————————————————————Обращение от автора: бонусная глава за сорок "10". Благодарю вас за поддержку. Приятного чтения.————————————————————

В своих мыслях Руун и не заметил, как дошел до рынка, решая оставить свои мысли на потом.

Безликий давно заметил, что, когда проходит рядом с массой людей на рынке, те сторонятся его.

Прекрасно понимая их и даже будучи рад этому, он осознавал, что это все же привлекало слишком много лишнего внимания, а за ним и косые, готовые пойти на конфликт, взгляды.

Проходя рядом с очередным торговцем, что расстелил свои товары прямо на тряпке, безликий заметил старую и поношенную маску, выструганную из дерева с вырезом для глаз.

— По чем? — решил он все же узнать, кивая на нее торговцу.

Торговец на миг остановился взглядом на покупателе, прицениваясь.

— Пяток серебра, — выпалил он, после чего повисла тишина.

Осмотревшись вокруг и увидев, что к торговцу никто не подходит, он просто пошел дальше, продолжая свой путь.

— Отдам за три! — услышал в спину пират, на что остановился и повернул голову в бок, чтобы увидеть собеседника.

— Ха-ха, какова шутка! Да за три серебрушки любой карманник срежет с тебя лицо и подаст мне вместо этой деревяшки! — прохрипел своим басом безликий, скаля улыбку.

— Вы переоцениваете их профессиональные навыки, господин, иначе меня бы здесь не было.

— Но маска того не стоит, дурачь других.

— Может, и не стоит, но цена тут определяется в зависимости от спроса.

— И что же во мне так завысило цену этого хлама?

— Ваша потребность в этом хламе. Под чьим флагом ходите?

— Про Аарона слыхал?

— Пиратский барон этого острова?

— Других не знаю.

— Хм-м, уж больно незнакомое лицо у вас в таком случае, вы уверены? — торговей пристально стал вглядываться в его лицо, пытаясь хоть что-то прочитать по глазам.

— Так ты сходи и спроси, ведь мне не сносить моей черепушки, если лгу.

— Ладно, время покажет - обязательно узнаю. И если это не так, то на вашем лице будет отсутствовать не только кожа, но и куска мяса там не сыщешь.

Вновь наступила тишина - торговец ожидал какого-то ответа от незнакомца, но оного не дождался.

— Отдал бы за две, но отдам за одну, берешь?

Кивнув, Руун кинул ему монету в раскрытую ладонь, наклоняясь за маской.

Тотчас, как он схватился за маску, ощутил, что кошель на поясе в одно мгновение стал тяжелее, а затем его вес и вовсе пропал.

Резко поднявшись, он увидел убегающего от него зачуханного мальца лет двенадцати.

Все те навыки меткости, что ему передались от всех жертв тут же сработали инстинктивно, и он зарядил маской прямо в вора, который уже почти скрылся в толпе.

Мгновение, и тот с болезненным стоном боли и вскриком неожиданности падает от удара предмета о свой затылок, зарываясь лицом в землю и царапая его о камни.

Когда тот пришел в себя, Руун уже был рядом и наступил сапогом ему на ладонь, которую горе-воришка упер в землю, давая себе опору для поднятия и резкого рывка к бегу.

— А-Агх... — больше от неожиданности, чем от явной боли он закричал, тут же сжав зубы, дабы не шуметь и сжался прямо под его ногами, опасливо косясь взглядом снизу верх на своего мучителя.

Протянув раскрытую ладонь к нему, безликий принялся ожидать, все сильнее наступая на руку мальчишки.

— Г-господин... Простите! Мгх... П-пощадите! — возопил он, не понимая, чего от него хотят.

Несмотря на поднявшийся шум, толпа не обращала на это ни малейшего внимания: люди продолжали торговаться, покупать, продавать и просто общаться, проходя мимо.

В это мгновение весь мир отказался от жизни этого воришки, будто того и не существовало вовсе.

Только лишь пугающий взгляд безликого продолжал видеть его, от которого в этот миг и хотелось скрыться больше всего.

— Монеты и маску.

Малец свободной рукой быстро вернул всё столь страшному для него сейчас человеку, но рука продолжала призывно чего-то ещё требовать.

— Ч-что? — глаза мальчика, полные страха, стали блестеть от собравшейся влаги в них.

— То, что ты украл у других.

— Н-но... У меня с с-собой нет, — проблеял испуганный воришка, метая панический взгляд по сторонам.

Безликий молча продолжал сверлить взглядом мальца, оказывая на руку ещё более сильное давление.

От руки уже слышался лёгкий хруст, пока того коробило от боли, заставляя содрогаться всем телом в попытках вырваться.

Уже не в силах сдержать слезы и крик, малец принялся давить ими на уши окружающих, отчего посыпались угрозы в сторону мальца, совершенно не обращая внимания на настоящую причину этих криков.

— Закрой пасть, шакаленок! Я из-за тебя не слышу клиента!

— Тебе что, язык отрезать, шелудь мелкая? Портишь настроение с утра!

— Проклятая пиявка, я сейчас твой рот нафарширую рыбой-ежом!..

Впрочем, этот поток брани был прервав голосом торговца, что продал ему маску.

— Постой, пират. Голод и волка из лесу гонит, тем более мелкого мальчишку на рынок, нет?

— Мы с тобой знаем, что я вправе с ним поступить так, как хочу. Не я, так другой его поймает и сделает чего похуже.

— Давай так, отпусти его, а я тебе и шмотья подкину, а то твое тряпье явно на тебя жмёт, а, пират?

Обратив взгляд на говорившего, Руун удивился этой добродетели.

Прямо сейчас торговец с каким-то странным беспокойством смотрел на них, явно слегка нервничая.

«А добродетель ли?» — задумался он, ощущая подозрительное совпадение по времени, когда мальчишка попытался совершить свое дело.

«Впрочем, дареному коню в зубы не смотрят», — решил он, убирая ногу, из-за чего мальчишка ещё сильнее скрутился клубком, прижимая к себе больную руку и баюкая её, попутно тихо всхлипывая.

Безликий видел, что на месте, где была рука воришки, сейчас образовалась лужица крови.

Маленькие камешки, бывшие в земле, от давления пробили кожу мальца, глубоко вонзаясь внутрь и принося ещё более мучительную боль.

Часть из них осталась в руке, а другая выпала, но пирату было очевидно, что рука мальчишки заражена и шанс его выживания без помощи итак, будучи мал, теперь же стремился к нулю.

А даже если бы тот и выжил, то каков шанс на сытую жизнь карманнику со сломанной рукой?

— Ну что же, давай сюда вещи, языкастый, убедил.

Прямо на виду у растерянного торговца тот подошёл, взяв уже кем-то слегка изношенные штаны и рубашку темных оттенков, и переоделся в них.

Планируя идти в путь, он заметил и черный плащ с капюшоном среди прочих вещей, который тут же взял, нацепив на себя.

Ещё мгновение он по-доброму улыбался торговцу, кладя руку на рукоять сабли.

— В следующий раз выбирай компаньона получше - этот уже не жилец. Это моя расплата и благодарность за вещи. И помни: на воре и шапка горит.

Надев маску, он накинул капюшон, собираясь уже идти в трущобы, как вдруг остановился и задумчиво посмотрел на мальчишку, что на карачках уползал к толпе.

Он видел, как тело того дрожало от страха, но мальчишка из последних сил стремился слиться с толпой, лишь бы ему больше не перепало.

— Ха-ах, — весело усмехнулся Руун, решив что-то и тут же подошёл, схватив того за шиворот и поволок за собой, не обращая внимания на тщетные попытки вырваться.

Торговец, смотря на это, не решался что-то сказать, молча провожая их взглядом.

«Посмотрим, изменится ли твоя судьба!» — смеялся он своим мыслям, вновь думая о недавнем сне.

— Н-е-ет, я умоляю ва-ас! Пожалуйста! Прошу, не надо! — слышался звонкий, писклявый детский голосок за спиной, пока он продолжал свой путь.

***

— До судорог... До бреда... До рыданья...

Торд, находясь в старом, на обочине трущоб, опустевшем давно доме, который облюбовал проездом, прямо сейчас склонился над привязанной к стулу пожилой женщиной, пойманной им из местных.

— До порванных от напряжения жил!

Голос, словно тихий ручеек, шепотом лился в её уши из его уст.

Её глаза напряжённо таращились от ужаса в бессильных попытках пошевелиться, будучи оплетенной тугими верёвками.

— Я сохранял свои воспоминания, которыми все эти годы жил!

На этой фразе он усмехнулся, вытащив язык, и облизнул кончик её уха, после чего резко укусив, откусил его и проглотил.

Единственный звук, что могла издать эта несчастная с кляпом в своем рту - это дикое мычание, готовое в любой момент сорваться на визг, если предоставят такую возможность.

Из её глаз лились слезы, а тело била дрожь первобытного страха, с которым она не могла совладать при виде этого безумца.

Может, дело в возрасте, а может, ещё в чем, но влагой покрылось не только её лицо, но и стул, на котором она сидела, после чего комнату заполнил неприятный запах, но человек даже не обратил на это внимания.

— Я их хранил на сумрачной вершине, во тьме бездонной пропасти хранил.

Вся одежда женщины была изорвана, оголяя сморщенную старушечью кожу, покрытую пигментными пятнами.

Подушечки пальцев этого человека блуждали по её телу, иногда впиваясь длинными черными ногтями, оставляя за собой кровавые борозды.

— На самом дне хрустального кувшина, как каплю высохших чернил!

Черные волосы, спадавшие прядями на его лицо, не позволяли ничего более разглядеть, кроме его безумных черных глаз и кривого оскала, пародирующего улыбку.

Прямо сейчас он продолжал шептать ей уже на второе ухо свои странные слова, хотя та их явно не слышала, затмевая своим паническим мычанием.

— Когда ползешь, глотая клочья пыли...

Его пальцы переместились к её рукам.

— Когда добра от зла не отличить...

Схватив по одному пальцу на каждой её руке - Торд сделал резкий рывок вверх, ломая их.

— Ты должен знать, что про тебя забыли...

Сцена раз за разом вновь повторялась, пока все пальцы не приобрести неестественный изгиб, будучи сломаны.

— И сделать все, чтоб самому забыть.

Он отпустил её, отойдя на шаг и любуясь своими "трудами", не снимая с лица уродливый оскал радости, периодически облизываясь и сглатывая слюну.

— Удавкою тугой сжимает горло ворот мне-е-е!

Резкий рывок, и он сблизился с ней, сжав её горло пальцами.

— Мысли мои превращаются в змей!

Её бренное тело наконец освобождало эфемерную душу, отпуская ту на свободу от этих мук и страданий.

— Кровью памяти моей обрызган город.

С этими словами та окончательно осела куклой в его руках.

Торд неспешно отпустил женщину, облизнув свои пальцы, впав в какой-то странный гогочущий смех.

***

Добравшись до трущоб, Руун сперва пытался выпрашивать мальца о доме, но тот будто впал в какой-то транс и безвольно повис в его руках, молча наблюдая за ним.

Перекинув того через плечо, он продолжил путь, спрашивая у местных, но те в большинстве своем молчали, либо указывали так, что он ходил кругами.

— Дам пять медных, если доведешь до заброшенного дома, где слышат постоянно крики.

— Да, господин! Но монеты вперёд.

Найди одного из наемных рабочих, Руун был рад сбросить с себя этот груз ответственности быть навигатором и со спокойной душой кинул тому жменю медных.

«Нужно бы достать где-то ещё», — думал он, поскольку монеты подходили к концу.

Недолго блуждая средь однообразных видов, они все же вышли к одной из хибар, но безликий не спешил отпускать сопровождающего.

— Стой-ка, здесь слишком много пыли - тут явно никто не ходит. Ты точно указал мне тот дом? — пристально посмотрел он на этого юнца, отчего тот слегка смутился.

— Нет, господин... Но это в этой стороне. Клянусь, подробней вам никто не покажет, поскольку никто не ходит сюда! Не забирайте деньги, я же честно привел вас сюда.

— Ладно уж, не надоедай. Беги уже отсюда.

Стоило этим словам прозвучать, как от того и следа не осталось - он моментально пропал из виду.

Так, не спешно, в полной тишине Руун принялся подходить к каждому дому, изучая их на возможность недавнего посещения.

Спустя полчаса он все же натолкнулся на тот, где остались следы от ног и рук.

Сбросив мальца у входа, он недолго понаблюдал за ним, сделает ли тот хоть что-то, а заодно пытаясь расслышать хоть какие-то звуки изнутри дома.

Воришка, как и ожидалось, так же продолжал сидеть, а вот внутри этого сооружения, к своему удивлению, Руун услышал громкие шорохи и шуршание.

Нахмурившись, он медленно вытащил шпагу и ударом ноги толкнул хлипкую дверь, отчего та и вовсе вылетела с петель и упала.

Воцарилась долгая тишина. Руун стоял у входа, не решаясь входить, а существо внутри явно насторожилось, перестав издавать какие-либо шумы.

Но безликому нужно выполнить это поручение, поэтому первый шаг именно за ним.

Зайдя внутрь, в его нос тут же ударил запах разложения и мертвечины, заставив того поморщиться.

«Как давно это было? Кажется, я и забыл этот запах», — становился он все серьёзней в данной ситуации.

Каждый его шаг сейчас напоминал хищника, идущего к своей добыче: тихий, неспешный и осторожный.

Впрочем, это не отменяло того, что количество мусора на полу было так велико, что шаги все равно было слышно посреди этого царства тишины.

Глаза все ещё не привыкли к темноте, но множество дыр в стенах хорошо освещали этот дом с заколоченными окнами.

Благодаря своему зрению гоблина, что улучшало видимость в темноте, он увидел какую-то фигуру, мелькнувшую вниз.

Пройдя ещё несколько шагов, он увидел спуск в погреб, откуда и шел этот скверный запах, поскольку с каждым шагом он усиливался.

«Ну вот ты и попался...» — мысленно отметил он, думая, как попасть в подвал.

***

Голоса в голове Ионела уже подсказали, куда идти и что делать.

Все, что оставалось - довериться голосам в голове, что ему легко и далось.

Но в этот раз он не видел всей картины - что-то мешало увидеть не только нужного ему человека, но абсолютно и все остальное.

Ему казалось, что он попал в густой туман и лишь примерное направление было известно, куда двигаться.

Впервые за долгое время Ткач ощущал тревогу неизвестности - голоса ничем не могли помочь.

Все, что он знал, что в том месте будет ещё один одаренный, как и он.

Голос прошлого назвал это существо Тордом, сказав, что оно столь старо, что жизнь ему давно успела наскучить, а смерть стала ему самой желанной целью.

В поисках смерти он дошел до безумия, что давно поглотило его изнутри.

Ионел и представить боялся, что за силой нужно обладать, чтобы прожить так долго и в поисках смерти находить лишь её следы, будто она в спешке бежала как раз таки от самого Торда.

Впервые за долгие годы он знал, что как никогда близок к смерти.

Сегодня он либо найдет важного союзника, либо его постигнет участь миллиардов других, что в поисках славы стали лишь ступенькой для легенд других.