————————————————————Обращение от автора: бонусная глава за шестьдесят "10". Благодарю вас за поддержку. Приятного чтения.————————————————————

Когда они зашли в таверну, все взгляды скрестились на них.

Никто не признал вчерашнего пирата-новичка в фигуре, укрытой плащом и маской.

Осознав ситуацию, он скинул капюшон, а вслед и маску, скалясь на них своей жуткой усмешкой.

— Ну же, я не кусаюсь, — пробасил безликий.

Вчерашние завсегдатаи тотчас узнали его и вернулись к своим чаркам, полным алкоголя.

Те же, кто не был в курсе последних событий, все же решили последовать примеру большинства.

Трактир вернулся к своей привычной обстановке, совершенно забыв о существовании двух новых гостей и одного бессознательного тела.

Ещё во время своего пути сюда Руун успел отойти от недавних событий, вновь возвращаясь к своему стандартному поведению, ведь в его понимании проблема уже была решена.

Засунув маску во внутренний карман плаща, он подошёл к стойке, а за ним и Ткач.

— Как успехи? — произнес Вилли, как и всегда натирая грязным фартуком кружки и приветствуя гостей.

— Скажи Стону, что я больше не буду заниматься такими вещами - это не мое.

— Что, настолько скучно?

— Ты и не представляешь насколько... — мрачно пробормотал он.

— Кого с собой привел? — взгляд трактирщика скользнул по Ионелу и мальчишке.

— Того, кто угощает. Накормишь нас?

— Ну что же, накормить - накормлю, ждите, — произнес трактирщик и кивнул на столик вдали.

— Постой... Возьми этого, — скинул ребенка на стойку пират, — пусть его уложат спать где-то.

— Доплатить готов? — поинтересовался Вилли, рукой подзывая работников заведения.

— Готов, — подтвердил Руун, кивнув головой на своего нового знакомого.

— Что же, сделаем. Отнесите его в... — последние слова были более тихими и звучали не для них.

Воспользовавшись приглашением, они наконец сели за столик и принялись ожидать, рассматривая, как казалось безликому, друг друга.

Тишина затянулась, но ни единый мускул их лиц не переменился в иную мимику.

«О чем же ты думаешь, слепец?» — крутилось в голове пирата мысль.

Он и не догадывался, что в этот час голоса в голове Ионела давали ясно понять тому, насколько сейчас ему важно показать себя в нужном свете.

Голоса так и твердили, что человек перед ним опасней, чем может показаться.

Даже в это мгновение тот был готов в любую секунду обнажить меч, отсекая его голову - ему это было не впервой.

Впрочем, эта атмосфера была легко нарушена.

Оставив две ароматных и горячих миски томатного супа-пюре с двумя ломтиками хлеба, разносчик еды удалился, оставив их наедине.

Уловив запах свежеиспечённого и румяного мучного изделия, Руун жадно сглотнул слюну.

Только сейчас он понял, насколько же проголодался после такого насыщенного дня.

Его взгляд жадно пожирал каждый сантиметр своей трапезы, не в силах сдерживаться перед призывно зазывающим его паром.

Схватив мягкий кусок хлеба и взяв деревянную ложку, он принялся хлебать горячий насыщенно-красный бульон, в котором изредка попадались кусочки вяленых грибов.

Бульон оказался острым, отчего во рту приятно защипало, и Руун принялся поглощать воздушное дополнение в попытках ослабить эффект.

Безликий обратил отдельное внимание на большое количество специй, обильно наполнивших это блюдо, становясь душой крем-супа.

«Душой, поистине прекрасной, способной сразить своим жаром и пылом любого», — должен был признать он.

Когда хлеб уже подходил к концу, а миска опустела, острота приняла нарастающее действие, заставляя того возжелать кувшин другой воды.

Будто читая мысли пирата, официант принес две чарки пенного напитка, чем сразу же и воспользовался человек.

Когда тот оторвался от своего пива - перед ним стояло ещё одно блюдо.

Маленькие, округлые, горячие и хрустящие кныши с мясной начинкой тотчас стали исчезать с тарелки, пропадая в бездонном чреве голодного пирата.

Так продолжалось до тех пор, пока пирожки не исчезли с блюда полностью.

К этому времени Руун увидел, как Ионел неспешно и спокойно доедает свой суп, неспешно же запивая его своим напитком.

За все это время на его лице не промелькнуло ни одной эмоции, будто тот и вовсе не умел ощущать радости жизни, даже вкушая сию невероятную пищу.

— Ты знаешь, что не очень-то и вежливо было не оставить и одного кныша тому, кто тебя угощает? — наконец снизошёл до ответа слепец спокойным, монотонным голосом.

После этой фразы можно было наблюдать, как безликий молча поднимает руку, ожидая одного из разносчиков еды и просит принести ещё одну тарелку пирожков и напитков.

На самом деле пират тайно наблюдал за слепцом, что так уверенно поедал свою еду, даже не ощупав, уже все зная и "видя".

Воцарилась тишина до тех пор, пока новое блюдце, забитое едой, не пришло на смену пустующему.

Ни капли не смущаясь, безликий спокойно принялся поглощать новое угощение.

Ионел также решил больше не пытаться дразнить того и повторил за своим сотрапезником, но в своей собственной, какой-то неспешной и элегантной манере.

По безгласному согласию оба ощущали, что должны дойти до нужной кондиции, прежде чем начать слушать друг друга

Так сперва вторую пару чарок заменила третья, а после и червертая.

— Ладно, так кто же ты такой и чего тебе нужно от меня? — наконец впал в какое-то безмятежное состояние Руун.

— От тебя? Немногое. Позволь пойти с тобой, дабы в анналах истории мое имя стояло рядом с твоим, Безликий.

— Обо мне никто и не знает толком, какая история? Не смеши меня, иначе я начну считать, что ты действительно безумен.

— Я знаю, что везде, где ты появлялся - оставался след, который можно выжечь лишь огнем.

— Будешь и дальше вести себя так, будто знаешь меня? Ну-ну, так кто же ты, что скажешь о себе самом, слепец?

— Я...

***

Ионел Ткач от рождения был особенным ребенком.

Благородная кровь и жизнь в семье барона позволили ему жить в достатке, не будучи ничем обделённым.

Но природа решила взять свое и уравнять свой собственный баланс, сделав его слепорожденным.

Впрочем, даже тут Ионел отличился: кое-что в нем все так же нарушало равновесие этого мира - его дар.

С детства Ионел слышал голос, ведущий его в нужном направлении.

Несмотря на невозможность что-либо увидеть, глазами для него стал голос, ясно описывающий все вокруг и даже передающий образы различной цветовой палитры в его разум.

Сперва первые, робкие шаги в этом мире, постепенно превратились в уверенный, как у зрячего, шаг, когда Ткач полностью доверился своему повадырю.

Были и другие голоса: шепчущие про людей вокруг - их слабости и мысли.

Юный Ионел всегда знал, как получить желаемое или с каким расположением к нему относились.

Сперва многих напугало это, но мальчик быстро научился держать язык за зубами и все забылось, ведь это был просто маленький ребенок.

Ионел от природы был на удивление смышленным, быстро учась на своих ошибках.

Был и голос прошлого, о котором не сохранилось ни одного упоминания на пергаменте, доносящего его в эти века.

Тихой порою он часто нашёптывал столь любопытному дитю об исчезнувших в летах расах и невероятных мирах, в которых царили огонь, пустота или же сущее зло.

А также о тайнах, которые хранил в себе этот бесконечный, как сказал голос, мир.

Но изредка появлялся ещё один, таинственно вещающий ему о грядущих событиях и как на них можно повлиять.

Обычно строгие и холодные, родители души не чаяли в своем чаде и его способностях, обогащающих семью, делая того любимцем в семье.

Но и тут жестокое мироздание решило вернуть все на свои места, уравновесив все, не в силах смотреть на счастье ребенка.

Ему казалось, что он подобен одной из тех планет, о которых рассказывали ему голоса.

Пытаясь сойти со своей орбиты, но вечно возвращаясь на одну и ту же траекторию силой притяжения.

Впрочем, голос говорил, что некоторые планеты смогли выполнить невозможное, но от этого их не ждало ничего хорошего.

Именно тогда-то юный Ионел выучил главный урок бытия: жизнь всегда следует своему собственному плану и никто не избежит своей участи.

Но это не помешало в конце концов возненавидеть решения этого мира и всячески бороться с ними, не считаясь с ценой.

Когда ребенку было всего восемь лет, его родители и братья таинственным образом были убиты прямо во время сна - но голоса тогда молчали, не предупредив его.

Совсем ещё юного мальчика, разбитого горем, воспитала бабушка, пока тот год за годом молчал и игнорировал столь родственный ему шепот в голове, виня его во всем.

Он перестал доверять даже голосу, который направлял его долгие годы, превращаясь в слепого котенка.

Но пришло время и последняя родственница тоже отжила свой век, оставив юношу совсем одного, последним представителем своего рода.

В апатии и замкнутости тот быстро терял средства своей семьи и земли, данные им, так и канув бы вскоре в пустоте веков.

Но однажды Ткач услышал истории о девочке, что смогла пойти против воли мира и сделала себя легендой.

Эту легенду рассказал заезжий бард, но она на всю жизнь запечатлелась в его разбитом сердце.

Когда вспышки скверны только начали проявляться в этом мире и многие живые пали под её натиском, став безвольными орудиями зла, этот яд коснулся и одной из дочерей короля небольшого государства.

Девочка увядала прямо на глазах у своей семьи, пока те ничего не могли противопоставить проклятью.

Однажды королевская знахарка в тщетных попытках вылечить принцессу сделала бумажного журавлика, передав его ей со словами, что когда та сделает тысячу таких же - заветное желание её сердца будет исполнено.

Девушка, потерявшая всякую надежду, тут же схватилась за нее, неустанно создавая одного за другим созданий, изображённых на семейном гербе.

Увы, но как и в любой другой истории барда есть толика драмы, так и здесь не обошлось без неё.

Принцесса, сделав шестьсот сорок четвертый, все же оставила этот мир, разбив сердца своим близким.

Но жизнь не стоит на месте, и история продолжалась, отнимая ядом скверны все новые и новые жизни, ведь ту никак не могли остановить.

Разбитые горем отец и мать, забыв обо всем на свете, в воспоминание о своей единственной дочери решили довершить начатое ею, сделав тысячу журавликов.

Сперва они хотели погрести её с исполненной мечтой, украсив её могилу этими поделками.

Но как только они закончили последние - скверна перестала распространяться.

Далеко не сразу растерянные родители связали эти события между собой и осознали, что желание девочки было в том, чтобы спасти их земли от этой заразы.

Ещё удивительней для них было то, что это действительно сработало, сделав принцессу вечным героем в сердцах подданных.

Некоторые особо отчаявшиеся больные даже принялись почитать ее как богиню.

Тогда-то Ионел понял: воля мира не абсолютна!

Он не обязан быть игрушкой в руках чьей-то воли!

Пойти против планов собственной судьбы возможно!

Страна, что должна была быть уничтожена, спаслась руками маленькой девочкой.

С тех пор Ткач осознал, что он, слепой, видит то, что неведомо зрячим.

Что человек не обязан подчиняться своему пути и может сам писать свою историю.

Он должен стать легендой и даже больше - божеством.

Только божество вершит судьбы людей, включая собственную.

Ведь бард рассказывал историю их рода, у которого спустя долгие века сохранился все тот же герб: белоснежный журавль с гордо вскинутой головой, распространяющий свои величественные крылья над людьми, символизируя заступничество над ними.

Он, Ионел Ткач, сам соткёт свою судьбу и свою легенду, став богом.

Его родовая фамилия с этих пор олицетворяла его сущность и выбранный им путь.

Это решение заставило Ионела вновь услышать голоса, следуя их зову, дабы собрать все истории и принять в них участие, изменяя их по своему собственному усмотрению, и остаться в них жить вечно.

Впервые в своей жизни юноша ощутил жадность и жажду, что повели его этой долгой, тернистой дорогой.

Тотчас, разгребя сотни бумажных журавликов, он схватил свою дорожную сумку, трость и множество листов бумаги, дабы записать все истории и делать журавликов, отправляясь в путь.

***

— Так и прошла моя жизнь, веришь ли мне, нарушивший планы судьбы?

К концу его истории уже наступил вечер и оба захмелели, но никто и не думал беспокоить эту пару, сидящую за столиком у стены.

Люди уходили и сменялись новыми, но только лишь Вилли изредка поглядывал на этих двоих, говоря рабочему персоналу вновь наполнять их чарки.

Между двумя воцарилась тишина, во время которой безликий устало смотрел в пустой стакан.

— Довольно. Мне нужно обдумать все на свежую голову. Я тебя услышал. Пойду спать, — Руун принялся вставать из-за стола.

История действительно звучала правдоподобно, да и способности этого человека он не мог никак иначе объяснить.

— Постой, Руун... Завтра меня уже не будет здесь - зов голосов. Вскоре я приду вновь, но завтра тебе нужно на закате вернуться к сгоревшему дому.

— Это ещё зачем?

— Ты же хотел разбогатеть, а не я, — сказал он, поднимигнув с лёгкой улыбкой и снял с пояса худой кошель, кинув его на стол, звякнув монетами.

Затем он, слегка пошатываясь, неспешно пошел к выходу, оставляя пирата одного.

— А расплатиться? — заворчал Вилли, увидев эту сцену.

— А это что? — Руун кивнул на стол с мешочком.

— Так я ж не сказал, сколько вы мне должны за лучшее в заведении, — хмурясь, схватил он кошель и кинул под прилавок.

— И все же пересчитай, — Руун пристально смотрел на трактирщика, пока тот все же не послушался.

Взяв оный, Вилли развязал узелок и высыпал монеты на ладонь.

Секунды шли одна за одной, а хозяин заведения будто перестал дышать, замерев на месте.

Спустя минуту тот поднял удивленный взгляд на Рууна.

Убедившись в чем-то своем, пират молча развернулся и направился в свою комнату, планируя предаться отдыху, пока его спину озадаченно сверлил взгляд трактирщика.

***

Путь Ромуса наконец был завершен.

Пред ним предстали пиратские острова, среди которых он уже знал, к кому направится.

Однако во время плаванья ему начало казаться, что за ним следят.

Он спиной ощущал этот острый, неприятный взгляд.

Чудилось, будто тени оживают и живут своей собственной жизнью.

В попытках замаскировать себя, он побрился налысо, перекрасив специальной краской брови и бороду в красный цвет.

Но все тщетно: Ромус по-прежнему ощущал это холодное и острое чувство на затылке, что вечно следовало за ним, все отчётливей ощущаясь в последнее время.

«Схожу ли я с ума?» — не мог не задаваться Ромус вопросом.

Но дело сделано, теперь он среди пиратов, преступников, убийц и бандитов.

Как только бывший военный сошел на берег, чувство слежки пропало, унося с собой и тревоги со страхом.

Наконец он вздохнул свободно и пошел в трактир "Острога Жабролюда", который ему рекомендовали.

***

«Наконец-то!» — спокойно вздыхала Шиоса, когда смогла сойти на берег.

Морская болезнь ей явно не пошла на пользу, почти выводя её из тени.

Если бы не ткань, закрывающая лицо, то можно было бы увидеть бледную кожу, несмотря на природный темный оттенок.

Только сейчас она осознала, что буквально жила в тени Ромуса, хотя недавно считала, что просто следует за ним по пятам всюду.

Но вместе с этим Шиоса так же узнала, что способность не её - это дар Шепчущей, что приглядывает за ней и укрывает её тьмой от взглядов других.

Она была очень рада наконец оказаться пусть и на дряном, но все же надёжном куске земли.

Да и общество потных мужчин, забитых в трюм, словно килька в бочку, явно не располагало девушку к приятному времяпровождению.

Где-то в глубине её настроение портилось старыми воспоминаниями о пленении и рабстве.

Впрочем, в тени она не ощущала ни запаха, ни вкуса, а просто лишь была, не более.

«Богиня сказала, что он близко... Что же атаман здесь забыл?» — недоумевала темная эльфийка, на ходу осматривая местный люд.