Долгие секунды перетекали в гнетущие минуты, превращаясь в вечность.

Глаза все сильнее привыкали к темноте и ему казалось, что дно проема, куда вела на вид дряхлая лестница, уже виднелось черным полотном земли.

Ни единый звук не выдавал ожидавшего его внизу и можно было подумать, что тут никого нет, но запах гниения, исходящий снизу, был лучшим контраргументом этой мысли.

— Может, поговорим, а? Вылазь и что-то да придумаем.

Не мог не попытаться Руун все же окончательно убедиться в существовании этого существа, впрочем, ответом ему стала лишь тишина.

Безликий понимал, что это ловушка, которой ему не избежать, если он сунется за ним.

Видимо, противник, изначально залезший туда, не ожидал, что тот заметит его манёвр, планируя застать Эсперара врасплох.

«Прыгать - рискуешь потерять концентрацию и сломать ногу. А если там внизу ещё и капкан стоит? Не вариант», — начал прокручивать он свои возможные действия в голове.

«Спуститься неспешно? Ещё более плохая идея!» — отметался очередной способ.

«Факел бы или огонь, да нет. Надо было купить огниво...» — отметил Руун вполне хороший вариант, жалея о своей недальновидности, впрочем, задним умом всяк хорош.

«А что если... Надеюсь, второго выхода оттуда нет», — принял Эксперар наконец взвешенное решение и схватился за лестницу, резко вытянув её к себе.

Тишина вновь продолжилась и этот маневр никак не насторожил таинственного незнакомца.

— Последний раз спрашиваю: говорить будешь?

Прождав минуту, он принялся стаскивать весь доступный хлам к этой дыре, планируя закрыть её и запереть там человека наедине с запахом.

— Свежего воздуха тебе! — лёгкая усмешка тронула его лицо, и он принялся закрывать проход столами, стульями и полками.

Впрочем, как только первый стул был свален, оттуда раздался шум.

— Гхи-хих-хи — идиотский, глупый смех заставил безликого скорчить лицо в гримасе отвращения.

Следом за этим раздалось шуршание, а ещё спустя мгновение в деревянную маску что-то полетело.

Зрение гоблина и инстинкты зверя помогли отклониться в сторону, пропуская предмет мимо, пролетевший в несколько миллиметрах от его головы.

Отойдя в сторону, Руун рассмотрел и само "орудие" метания.

Старческая безглазая голова, с застывшей на ней гримасой ужаса и боли.

Задумавшись на миг, он рассмотрел набухшие щеки, говорящие о том, что внутри рта что-то есть.

Слегка повернув голову вбок ногой, Руун увидел внутри уха ползающих личинок.

Безликий не знал, было ли так при жизни или уже после, но отсутствие следов разложения на голове говорило том, что она ещё совсем свежая.

Надавив носком сапога на щеку, он заставил рот открыться, из-за чего оттуда выкатились два глазных яблока.

Прямо сейчас его концентрация не позволяла ничего ощутить от подобной картины, оставаясь равнодушным.

Но бдительность пирата явно возросла на несколько пунктов, из-за чего его рука сжала саблю покрепче.

Так, не спеша, он продолжил подталкивать ногой к проёму предметы, закрывающие его.

Каждый раз, когда Руун мелькал слишком близко, в него вновь что-то прилетало, от чего он уверенно уклонялся.

— Иди же ко мне... Ко мне! Во тьму! Приди и принеси мне мой покой! Прошу тебя! По-о-омо-оги! — сиплый, скрипучий голос прорезал тишины.

Проем стал слишком мал, чтобы уже что-то бросать из него, но из-за крохотных щелей у них оставалась возможность общаться.

— Что, решил пообщаться? — уточнил у того безликий.

— Приди! О тень теней, несущая с собой покров покоя!

Голос невидимого противника сорвался на дикий вопль, заставив безликого помедлить в недоумении

— Приди, сошествуя ко мне и унеся в твой вечный мрак!

Рууном было принято решение молчать, ожидая хоть одной осмысленной и здравой фразы от безумца снизу.

— Приди и забери меня, затмив собою этот страх!

Голос стих, оставляя за собой гнетущую атмосферу безумия и неясности вокруг.

— Помоги мне, парень, выбраться! — через время раздался совершенно другой, старческих голос, но все оттуда же, снизу.

Безликий не спешил что-либо делать, оглядываясь вокруг.

Как он и думал: вокруг были раскиданы органы человеческого тела - именно ими в него швыряли.

Отодвинув ногой чье-то сердце, пират решил пройтись по всему дому в поисках ещё одного лаза.

— Помоги мне, парень, выбраться! — голос старика становился все более паническим с ноткой рыдания и страха в нем.

К этому моменту он осмотрел помещение, не найдя ничего похожего на ещё один вход.

Минуты продолжали тянуться друг за другом, внося ощущение, что следующая в любую секунду для него может и не настать.

Поиски вдруг нарушили какие-то чиркающие и постукивающие звуки, исходящие от проема.

Тут же его взгляд прошёлся по заваленному проходу, который сейчас осветился.

Подкравшись, он увидел в щели заросшего, полуголого и худощавого человека, что держал в руках свечу и тянулся ею вверх, к этому нагромождению вещей, закрывших его.

— Помоги мне, парень, выбраться! — бедняга, судя по голосу, рыдал, умолял.

Но Руун увидел, как эти слова вырвались из уст улыбающегося молодого парня.

«Что за бред? Неужели галлюциноген?» — смутился пират, отступая на шаг, случайно раздавив одно из выпавших глаз с мерзким хрустом.

— Жди меня, моя милая! Я иду! — этот звук услышал и тот человек.

Огонь быстро начал поедать заграждение, мешающее ему выйти.

Неожиданная ситуация не помешала Рууну быстро оттащить все, на что способен был перейти огонь и принялся ожидать, напряжённо смотря на новый источник света, слепящий глаза, который с каждой новой минутой все рос и рос в размерах.

В какой-то момент количество дыма начало удушать, а глаза нестерпимо ело, из-за чего он все же решил выйти на улицу.

В сопровождении собственного кашля, безликий вышел наружу, пройдясь по уже выбитой двери

Стоя у открытого дверного проема, он старался не упустить проем из виду, где внутри и по сей час звучал периодически то смех, то плач, сопровождаемый странными фразами, которые он не мог разобрать.

К сожалению, огонь все же смог распространиться на дом, поглощая и его.

Схватив мальчишку, Руун оттащил его от дома на несколько десятков метров.

Мучительно долгие минуты превращались в бесконечные часы.

Огонь давно сожрал со сладостным хрустом и треском все, что поддавалось его воздействию.

Солнце уже было в своем зените, сообщая, что прошло уже не мало, когда пожар начал стихать, но тлеющие бревна все ещё оседали под весом друг друга, осыпаясь и превращаясь в пепелище.

Мальчишка, который был при нем уже давно, потерял сознание и весь побледнел, превращаясь в ледышку, несмотря на теплое солнце.

Лишь его слабое дыхание говорило о том, что он ещё в своей телесной храмине.

Руун был уверен, что тот человек давно уже мертв, а предбоевое напряжение к этому моменту уже оставило его.

Лишь саблю он держал в руке по какому-то неприятному предчувствию.

Странным было то, что за эти часы он не увидел ни одного человека.

«Неужели репутация этого места такая мрачная?» — видел странным этот факт пират.

Прошел ещё час, здание давно осело под собственным весом, и Руун не видел даже смысла проверять, жив ли тот безумец, схватив мальчишку и уходя.

— Постой, со спины тебя ждёт смертельный удар, если ты уйдешь!

Глаза Рууна моментально зацепились за фигуру говорящего вдалеке от него.

Это был первый человек, что пришел к этому месту за долгие часы.

Отпустив мальчишку, безликий молча рассматривал нарушителя.

Одежда, напоминающая походную, прекрасно сидела на его тощем теле, будучи дополняемой наплечной сумкой и элегантной тростью.

Черные, длинные волосы шли к его гладко выбритому лицу и...

«Глаза!» — он узнал их.

Это был тот самый слепой, которого Стон пихнул во время их первого посещения трущоб.

Грязная и ободранная одежда исчезла, как и замызганное лицо, что помешало узнать того сходу, но этот уверенный в своей способности видеть насквозь взгляд он сразу же вспомнил.

— Ты ещё кто таков? — прорычал Эсперар, готовясь к бою.

— Постой, воин, я не враг тебе, — приподнял он руки в примирительно жесте, раскрытыми ладонями к безликому, сообщая о своей безобидности.

После случившегося Руун, хоть и оставался адекватным, ожидал чего угодно, поэтому просто ждал, концентрируя свое внимание на окружении.

— Я потом все объясню, но пока, прошу тебя, подожди здесь ещё немного — звучал его шелестящий, мягкий голос с какой-то успокаивающей интонацией.

В целом, особой роли это для пирата не играло, поэтому он принялся ждать, недоумевая о том, что задумал этот человек.

«Неужели какая-то засада, и сейчас придет подкрепление?» — опытный мозг искал самые логичные варианты.

Но не прошло и нескольких минут, как из-под завалов послышался рев боли, а сгоревшие завалы вдруг принялись раскидываться в стороны.

Резко обернувшись, пред ним предстала полностью черная, обгоревшая фигура, с все ещё тлеющей кожей и мясом на теле.

Он видел, как от него шел дым и слышал, как шипит его тело, испаряя жидкости.

Но это все не помешало этому существу сжимать в руках длинный тесак.

В глазах, которые каким-то чудом уцелели, было отчётливо видно безумную жажду.

Заметив Рууна, он тотчас кинулся на него, несколько раз падая на пути, но каждый раз вставая и продолжая свой путь.

Было бы глупо отрицать, что он не испугался.

Любого, кто увидел бы подобную сцену, пробрали бы ужас и дрожь до глубины души.

Но несмотря на это, безликий и вида не подал, готовясь ответить на это нападение.

— А-аргх! — рычало это существо, накидываясь на него и делая замах тесаком.

Одно быстрое движение и рука существа падает, теряя свое оружие.

Ещё одно - и оно теряет свою ногу, теряя способность ходить и падая наземь.

И ещё быстрый проблеск лезвия под лучами Солнца - и тот теряет голову.

Но даже это не остановило тварь - она без головы ползла прямо на него.

Следом последовала ещё пара взмахов, отрубая последние конечности.

Но и это не сработало, поскольку тот, словно змея, начал извиваться.

Уже не зная, что делать, пират принялся рубить без раздумий, но тот никак не умирал, лишь орошая своей кровью все вокруг.

В это время слепой человек, хоть и не имел возможности видеть, но на его лице отчётливо отражались страх и ужас, сопровождающиеся дрожью в ногах.

Даже тогда, когда обгоревший труп уже перестал подавать признаки жизни, то далеко не сразу пират остановился.

А когда же тот пришел в себя, то всё его тело было покрыто испариной, от страха или усталости - он и сам не знал.

— А теперь ты! Отвечай, ты кто такой? — на кураже он бросился к слепцу, прижимая острие окровавленной сабли к его глотке.

— Я - Ионел Ткач, собиратель историй. Приятно познакомиться. Я давно ждал этой встречи с тобой. Позволь мне рассказать о себе, ведь теперь я часть твоей истории!

В голосе слепого блеснула какая-то радость, удивившая готового к новому бою пирата.

— Собиратель историй? Какой ещё...

— Постой, у меня в сумке есть то, что нужно мальчику, а в голове то, что нужно тебе! — прервал он Рууна.

— И что же нам нужно?

— Мальчишка нуждается в зелье алхимиков из гильдии - оно в сумке, возьми. Тогда он ментально и физически скоро будет на ногах.

— А я? Удиви меня и скажи, в чем же нуждаюсь я? — в голосе безликого слышалась ирония.

— Голос сказал, что твои деньги на исходе... Я скажу, где достать ещё.

— О, и что же, ты у нас пророк или чтец мыслей? Мне вот этого неубиваемого урода хватило! Довольно с меня. Нет живого - нет проблем.

Прижав лезвие сильнее, кровь струйкой потекла по шее Ионела.

Руун действительно находился в огромном недоумении, поскольку после последнего события был готов поверить во многое.

Сейчас в его сознании ещё мелькали слова из сна про судьбу, из-за чего он колебался.

— Постой же! Это не так, и я буду тебе очень полезен! Дай мне шанс. Если что не так - убьешь сразу же. Я же слепой, что я тебе сделаю?

Пусть он и не верил в его слова полностью, но тот действительно не выглядел слишком сложным противником.

Краткое мгновение тишины, и Руун отталкивает того, отпуская.

— Лечи пацана и веди в таверну, о которой я подумал, раз уж знаешь многое - послушаю тебя.

Ткач действительно не умел читать мысли, но голос говорил, где тот ночевал и сколько здесь был, поэтому ему было очевидно, куда направляться.

Достав из сумки розовую жидкость, Ионел на ощупь влил в рот бессознательному юноше ту из крохотной колбы, а затем положил в сумку уже опустевшую.

— Ах да, твой голос же сказал тебе, что ты угощаешь? — сказал с сарказмом пират, поднимая мальчишку.

— Да-да, пойдем. Надеюсь, ты скоро оттаешь уже - я не враг тебе.

Впрочем, это не помешало безликому всю дорогу идти с обнаженной саблей.

Таким образом, они отправились обратно к старине Вилли.

Руун даже и не заметил, как воспоминания и сила жертвы не перешла к нему, совершенно забывшись на тот момент.

А даже если бы и вспомнил, то списал бы все на случай, что был и с драугром - нет смысла пытаться понять что-то итак неизвестное.

***

Шли часы, а солнце совершало свой естественный круг.

Собаки и прочие бродячие животные были единственными нарушителями покоя этого пепелища, приходя полакомиться кусочками плоти и напиться крови.

Не то чтобы они часто такое проделывали, но запах возможной пищи дурманил мозг, истощенной голодом животины.

Насытившись и утолив жажду, те уходили, а им на смену приходили другие, разнося остатки этого существа по всем трущобам.

Более мелкие частички растаскивали насекомые, а кровь, что впиталась в землю, удобряла червей.

К вечеру у этого места почти и не осталось следов тела: лишь несколько особо прочных костей валялись тут и там.

Только лишь наступили сумерки, как тишину кромешной тьмы разорвал булькающий звук.

В полутьме можно было увидеть, как к останкам этого существа, пузырясь, стекаются ручейки темно-бурого цвета.

Слившись со всех сторон в единую массу, они образовали кокон, что редко пульсировал, напоминая биение сердца.

Через время он успокоился, а жижа неспешно перетекала и принимала форму целого человеческого тела, без следа ожогов или ран.

Единственное, что на нём совершенно не было одежды.

Медленно открыв глаза, он сперва засмеялся, а затем заплакал.

— Мечтать о счастье так смешно, когда все в жизни решено... — хрипел его сдавленный голос.

— Когда как воду вновь и вновь ты проливаешь чью-то кровь.

Пошатываясь, Торд поднялся на ноги и выпрямился, запрокинув голову назад, подставляя свое лицо свету луны.

— И снизу дно, и сверху дно - кругом темно.

Поток слез кончался, и он прикрыл глаза.

— И даже днем в твое окно не светит Солнце, — последние слова прозвучали шепотом.

Наступила тишина, посреди которой его оголенное тело обдавал прохладный ночной ветер.

— И вновь все так же, как и всегда. Увы мне... Увы... Ха... Ха-ха...

Вновь раздался заливистый смех и человек уверенным шагом направился вон из трущоб.

Утром этого же дня жители трущоб могли увидеть сотни мертвых животных: собаки, кошки, крысы.

Их убили с особой жестокостью, будто выпотрошив тех изнутри.

Также встречались массовые группы мертвых насекомых, но и тех и других быстро пожрали все ещё живые существа.

Мало кто придал этому хоть какое-то значение, и все быстро забылось.