Ар Эдельбрейс Галл Ривистен. ━ 4-й день заражения.

Он выплюнул кровь. Она была густой и вязкой, напоминая слизь слайма, но это определенно была кровь. То, что раньше бежало по сосудам внутри тела, теперь время от времени закипало и переливалось через горло, как сейчас. Поэтому кровь хорошо знала это тело. Темно-красная кровь, знающая плоть изнутри, словно шептала: «Посмотри на себя — ты стал еще чернее, чем четыре дня назад. Посмотри на свое тело, переполненное этой чернотой. Это тело уверенно приближается к смерти».

— ...

У него было желание изучить всё более детально, но один глаз перестал функционировать, и размытая картинка вызывала лишь досаду. Ар вымыл руки под проточной водой, смывая кровь. В процессе тонкая струйка воды внезапно взметнулась вверх, подобно злому духу, но он проигнорировал это. Вода тут же снова потекла как ни в чем не бывало. Безумие всегда вело себя так. Стоило поставить его в один ряд с человеческим сознанием, как оно тут же начинало рычать, стремясь поглотить человека. Ар отчаянно держался, чтобы не оказаться в пасти этого безумия.

— Галлюцинации усилились?

— ...Я уже немного привык, так что всё в порядке.

— В обществе это называют сумасшествием.

Гарот, прислонившись к дверному косяку кабинета и наблюдая за Аром, глубоко вздохнула. «Привык», значит. Ложь. Если бы он привык, у него не было бы такого взгляда. Глядя на Ара, который сидел на диване и пристально смотрел на неё, Гарот подумала: «Должно быть, он видит галлюцинацию прямо у меня за спиной». Иначе «тот самый Ар» никогда бы не смотрел на неё таким взором. ...В таком состоянии он находился последние четыре дня.

— Я хотя бы выгляжу для вас нормально?

— У людей галлюцинации не проявляются. За эти четыре дня я убедился: видения всегда связаны только с неодушевленными предметами.

— ...

— Возможно, в людях я их «пока что» просто не вижу.

— Не говорите ерунды. Вы постоянно торчите в кабинете, поэтому вам и становится хуже.

Услышав слова Гарот, Ар слабо усмехнулся сквозь боль. Прошло еще несколько секунд, прежде чем его дыхание пришло в норму. Только тогда Гарот, сидевшая на диване, подошла к нему вплотную.

— Сколько раз в день это случается?

— Пока что около трех раз. Всё проходит максимум за минуту, так что ничего страшного.

Последнее «ничего страшного», очевидно, тоже было ложью. В «мире искаженных чувств», который настигает без предупреждения, одна минута — это более чем достаточное время, чтобы человеческая психика окончательно разрушилась. На самом деле, Ар выбросил кинжал, который всегда носил за пазухой, как только началось заражение чернотой. Это означало, что боль была такой невыносимой, что вызывала мысли о самоубийстве.

— Кажется, появились результаты тех попыток остановить заражение с помощью магии исцеления. Пришло медицинское заключение.

Ар, пошатываясь, поднялся с места и достал с полки чашку. Когда он наливал в неё воду, половина расплескалась по столу. Вода попала на бумаги, и чернила мгновенно расплылись.

— ...«Кюа» не сработала.

Несмотря на короткий срок в четыре дня, были предприняты все минимальные усилия, чтобы улучшить состояние Ара. Результатов не было. Ни «Исцеление», ни «Развеивание» не принесли ни малейшего облегчения. Причина даже не была установлена. Более того, пришло абсурдное заключение, что ослепший глаз находится в «нормальном» состоянии.

— Причина, по которой магия исцеления не работает, заключается в том, что ваше тело само не осознает своё состояние как аномальное. Короче говоря, с точки зрения заклинания «Кюа», которое должно исправлять нарушения, вы сейчас обладаете исключительно здоровым и нормальным телом.

«Исключительно здоровое и нормальное тело». Ар издал сухой смешок. Это был полный бред. Гарот тоже понимала, насколько это нелепо.

— Значит, это состояние, которое невозможно разрешить в рамках нынешних знаний?

И не только нынешних. Возможно, эту проблему не решить никогда. Потому что Сваллоу — именно такое существо. Инородное присутствие, будто нечто, чего не должно существовать, всё же существует. Нет ни немедленного решения, ни временной меры. Даже в историях болезней времен до основания Империи не удалось найти прецедентов с подобными симптомами.

— А что, если вырезать зараженный участок глаза?

— Вы же сами сказали, что видите галлюцинации. Это сигнал о том, что поражение уже достигло мозга. Если и вырезать, то придется вырезать вместе с мозгом.

— ...

— Командир, вы должны сделать выбор.

На данный момент у Ара было два пути. Либо тратить оставшееся время на отчаянные поиски способа исцеления. Либо оставить попытки вылечиться и заняться другими делами.

— Гарот.

Голос Гарот, предлагавшей варианты, был лишен силы. Ар позвал её без каких-либо эмоций в голосе и налил еще один стакан воды. На этот раз он не пролил ни капли. Осушив стакан наполовину, Ар невозмутимо спросил:

— Если я потрачу всё оставшееся время на поиски исцеления, как думаешь, какова вероятность того, что эти усилия увенчаются успехом?

Гарот не смогла ответить. И это молчание само по себе было исчерпывающим ответом. Даже сотен лет было бы мало, а найти способ в нынешней ситуации, когда смерть может наступить в любой момент — было невозможно. Настолько, что к этому слову можно было смело добавить «абсолютно».

— Значит, выбор очевиден. И думать тут не о чем.

— Командир...

Сквозь приоткрытое окно ворвался ветер. Ощущение сырого воздуха было не из приятных. Ар поморщился. «Чернота» постепенно расползалась вокруг ослепшего глаза. Её уже невозможно было полностью скрыть, даже зачесав длинную черную челку. Всё равно скоро умирать. Если результат предопределен, нужно максимально сосредоточиться на «процессе», на который еще можно повлиять. Да, нужно просто ускорить дела. Откладывая в сторону документы, на которые пролилась вода, Ар спокойно продолжил:

— Это моё тело, я его чувствую. Я не протяну больше полугода.

— ...Полгода, значит.

— Точно не знаю. Наверное, тело окончательно развалится примерно к тому времени. А рассудок может сдаться гораздо раньше.

— ...

— Гарот, это приказ, отданный властью прокуратора. Не сообщай об этом другим членам ордена. Даже Уин не говори, что я говорил подобное, даже после моей смерти. Об этом должна знать только ты. Так нужно.

— Раз это приказ, я повинуюсь... но не делайте вид, будто вы так проявляете заботу. Я бы и без приказа ничего не сказала госпоже Уин.

Гарот усмехнулась. Ар ответил ей едва заметной улыбкой.

— Прежде чем пламя моей жизни погаснет, я полностью завершу проект «Апокалипсис».

Ради Империи. Тело превратилось в руины, но идея оставалась незыблемой. И потому его решимость сокрушить Сваллоу — величайшую угрозу Империи — также оставалась неизменной. Конечно, как бы он ни спешил, за остаток жизни Ару не удастся даже коснуться стоп Сваллоу. ...Ар и сам это прекрасно понимал. Значит, нужно просто передать это наследие. Нужно заложить прочный фундамент для уничтожения Сваллоу.

— Прежде всего, приоритетом будет восстановление утраченного. Нужно восполнить уничтоженные «шедевры» и восстановить поредевшие силы ордена.

— Восполнение ордена можете оставить на меня. Я знаю, каких кандидатов вы рассматривали.

— ...Я-то гадал, куда делись Уин и остальные рыцари, а ты их уже отправила.

— Разделила их по двое и отправила на поиски тех людей, о которых мы говорили в прошлый раз. Они вышли несколько часов назад, так что некоторые группы уже должны были выйти на контакт.

— Гарот, ты... при всём уважении, ты должна была хотя бы доложить, прежде чем действовать...

— И о чем мне докладывать начальнику, который задыхается от боли и галлюцинаций? Командир, если работаете, то знайте меру. Вы выглядите жалко. Не тратьте впустую и без того короткую жизнь.

— Ах ты...

Впервые с момента входа в кабинет Гарот улыбнулась не с сарказмом, а искренне и светло.

— Что ж, подробности я доложу завтра. А сейчас мне, пожалуй, пора уйти.

— Если есть что сказать, говори сейчас. Сейчас я в норме.

— Нет, дело не в этом. Глупый командир.

Она поднялась с дивана. Когда Гарот протянула левую руку к чайнику, послышался звук наполняющейся воды. Неторопливо чертя на полу магический круг, Гарот бросила напоследок:

— Я видела, пока шла сюда. Человек, которого вы ненавидите больше всего, направляется к вам.

Магический круг излучал мягкий свет. Оставив эти слова, Гарот исчезла. Тот самый «самый ненавистный человек», о котором она говорила, постучал в дверь кабинета только тогда, когда остатки магической энергии круга окончательно рассеялись.

— Я услышал печальные вести. Надеюсь, скромное сочувствие этого старика принесет вам хоть немного утешения.

— ...Действительно, самый ненавистный человек.

Ар пробормотал это нарочито громко, чтобы гость услышал. Перед ним стоял Папа. — Несмотря на то что штаб Объединенного командования по покорению подземелий, где находится кабинет прокуратора, не является местом, куда Папа может легко войти, он беспрепятственно прошел и стоял прямо перед Аром.

— Кажется, когда люди живут дольше положенного, им хочется совершать безрассудства, не соответствующие их положению. Или же вам просто любопытно проверить границы моего терпения.

Ар улыбнулся. Его глаза сузились в форме полумесяцев, в них читалось явное презрение к Папе. Положив одну руку на стол, Ар приготовился к любому развитию событий. Гарот ушла именно для того, чтобы в случае чего вести наблюдение и прикрыть со стороны. Папа привел с собой двоих священников в качестве охраны, но с первого взгляда было ясно, что они не ровня Гарот.

— Старость делает меня назойливым, и это, должно быть, задело ваши чувства... Однако, кажется, моя назойливость позволила мне увидеть шрамы благородного командира.

Папа, смотревший на Ара, на мгновение замер, а затем явил кроткую улыбку. Это была улыбка человека, увидевшего ослепший глаз и почерневшую кожу вокруг него. Ар находил эту улыбку невыносимо отвратительной. Это была ухмылка старого лиса.

— Я пришел не по какой-то особой причине. Просто захотел увидеть ваше лицо.

— Вы пришли, потому что хотите услышать ответ.

Папа вместо ответа лишь приподнял брови. Двое священников, охранявших его, синхронно отступили на шаг. Прямо перед тем, как Ар отправился в Кнехт. Папа, явившийся без предупреждения, сделал Ару одно предложение.

— Кажется, вы говорили, что хотите освободиться от притеснений и распространять свое учение шире?

— Если называть самые могущественные силы Империи, то это императорский рыцарский орден «Красное Копье Роа», магическая академия «Третий глаз», и, прежде всего, лучший орден Империи — «Рыцарский орден Черного Волка Эдельбрейс». Если бы господин прокуратор приложил хотя бы немного усилий, воля Божья могла бы проявиться во многих других регионах Империи.

— Ваши слова верны, Святейшество. Но не стоит ли вам судить здраво? Глава этой самой могущественной силы стоит прямо перед вами. Я могу убить вас здесь одним движением руки.

— Прокуратор, в последнее время из-за зловещих событий сердца людей пребывают в смятении. Ничего страшного, если вы отвергаете религию и поклоняетесь императору. Но мы должны направить увядающий дух народа...

— Если кто-то услышит, то подумает, что мы преследуем ваше учение.

Резко оборвав слова Папы, Ар уставился на него своим единственным глазом. Религия в Империи — лишь подобие. Империя — это государство, созданное людьми. На его вершине стоял человек — Император. Даже если боги существуют на самом деле, по крайней мере в Империи, бог не мог стоять выше Императора. Богом Империи был Император. Священное Королевство, занимавшее часть Союза Королевств, издревле враждовало с Империей. Империя постоянно искала повод вцепиться в горло Священному Королевству. Гомункулы третьего поколения «Небесное Крыло», созданные для «дискредитации авторитета истинной веры», были живым тому доказательством. Однако этот план с треском провалился. Сплоченность тех, кто верил в бога, оказалась крепче, чем у тех, кто верил в людей. Пока существовала эта странная сила, называемая божественной энергией, верующие появлялись повсюду. Даже в Империи, где правил Император, они существовали. Императорский двор боялся их. Ведь пока в воде есть хоть одна грязная рыба, вода никогда не будет чистой. У Империи было два пути. Принять их. Или подавить. Результатом этого выбора стало появление в Империи собственной религии и собственного Папы. Верующим не нужно было оглядываться на Священное Королевство, они могли верить в бога внутри Империи. Это было глубоко противоречивое явление, но оно сработало. Однако. Императорский двор не был глуп, чтобы позволить силе Папы расти внутри Империи. Верующих не трогали, но стоило Папе проявить хоть малейшие амбиции, как двор тут же его стаптывал. Его притесняли. Бывали случаи, когда жизнь Папы ценилась дешевле, чем жизнь рядового аристократа. ...Религия Империи — это лишь суррогат.

— Бог...

Папа снова разомкнул свои сухие, слипшиеся губы.

— Бог в скором времени ниспошлет благословение на все земли, куда ступала нога человека. Я лишь желаю, чтобы господин прокуратор прошел этот путь вместе с нами.

— По вашим словам кажется, будто вы собираетесь развязать священную войну.

— ...

Словно задетый за живое словами Ара, Папа на мгновение замер, а затем тихо рассмеялся. Его смех был не просто наивным — он был легкомысленным и вульгарным.

— Какая суровая шутка. Как старик, ненавидящий кровь, может помышлять о таком? К тому же, посмотрите на этот жалкий облик. У меня нет сил даже поднять клинок, в последнее время мне трудно даже просто принимать пищу.

— Звучит так, будто вы всё же что-то предпримете, если у вас появится союзник.

Папа снова явил улыбку старого лиса. Заметив, что слова и действия Ара становятся всё более провокационными, Папа слегка поклонился и развернулся.

— В любом случае, я приму это за отказ и на сегодня откланяюсь. Надеюсь, к нашей следующей встрече вы пересмотрите мысли этого старика.

Ар молча смотрел вслед уходящему по галерее Папе, пока тот не скрылся из виду. Его взгляд был пустым. Только после того, как Папа окончательно исчез, Ар улыбнулся — точно так же, как до этого улыбался Папа. Так же. Вульгарно. И долго смеялся, затаив дыхание.

Фаза 3

Читайте новеллу дальше и ставьте лайки главам, чтобы я мог быстрее выпускать новые главы. Большое спасибо!

Подписывайтесь на мой телеграмм канал чтобы узнавать новости о главах и предложить https://t.me/vadyam01

ЕСЛИ ВАМ НРАВИТСЯ МОЙ ПЕРЕВОД: Т-БАНК 2200 7021 1307 2016