Конец Наргу, вождя племени Кокан, убившего второго принца и Штормана, был прискорбен. Он привык подавлять всех своей мощью, но оказался абсолютно бессилен перед еще более сокрушительной силой мисс Уин.

Когда Наргу буквально разлетелся на куски от удара Уин, Калтум, осознав, что шансов на победу нет, прекратил бой с Рашмером и немедленно приказал отступать. Вслед за этим всем орочьим силам на передовой был отдан приказ об отходе. Звуки характерных рогов заполнили округу. Орки, нахлынувшие подобно приливу, теперь уходили, как отлив.

Это зрелище не было ни величественным, ни жалким. В походке орков чувствовалось некое колебание, словно они уходили, оставив незавершенным важное дело. На поле боя к телам, павшим вчера, добавились еще десятки тысяч свежих трупов.

— Всё принимает интересный оборот, — пробормотал Патрик, поочередно глядя в зеркале то на останки Наргу, то на Уин. — Похоже, это и есть тот самый знаменитый «Железный кулак». Я видел нескольких Героев империи, но такой типаж встречаю впервые. На данный момент она, пожалуй, сильнейшая среди людей, не так ли?

Челюсть Патрика мелко застучала. Ему было искренне жаль, что он не может лично вступить в бой, но находка достойного противника всегда пробуждала в нем азарт.

— Что вы все об этом думаете?

Почувствовав неловкость от того, что говорит сам с собой, Патрик отвел взгляд от магического зеркала и огляделся. Батори уже куда-то ушла, а Мельжу, видимо, устав от долгого бдения, уронила голову и мирно посапывала.

Сам Патрик, будучи нежитью, давно забыл, что такое сон, но понимал: смотреть в экран целый день — занятие утомительное.

«Видимо, все выдохлись».

Затем Патрик повернулся к Рене. Она же...

— …Надо было прикончить эту девку еще тогда.

Рене сверлила экран взглядом, полным неприкрытой жажды убийства. Её лицо застыло, мышцы были напряжены до предела. Она с такой силой грызла ногти, что этот скрежет пробирал до костей. Казалось, она готова в любой миг прорваться сквозь поверхность зеркала и разорвать Уин на мелкие клочки.

— Э-э, госпожа Рене?

Услышав голос Патрика, Рене медленно перевела на него ледяной взор. — Что? — А, нет, ничего! Да, ничего особенного, — Патрик замахал руками. Врожденный инстинкт выживания мгновенно подавил любопытство.

Всё то время, пока он отвечал, его грудина неприятно ныла. У Патрика она всегда начинала зудеть в моменты смертельной опасности, и этот зуд был четким предупреждением: одно неверное движение — и его земной путь может закончиться прямо сейчас.

Замерев как статуя, Патрик дождался, пока Рене отвернется, и только тогда осторожно посмотрел на Сваллоу. Тот, похоже, тоже дремал, но проснулся от холода, который источала Рене.

— Босс, вы знаете, почему Рене так злится? — …На что?

Сваллоу перевел взгляд с Патрика на Рене, а затем на экран, где была Уин. Весь этот процесс осознания ситуации прошел с его обычным отрешенным выражением лица. — А, ты про ту человечку… Умин, кажется? — Какая еще Умин? — Мумин? — Нет, забудьте. Раз вы даже имени её не помните, откуда вам знать причины, — Патрик понимающе кивнул. На этот раз он, к счастью, не питал иллюзий, а потому не был разочарован. — Понятно. От вас, Босс, с самого начала не стоило ничего ожидать.

Радуясь открывшейся ему истине, Патрик едва не расхохотался. Судя по тому, что Сваллоу хоть как-то помнил её имя, они где-то пересекались. Но где? Скорее всего, в Риазе или Кнехте.

«Вряд ли сразу в обоих местах… Если и виделись, то наверняка в Кнехте».

«Спрошу у госпожи Рене позже, когда она будет в духе», — решил про себя Патрик и снова уставился в экран. На Аннунской равнине занимался рассвет. Солнечные лучи нежно освещали траву, создавая обманчивое ощущение покоя… Но.

— Что ж, в итоге всё закончилось победой орков, — констатировал Патрик.

Исход следующей битвы был предрешен. То, что имперская армия продержалась до утра, можно было назвать успехом, но разрыв в численности войск стал еще более критическим.

— Да, всё кончено, — ответил Сваллоу, мельком взглянув на зеркало.

Пусть Герой в одиночку может одолеть сотни и тысячи врагов, но это именно сотни и тысячи. Разница в силах исчислялась десятками тысяч, так что появление Уин не могло стать фактором, способным в корне переломить ход войны.

К тому же, орки отступили в ситуации, когда могли продолжать натиск, именно потому, что были уверены в своей победе. В следующей битве им достаточно было просто рассредоточить силы и взять людей в кольцо.

Более того, имперцы уже пережили одну ночную атаку. Нет никакой гарантии, что она не повторится. В сердцах солдат поселилась тревога, и даже имея время на отдых, они не смогут восстановить силы.

— Как я и говорил, в лагере империи находится крупный телепортационный хаб. Если орки захватят его, следующей точкой сражения станет уже внутренняя крепость Риазе. Босс, если так пойдет и дальше, империя действительно может пасть. — Хм.

Эти слова были слишком важны, чтобы их проигнорировать, поэтому Сваллоу с озабоченным видом почесал затылок. — Падение империи — это нехорошо.

Ему было плевать, как люди убивают друг друга, но если граждане империи будут истреблены подчистую, это создаст проблемы. Ему всё еще нужно было большое количество людей. Нужен был центр, объединяющий их, — человеческое государство.

«Если бы существовала другая страна такого же масштаба, мне было бы всё равно, что станет с империей».

Но на данный момент замены ей не было. Если империя падет, придется неопределенно долго ждать появления нового сопоставимого государства. Неизвестно, сколько еще веков на это уйдет. Подобного сценария Сваллоу хотел бы избежать.

— Что ж, понаблюдаем еще немного.

Впрочем, действовать немедленно тоже было не лучшим решением. Идеальным исходом было бы, если бы империя сама разобралась с Нилькумбалом без его вмешательства. Если оставался хоть призрачный шанс на такой исход, Сваллоу предпочел бы остаться в стороне.

— Вам просто лень? — Совсем нет. Возможно, все мои действия продиктованы строгим и глубоким расчетом.

«Ну да, конечно. Как только в описании действий появляется слово «возможно», это уже фиаско». Недоверчивый взгляд Патрика буквально впился в затылок Сваллоу. Не выдержав его, Сваллоу, всем видом показывая, как ему надоели нотации, плюхнулся на пол, уткнувшись в него лицом.

Патрик снова перевел взгляд на зеркало. Сваллоу всем сердцем надеялся, что рыцарь смерти наконец уйдет к себе, но тот, похоже, и не думал покидать комнату.

— И всё же Курак действует весьма отчаянно, — заметил Патрик, глядя на орочий лагерь. — Ситуация здесь в корне отличается от той, что была с Эребосом.

Армия нежити Эребоса состоит преимущественно из существ без собственной воли. Сам Эребос для них не просто лидер, а божество. Его ненависть к империи и вторжение — это, по сути, выражение его личной воли, которой беспрекословно следует вся нежить.

С Кураком всё иначе. Его статус — лишь лидер, на чьи плечи легла судьба орочьих племен. И этот Курак развязал войну с империей, поставив на карту само существование своей расы…

— Даже представить трудно, насколько глубока должна быть обида Курака на людей. Впрочем, не секрет, что люди веками притесняли орков. — А? Совсем нет. — Простите?

Сваллоу, собиравшийся было уснуть прямо на полу, коротко ответил на реплику Патрика. Тот от неожиданности даже опешил. Сваллоу на миг задумался, не зная, с чего начать объяснение, и наконец ответил тоном, будто говорил о чем-то само собой разумеющемся: — Курак не ненавидит людей.

***

Аннунская равнина, лагерь орков. Командир легиона орков, Курак.

Стоны раненых воинов отчетливо доносились даже внутрь командирского шатра. Курак сидел на массивном костяном троне, прикрыв глаза. Он переплел пальцы рук и слегка склонил голову, словно в молитве. Даже с закрытыми глазами он ясно слышал крики своих солдат.

Несмотря на явное превосходство над имперской армией, жертвы среди своих были неизбежны. Всякий раз, перегруппировывая легион в лагере, Кураку приходилось выслушивать эти звуки боли.

«…Осталось совсем немного». Если они преодолеют эту боль, орки смогут выйти на новый уровень развития.

Обычный срок жизни орка — от силы 30 лет. Большинство не доживает и до 20. Многие гибнут, не достигнув и 15, а в голодные годы племена могут вымирать целыми семьями, не продержавшись и 10 лет.

Курак преодолел этот природный лимит и прожил в одиночку более 200 лет. Он начинал как простой рядовой. Ему везло выживать в бесчисленных битвах, он впитывал в себя души великих предков, странствовал по всему континенту, встречал множество монстров, учился у них, чувствовал и копил опыт.

Когда Курак вернулся на родину, он стал вождем племени, получив титул сильнейшего орка. Это было закономерно, ведь он прожил в разы больше остальных и при этом не состарился. Племя Курака начало стремительно расширять свое влияние. Вскоре он взошел на самую вершину, став Командиром легиона орков.

За свои два с лишним века Курак узнал многое. И одна истина была для него неоспорима. Орки — слабы. И дело было не в физической силе. Сила вида определяется не только мышцами. Эти слова принадлежали Кураку — лидеру, который смотрел на будущее своей расы в долгосрочной перспективе.

— С течением времени орки лишь деградируют. По сравнению с тем, что было 200 лет назад, они не продвинулись ни на шаг. Нельзя было винить в этом короткий срок жизни — люди тоже жили не слишком долго, однако развивались с каждым днем. Низкий интеллект тоже не был оправданием. Орки были не глупы, они просто не учились. Разве сам Курак не почерпнул столько знаний? Разве не существуют орочьи шаманы, которые на равных с людьми осваивают сложнейшую магию?

— Племенной строй. Орки разбросаны по всему континенту мелкими группами. Они не стремятся к единству. Каждое племя развивается обособленно. Достижения цивилизации не передаются из поколения в поколение. Поскольку каждое племя идет своим неэффективным путем и эти крупицы знаний не наследуются, вид обречен на вымирание. Чтобы выжить в будущем, орки должны были эволюционировать. В этом Курак был убежден твердо. А лучшим примером для подражания был вид, максимально эффективно использующий блага цивилизации.

— Люди. Начинать сейчас с нуля было бы глупо и неэффективно; куда разумнее перенять технологии, уже созданные людьми, и на их основе совершить рывок. Грабежи и захваты могли дать лишь временный эффект и однобокое развитие. Чтобы по-настоящему догнать людей, с ними нужно было взаимодействовать. Обмен и диалог — вот какой ответ нашел Курак. Нужно было встать с ними вровень, перенять их технологии и на этом фундаменте построить собственную уникальную культуру орков.

Нилькумбал задумывался именно как государство орков для этой цели. Под руководством Курака все орки учили языки других рас. Когда был заложен минимальный фундамент, Курак предложил человеческим королевствам начать дипломатические отношения. Однако идеальный сценарий, на который он рассчитывал, не сработал.

— Существовало государство, которое отказывалось признавать другие расы равными себе, которое отвергало и преследовало их только за то, что они были «монстрами из подземелий».

Это и был момент, когда Нилькумбал, собиравшийся стать признанным государством, был официально заклеймен Подземельем Огромного Зла.

Читайте новеллу дальше и ставьте лайки главам, чтобы я мог быстрее выпускать новые главы. Большое спасибо!

Подписывайтесь на мой телеграмм канал чтобы узнавать новости о главах https://t.me/vadyam01

ЕСЛИ ВАМ НРАВИТСЯ МОЙ ПЕРЕВОД: Т-БАНК 2200 7021 1307 2016