фатальной ошибкой. Рука Рууна мгновенно метнулась к ладони, сжимающей рукоять сабли, и перехватила её, останавливая удар.

В следующее мгновение удар лбом пришелся в нос Реддоксу, превращая тот в кровавую кашу, повреждая своими острыми осколками лоб Рууна.

Но пирата уже было не остановить. Вытащив меч, он сильно пнул Вузвеля ногой, опрокинул на палубу и зарядил носком сапога в скулу почти пришедшему в себя врагу.

Уже будучи уверен в победе, Руун услышал свист стрелы, что приближалась к ним, метя в шею Вузвеля.

«Проклятье», — искромётная мысль, и нога почти рефлекторно, движимая жадностью, преградила путь той.

— Агрх! — раздался сдавленный стон в маску, и его яростный взгляд метнулся в сторону стрелка.

Тот, застигнутый врасплох, заметив глаза, устремлённые на него и наполненные злобой и безумием, пошатнулся назад, виновато поднимая руки и резко мотая головой в попытке оправдаться.

— Сдохни, червь! — сиплое кряхтение Вузвеля, напоминающего о себе, отвлекло Рууна от неудачного стрелка, а в следующее мгновение нижнюю часть живота пронзила боль.

Противник, успевший прийти в себя, возжелал забрать за собой и пирата, вонзив короткий кортик, до этого припрятанный где-то, прямо в пах врагу.

Первой реакцией был страх, как и у любого мужского организма на его месте, но надежда на умение восстанавливаться, с которой Эсперар давно уже свыкся, позволила двумя движениями оборвать жизнь противника, отрубив руку и голову.

По итогам битвы к нему прибавилось два осколка орков, эльфа и гоблина. Десятки воспоминаний людей и стиль боя, нареченный родом Реддоксов «Хортинг фехтование».

Знания об этом прекрасном боевом танце, способном поразить не только остротой стали, но и своей дивной красотой опьянял чувством всесилия.

Впрочем, это сулило за собой и новые проблемы: этим стилем могли обладать лишь Реддоксы, которые не спустят с рук смерть одного из них.

«Хотя узнают они об этом не скоро, ибо Вузвель был лишь отбросом, не умеющим использовать волю», — успокоила Эсперара эта мысль.

Но тем более его ужасало, что «отброс» был столь умел в бою, порубив десяток пиратов.

Старпом, уже успевший попрощаться с жизнью, не мог определиться с тем, как реагировать на своего спасителя, поэтому решил промолчать, поднявшись и, прихрамывая, двигаясь дальше.

Битва подошла к концу.

Пираты проникали внутрь корабля, вытаскивая все ценное на палубу, а сдавшихся в плен просто обвязывали веревками для дальнейшей продажи.

В это время квартирмейстер задумчиво потирал свой подбородок, пристально рассматривая человека в маске.

Этим же был занят и Аарон, впрочем, его лицо озаряла лишь лёгкая улыбка.