—————————————————————

Бонусная глава за донат.

Спонсор: stefa

Благодарю!

—————————————————————

— Сама выйдешь или тебе помочь? — прозвучал его голос в пустоту.

Дуновения ветра колебало огонь свечи, корежа и изменяя тень человека, из-за чего казалось, что существо наконец проявит себя.

Но время шло, а то никак не желало давать о себе знать, отвечая ему лишь гробовой тишиной.

«Нужно точно разобраться со всем этим!» — твердо решил для себя пират.

Если бы не это отчётливое ощущение метки, то все давно было бы списано на глупые накручивания самого себя.

— Ну вот... Опять сложности... Мне кажется, мы теряем время! — тяжело вздохнув, безликий рывком вынул саблю и вонзил ее в тень перед собой.

В первое мгновение пирату показалось, что он пронзил лишь деревянный пол, но острие сабли так и не вошло в доски, наткнувшись на сопротивление.

Ещё мгновение и что-то отбросило клинок, оттолкнув человека на несколько шагов назад.

Вслед за этим, словно разорвав тень надвое, проявилась фигура в черном плаще, отчётливо напоминающая о старой знакомой.

— Шиоса? — сквозь темноту плаща в нескольких метрах от него безликий все же смог рассмотреть рубиновые глаза эльфийки.

Наконец он убедился в своих догадках, но вместе с тем появилось лишь ещё больше вопросов.

Фигура замерла на месте, внимательно наблюдая за каждым движением Рууна.

Время остановилось, вновь воцарилась тишина, среди которой пират пытался хоть что-то рассмотреть в её пронзительных глазах, какую-то эмоцию, но полутьма в комнате наотрез отказать снимать свое покрывало.

— Атаман... — наконец в комнате раздался её мягкий, елейный голос, на секунду притупляющий бдительность в любом существе мужского пола.

«Не потому ли она всегда скрывает свою внешность?» — мелькнула искромётная мысль у него в голове, из-за чего Руун удивился, что не задумывался о подобном раньше.

Она, казалось, хотела продолжить свои слова, но все же оборвала их, будто она так же, как и он, не знала, что сказать сейчас.

— Что ты здесь делаешь? — наконец разрушил эту тишину безликий, ища ответ на самый интересующий его вопрос.

— Я... Шепчущая Лоуус, богиня, которой я теперь служу, послала меня к Вам.

«Что же... Вот я и получил ответ, но... Почему он так смехотворен?» — если бы он не знал её, то посчитал бы, что его пытаются обмануть.

— Много богов в этом мире, но чтоб кто-то лично посылал за смертным? Не выглядит ли это как глупая шутка, а, Шиоса? — Руун не смог сдержать усмешки.

Впрочем, на самом деле его нервы слегка сдавали, ведь эта эльфийка каким-то образом буквально жила в его тени, следуя за ним по пятам.

— Ха-ха... — наконец напряжение, с которым он сжимал рукоять сабли в готовности напасть, дали о себе знать, и по комнате раздался тихий смех, напоминающий насмешку.

Именно таковой её и восприняла эльфийка.

Её взгляд похолодел, а руки, которые та держала под плащом, схватились за оружие, из-за тот всколыхнулся.

— Шепчущая ― мать всех теней и ночи. От неё не сокрыто ничего. В том числе и ты, бессмертный Руун, — голос девушки стал ниже, выражая свою неприязнь.

Накал напряжения все возрастал, из-за чего Руун отбросил осадочек после Ромуса подальше и уже был готов пополнить свои силы ещё одним эльфом.

Пират осознавал, что ситуация идёт к конфликту, но в один миг гнетущая атмосфера спала, когда эльфийка содрогнулась всем телом и резко, с глухим стуком о пол, припала на одно колено, склонив голову.

— Да, госпожа... Хорошо... — чуткий слух услышал её бормотания, после чего та завалилась лицом в пол.

Секунды шли одна за другой, а тело той не подавало каких-либо признаков жизни.

Судорожно сглотнув слюну и прогоняя напряжение, Руун понял, что нужно что-то делать с этим.

Но стоило ему сделать неуверенный шаг вперёд, как тени вокруг, казалось, ожили и открыли глаза, начав пожирать его своими взглядами.

Резко его сердце приняло нарастающий темп, переходя на ритм "престо", как всплыло в одном из его осколков.

Пират ощущал, что температура комнаты понизилась достаточно сильно, чтобы изо рта выходила дымка пара, а тьма вокруг сгущалась, почти полностью затмевая свет свечи.

Резкое чувство паники накатило на него, но сделать хоть один шаг он не решался, ощущая со всех сторон эти острые взгляды, будто отовсюду на него наставили острие лезвий.

Все, что пират мог слышать ― непрерывные удары своего сердца в ушах, что стремилось вырваться из груди в попытках спастись от этого чувства.

Будто из самой души чья-то цепкая хватка схватила его за сердце, затрудняя дыхание.

Осколки в нем, которые переживали собственные казни, сейчас ближе всего передавали нужное ощущение.

Чувство нависающей над головой секиры, готовой по мановению пальца сорваться вниз, отсекая голову.

Тело принялось обильно покрываться холодным потом, пропитав одежду насквозь, а конечности подрагивали, погружаясь в мандраж.

В ту же секунду он вспомнил свой первый сон, когда оказался перед старухой.

«Ощущение было такими же, но то был сон, а это реальность!» — его глаза и разум метались в поисках выхода из этой ситуации.

Наконец, его ошалелый взгляд нашел пути спасения и смог донести их до растерянного мозга.

Осталось лишь пересилить ужас, что накрыл его с головой.

Сорвавшись с места, безликий бросился к двери, но с разбегу врезавшись в неё плечом, ощутил лишь ноющую боль в руке ― дверь же и не шелохнулась.

К этому времени комната начала ходить ходуном, сотрясаясь, словно при землетрясении.

Многие предметы от этого падали на пол, громко ударяясь о него и дополняя барабанящие в ушах человека звуки сердца.

Ни капли не сомневаясь, он бросился к окну, но на ровном месте споткнулся, будто что-то схватило его за ногу.

С разгона пролетев пару метров вперед, пират так и не выпустил сабли из руки, из-за чего отделался большими ушибами и ссадинами.

Вскочив, тот планировал бежать и дальше до окна, но пред ним предстало тело эльфийки, что содрогалось руками и ногами.

Времени медлить больше не оставалось ― нужно мгновенное решение.

Не раздумывая, он замахнулся саблей и обрушил её со всей силой на хрупкой создание.

Эсперар уже предвидел, как та прорубит свою жертву насквозь.

Однако этому не суждено было сбыться.

И без того повреждённое оружие дало слабину, столкнувшись с неизвестной силой и разлетелось на несколько осколков, не оставив и царапины на коже эльфийки.

«Проклятье!» — мелькнула мысль, пока за доли секунды к его лицу приближалась все ближе одна из частей бывшего оружия.

Время для него остановилось, а в голове мелькали каждое мгновение десятки планов, но все они были откинуты в сторону как бесполезные.

Ещё миг и наступит момент боли, но осколок остановился все той же странной силой прямо у глаза, отрикошетив куда-то в сторону.

— Постой, смертный, не горячись... — прозвучал голос эльфийки, но одновременно и не её, отзываясь эхом со всех сторон, будто каждая тень в комнате вторила ей.

Тело медленно поднималось с пола, вставая в полный рост.

А вслед голова той слегка запрокинулась назад, будто в попытке рассмотреть небо через деревянную крышу.

Это же действие и скинуло капюшон с неё, из-за чего Руун вздрогнул открывшемуся виду.

— Как же давно это было в последний раз? — одними лишь губами произнесла она слова, неуслышанные Рууном.

Её глаза светились ярко-красным светом, от них в стороны расходились черные вены.

Белки полностью исчезли за паутиной черноты, а густые прожилки на открытой части лица создавали впечатление, будто она слилась с тенью или же состоит из множества осколков.

Ещё секунда и этот взгляд медленно переместился прямо на него.

— Здравствуй, враг моего врага.

Сжав ладони в кулаки, тот всячески старался спрятать дрожь, что била по всему телу, но это не приносило должного результата.

— Шепчущая? — безликий всеми силами пытался подавить панику внутри и показаться спокойным, но голос все равно выдавал лёгкий страх.

— Лишь крохотный отголосок, не более, — та даже и не обратила внимания на все метания человека.

Не отводя взгляда, она продолжила изучающе смотреть на него, будто на диковинного зверька, отчего человек ощущал себя крайне неприятно.

Во рту все пересохло, а горло саднило, как если бы он прошел сквозь пустыню.

Прямо сейчас Эсперар делал все возможное, чтобы не согнуться в плечах, на которые, по ощущениям, навесили пару бочек, доверху забитых чем-то тяжелым.

— И чего ты хочешь? — сглотнув слюну, он наконец спросил её.

— Заключить сделку... Выгодную тебе и мне, — под плотно облегающей лицо эльфийки маской проявились контуры губ, напоминая улыбку.

— Что, хочешь посмотреть? — заметив, как его взгляд пристально пытался рассмотреть черты эльфийки, не удержалась она от подразнивания.

Но после своих слов она все же накинула капюшон, полностью скрывая вид той, кроме светящихся глаз, создающих крохотное освещение.

Впрочем, её поведение все же помогло ему слегка вздохнуть спокойно, без ожидания удара в спину в любую секунду.

«Чего бы она не хотела ― точно не убить, иначе не защитила бы от осколка», — сделал он вывод для себя.

— Я слушаю, — наконец пересилил он силой воли внушаемое ему ощущение страха.

— Скажи мне, Безликий, если ты восстанавливаешься, то как так вышло, что твое лицо не вернулось? — вместе со словами её мягкие шаги раздавались по абсолютно тихой комнате, пока она не дошла до кровати, сев на неё.

— И? Ты и так знаешь, что ответа у меня нет, — взгляд Рууна с сожалением задержался на осколках сабли.

— Конечно, это так. Ты что-нибудь знаешь о Тысячеликом?

— Очередной вопрос, на который я не могу ответить, да? — её общество уже начинало раздражать его.

— Конечно. Это древнее существо, что стало полубожеством долгие веки назад. Злое существо, что родилось гигантской сороконожкой и нашло путь к вершине.

— И? — сейчас разум безликого прямо впитывал все крупицы знаний о неизвестном существе, но по старой привычке он старался не показать этого.

— И то, человек, что за годы жизни оно обрело невероятное могущество и сильных поклонников. Ах да, если ты не знал, то именно так из полубожества становятся божеством, — в последних словах прорезалась ирония.

— За последнее время я повидал многое, потому поверю в это, но что дальше?

— А дальше то, что он украл твое лицо. Нельзя восстановить то, чего нет. Он собирает лица сильных смертных и получает эту силу. Так что, человек, чем сильнее ты ― тем сильнее он. Ну как тебе, нравится?

Слова той пугали, и Руун действительно не видел причин не верить ей.

Если все так, то Тысячеликий действительно страшное существо.

— И что с этим можно сделать?

— А ничего, только лишь убить жреца, его верного слугу, что сделал это с тобой. А это, чтоб ты знал, Вэйт Шорс, наемник... Уже платинового ранга. Тогда все лица, снятые его рукой, будут потеряны для Тысячеликого.

— Значит, это сделал он? Хм-м... — пират погружался в задумчивость в попытках припомнить хоть одно упоминание или слух о нем.

Но все, что он вспомнил, это ранг. Предпоследний, почти высший ранг.

И если он не ошибался, то такой человек явно был ему не по зубам.

— Шутишь? И что с ним делать? Да и зачем мне вообще воевать с... Полубожеством?

— А потому, смертный, что он сам начал войну с тобой, забрав твое лицо. И нет, не шучу, ты станешь сильнее и отнимешь свое лицо и жизнь у Вэйта.

Я помогу, а также оставлю подле тебя свою слугу, — тело эльфийки приложило ладонь к своей груди.

— А чем же твоя выгода, да и почему сама не сделаешь этого?

— Ха-ха, ну что за детские вопросы... Я не могу вмешаться лично, иначе привлеку слишком много внимания. А моя выгода... Ну, скажем так... Я не умею прощать предателей. Жрецов всего пятеро, а среди них и моя цель.

— Что же, пока звучит слишком сладко и просто.

— Ну ты должен знать, что я никогда не предлагаю ничего, если в том нет выгоды двум сторонам, а просто... Нет, стать врагом полубога очень непросто. Запомни, хочешь лишить его сил ― убей всех жрецов... До встречи... Пират, — последние слова та произнесла с каким-то ехидством, после чего тело эльфийки завалилось набок, потеряв сознание.

Вместе с тем тени вновь стали лишь фоновой декорацией, а огонь свечи на мгновение ослепил Рууна, когда тьма, подавляющая его, сняла свою пелену.

Зажмурившись, он подошёл к кровати, на которой понемногу приходила в себя эльфийка.

— Мгх... — застонала она, поднявшись, и попыталась встать на ноги, но тело дало слабину, и та почти упала на пол, но резким рывком вперёд безликий поймал её, заключая в объятья.

Та, видимо, совсем не ожидавшая этого, замерла, растерявшись.

Уложив эльфийку обратно на кровать, он громко выдохнул, снимая маску и слегка потирая глаза.

— Ну что же... Тебе твоя богиня все сказала, или мне пересказать?

— Н-нет, господин, я все знаю. Теперь я Ваша тень, — та вновь попыталась встать.

— Да лежи себе уже, отдыхай, — надавив ладонью на плечо эльфийки, он уложил ее обратно.

— Да... — покорно кивнула она и легла на спину, не отводя взгляда от безликого.

Он не мог отрицать, что вид той сейчас его манил, из-за чего его взгляд дал темной эльфийке все понять.

— Я Ваше орудие, но если пожелаете и этого, то да будет... так, — она прикрыла глаза, делая вид, что все хорошо, но голос слегка дрогнул в конце.

Склонившись над ней, ладонь Рууна плавно прошлась пальцами по контуру её лица, желая снять маску той.

Влечение к той туманило мозг, и с каждым мгновением пирату все сложнее было держать себя в руках, но горький осадок в груди после общения с Лоуус тяготел над ним, не желая покидать мысли.

Впрочем, когда он заметил подрагивание ресниц, выдающих её страх, то осознал, что после такого вечера единственное, чего хочется ― нажраться внизу, а не быть здесь, посреди полутьмы и теней.

Неспешно убрав от неё руку, Эсперар нацепил обратно свою маску и молча ушел из комнаты со скверным настроением.

«Давно я стал таким сентиментальным?» — сплюнул в сердцах он, закрывая за собой дверь.

Он не знал, что в нём её так отталкивало, лицо ли или сам образ жизни, но после такой ситуации ему действительно хотелось думать не о принуждении её к сексу, а лишь о том, чтобы просто не думать.

К тому же его аспект зверолюда уже влился в сознание, сделав его отчасти хищником, а отсутствие сопротивления или хотя бы взаимного влечения портило абсолютно все.

Да и в ближайшее время чувство беспомощности и его жалких попыток сбежать явно не смогут оставить его в покое, повреждая былую самоуверенность.

— Вилли, налей мне чего-нибудь покрепче! — будучи ещё на лестнице, Руун крикнул вниз, нарушая всеобщую тишину.

***

Оставшись одна в комнате, Шиоса наконец позволила дрожи выйти наружу.

Её ледяные пальцы отпустили шкуру, в которую впились.

Она действительно была готова на все ради богини, да и этот человек за все время не вызывал в ней неприязни и, наоборот, даже спас её, вызвав симпатию.

Но воспоминания первого рабства, где её насиловали бессчетное количество раз и использовали как потеху для публики не могли отпустить её.

Вот и сейчас её охватил животный ужас, с которым она не могла совладать и её глаза невольно наполнились слезами.

Скомкано выдохнув, она действительно осталась лежать на постели, все ожидая, когда вернётся Руун.

Но часы шли, сменяясь один другим, а того все не было.

Свеча уже догорела, став крохотным огарком, а комната погрузилась во тьму.

В ней же глаза эльфийки налились усталостью, и Шиоса наконец смогла уснуть.

Впрочем, никто не знал, что Шепчущая в это время укрывает разум той тенями, пытаясь исцелять прошлые травмы.

Мало кто знал, но Лоуус так же была очень заботлива к тем, кто служил ей.

И эта ситуация как раз таки и была начальным триггером к тому, чтоб сделать из этой хрупкой, раненой девочки настоящего воина тени.