_____________________________________________________

Несколько часов назад, трущобы

_____________________________________________________

— Что?! ЧТО?! — Орал про себя Макс, его приступ продолжал нарастать. Это было его ошибкой. — Дышать! Дыша!..

Он начал захлёбываться в пучине страха. Все в его голове начинало перемешиваться, отдаляться безвозвратно, далеко и надолго.

Он погружался в бездну ужаса, ломая себя на куски. Звуки и образы рассыпались, как осколки стекла, оставляя лишь пустоту и надлом.

Рома пытался встряхнуть его, вытащить из этого ужаса, но чем больше старался, тем больше безумие овладевало Максом. Настолько близким и одновременно далеким его друг казался, как будто происходящее было лишь бледным отражением реальности.

Внезапно Макс поднял глаза на Рому. Вены на его висках ярко пульсировали, зрачки сузились, словно его душа пыталась вырваться из тела. Но этот взгляд был не взглядом друга – там больше не было понимания. Он видел лишь тот бесцветный силуэт, что окутывал его страхом за воротами, теперь на расстоянии десяти шагов, обрастая кровавыми пятнами, как зловещая тень из его самых темных кошмаров.

— А-А-А — Выдавил писклявым, противным голосом Макс, держась за голову. — Нет, нет, я не хочу! Не надо!

Происходящее уже давило на грани, и Макс, как пойманная мышь, потерял последнюю надежду. Он попытался сбежать, оттолкнувшись ногами, но только рухнул в грязь. Холод пробирал даже до костей, когда он поднял голову, чтобы взглянуть на это. Но всё, что он увидел – это шокированное выражение лиц и пустоту вокруг. Взгляд трупа, который они нашли, настиг его. Он просто смотрел на него открытыми глазами.

— А-А-А — Драл глотку парень.

— Спаси нас!... Спаси нас всех!.... Почему? Почему ты нас игнорируешь? — эхом доносилось от существа.

— Максим!

— Спаси нас!

— Спаси нас всех!

По спирали носились фразы в его голове.

Первое что увидел перед собой Максим — белый свет, после Рому.

— Рома? — Мямлил он.

Его друг сидел не подвижно, а на его коленях, собственно, лежал сам Макс. А вокруг все такое же безразличие.

— Отдыхай, друг мой, — мягко произнес Рома, но в его голосе была печаль, которая пронзала душу. В каком-то смысле он был прав. Голоса не утихали, лишь переходили в пронзительное эхо, как если бы сами стены их окружали мычанием страха.

После пятнадцати минут простого лежания, из-за которого Рома успел задремать, Макс наконец-то пришел в себя. Голоса пропали. Все встало на свои места.

— Я стою на этом перекрестке, где свет и тьма сталкиваются, где каждый шаг отзывается эхом в моей душе. — начал он свои размышления. — Я убил, да, и делал это не раз. В этом нет смущения, нет стыда. Убийство для меня стало чем-то естественным, как дыхание, как биение сердца. Я не боюсь взять жизнь, но вот что парадоксально — я страшусь смерти. Страшусь видеть ее последствия, ее холодный взгляд, когда стирается последняя искорка жизни из глаз. Каждый раз, когда я прикасаюсь к этому мрачному искусству, я словно разрываю невидимую пелену, разделяющую наш мир и мир потусторонний. Я чувствую, что перехожу черту, которую нельзя перейти обратно. Это своеобразный танец с тенями: я веду, но внутри меня колеблется страх. Страх о том, что за каждым убитым стоит история, человек, чья жизнь была неотъемлемой частью этого мира. Я знаю, что за моими действиями скрывается не просто пустота, а целый океан утраченных мечт, надежд и неосуществленных желаний. Когда я вижу смерть, я вижу свою собственную. Я не могу не думать о том, что она может прийти неожиданно, жестоко, забрав всё, что я любил или хоть раз ценил. Я борюсь с этой болью каждый день, но чем больше убиваю, тем яснее становится, что смерть, которую я не люблю видеть, накрывает меня, как тень. Я не жажду власти, силы или уважения, только покоя. Я мечусь между сном и реальностью, между действием и сожалением. Смерть смотрит на меня, но я отвергаю ее взгляд. Я закрываю глаза, когда вижу, как она тихо крадется к людям, становясь единственным итогом их жизни. Я не могу спать, зная, что за каждой жертвой стоит неравная битва, неравный урон. Каждый раз, когда я слышу последний вздох, у меня вырывается часть души, и я понимаю, что, возможно, убивая, я все же обречен на вечные муки. Я не боюсь своих действий — я боюсь того, что они делают со мной. Так продолжается этот сумасшедший круг: жизнь и смерть, страх и бесстрашие. Я должен взять на себя эту ношу, но она становится все тяжелее. Я могу убить, но меня терзает мысль: что, если я буду вынужден стать свидетелем своей собственной гибели? Это пугает гораздо больше, чем любой выстрел, чем любой нож. Мне не нужен геройский статус, мне не нужны аплодисменты. Мне просто нужно оставаться в тени, чтобы смерть не увидела меня и не забрала...

Максим встал и потянулся, вытер остатки слез и произнес.

— Вставай, Ромка, пора мне со своей маменькой увидеться...

— А стоит? Она же тебе строго-настрого запретила возвращаться сюда. — Смущённо спросил Роман.

— Ответь мне Ромка... Жизнь ли это, если ты даже собственную мать обнять не може...? —Прикусил язык Макс, когда сообразил, что он вообще несёт. Он осторожно обернулся с красными щеками. - Точнее... Ха-ха...

— Не стоит, Макс. — Поник Рома, его глаза скрылись за челкой и сложно было понять, какое у него выражение лица. — В чем-то ты все таки прав. — Прошел мимо Макса он, даже не смотря на него.

Тот в свою очередь тоже пошел за ним, ведь иного выбора у него не оставалось.

Шли они минут пять. Оставался последний поворот, и в тот момент что-то на душе Макса затрепетало.

Мать его предупреждала: никогда и ни при каких обстоятельствах не появляться.

— Может она знала, что так случиться? Может она так пыталась уберечь сына от этой участи? Сильная женщина... — Рассуждал Роман. — Она же знала, что ее сын мог возненавидеть ее, хоть так и не случилось, но все же... Видно, что она готова на все ради него.

Они остановились около вполне неприметной палатки зелёного цвета. Конструкция была очень простой: две железные балки и на них тент, а в землю вколочены штыки.

Оба парня зашли внутрь.

Внутри палатки царит простота и скромность, придающая этому месту атмосферу уюта и тепла. На земле расположены несколько подстилок, имитирующих подушки, их довольно яркие чехлы контрастируют с блеклыми стенами палатки, которые давно потеряли свой первоначальный цвет. Небольшой столик, сделанный из старых досок, служит как кухня, и как место для отдыха — на нём стоят несколько предметов обихода.

В углу палатки сидит седая женщина, её лицо окаймляет обветренная кожа, а морщины, словно хранят в себе историю трудной жизни. Её волосам не хватает блеска, а глаза, хотя и полны мудрости, выдают усталость и заботы, которые лежат на её плечах. Она выглядит старше своего возраста, и это ощущение усугубляется её скромной одеждой.

Спальный мешок, свёрнутый на одной из подстилок, а также пара старых пледов показывают, что здесь есть всё необходимое для жизни, но каждый предмет несёт в себе отпечаток бедности и нехватки. Женщина углубилась в свои мысли, возможно, вспоминая о том, какие мечты у неё были когда-то; её руки, заботливо сложенные на коленях, немного дрожат от холода. В палатке тихо, лишь лёгкий ветер на улице шепчет.

Она обернулась на звук и сначала не поняла, кто эти два молодых, не похожих ни на кого вокруг парня. А не похожи они были своим взглядом наполненном жизнью.

Прищурившись, она наклонилась чуть ближе, а после сразу ее глаза выпали из орбит.

— Ты?! — Воскликнула она.

— Маменька! — расправил руки Максим, а после шагнул к ней и обнял ее, при этом страстно поцеловав ее в обе щеки, а после в лоб. — Маменька...

— Сынок? Я же сказала... — Проглотила она.

— Да... Я знаю... Мы вообще тут по делам, но мне так захотелось увидеть тебя, маменька... —Продолжал Максим тискать ее.

Женщина прижалась к нему, и слёзы потекли по её щекам, оставляя за собой влажные полосы на обветренной коже. Она не могла поверить, что видит своего сына, которого считала потерянным навсегда. Словно за долгие годы разлуки взорвавшее в ней внутреннее море чувств.

— Ты ведь в безопасности? — спросила она, отстраняясь, чтобы лучше увидеть его лицо. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Конечно же она заметила слегка измотанный вид сына, что не давало ей покоя.

Максим смахнул прядь волос с лба, стараясь скрыть свою улыбку.

— Да, маменька, всё хорошо. Мы просто… Мы просто кое с кем хотим встретиться... — Присел рядом Макс.

Она кивнула, пытаясь сдержать рвущийся изнутри поток эмоций, и обвила руки вокруг его шеи, не желая отпускать. Роме, конечно, было слегка неловко видеть все это, поэтому он решил на цыпочках, чтобы не портить момент воссоединения, выйти на улицу и подождать там.

— Сына... — гладила она его голову.

— Ну чего ты, мама. — Снова заулыбался своей привычной улыбкой он. — Я тоже за тобой соскучился.

Минуты три они так и сидели, просто наслаждаясь моментом. Это прекрасное чувство останется ещё на долго в их сердцах.

— Ох... — Вздохнула она наконец. — Плохо здесь теперь... Нас все больше ограничивают, может скоро выгонят совсем в пустошь? — Посмотрела она сквозь занавеску на улицу.

— Это уж навряд ли... Ты тут как хоть живёшь? Питаешься чем? — Волновался Макс.

— Да чем перепадёт, всё-таки у нас тут своя система. Чего подворуем, чего сами вырастим...

— Знаешь, мам. - Заслезились глаза Максима. - Спасибо, маменька, спасибо, что спасла меня... Когда я увидел этот ужас, я просто ни мог не думать о тебе... — Максим встал на колени и опустил голову вниз.

— Я всегда буду с тобой, — прошептала она, стараясь вложить в свои слова всю теплоту и защиту, которые она могла дать. — Неужели ты думаешь, что могла бы оставить тебя в той ситуации? — Она отстранилась и приняла его лицо в свои руки, смотря в глаза, полные боли и страха. — Ты — моя кровь. Мы переживём всё это.

Максим вздрогнул под её прикосновением и поднял голову, глядя на неё с надеждой. Ему было приятно чувствовать её поддержку, но в то же время сердце жало от беспокойства о том, что он оставил позади.

— Я все больше ощущаю, как мир вокруг нас рушится. Люди теряют надежду, мам… — Он запнулся, пытаясь подобрать слова. — Ты знаешь, мы боремся за лучшее будущее, но иногда мне кажется, что надежда уходит, как песок сквозь пальцы.

Женщина покачала головой.

— Надежда всегда с нами, если мы её не потеряем. Мы – сильные, сынок. И не только физически. Мы должны помнить, за что боремся, — она крепко сжала его руки. — За нашу семью, за то, чтобы снова быть вместе в нормальном мире.

Максим кивнул, сжимая её руки в ответ. Он чувствовал, что несмотря на весь ужас, который окружал их, есть единственное место, где ему было тихо и спокойно — рядом с ней.

— По какому вы кстати делу пришли сюда? — Попыталась отвлечь сына Ирина Маргаритовна, так звали ее.

— Ой, точно, мы же по делу... Уже и забыл, ха-ха-ха. — Расслабился Макс. — Помнишь тогда, пару лет назад мы подрались с мальчишками, напомнишь их адрес?

— Конечно помню... А их адрес?... — Задумчиво проговорила она. — Вспомнить бы его.

— Мама, нам подойдут любые наводки! — Горячо произнес Максим.

— Хорошо, хорошо, только ответь мне на один вопрос. — Презрительно смотрела на своего сына Ирина. — Только не говори мне, что вы опять за старое с этим Ромой? И вообще сколько я тебе раз говорила, что с этим юношей лучше не общаться, особенно после той ночи...

— Маменька, Рома — Мой дорогой друг, он спас меня, но это долгая история, сейчас некогда терять время. — Гордо хвалил Романа Максим.

Женщина вздохнула и улыбнулась.

— Конечно, сына, если ты так говоришь, то так оно и есть. Насчет адреса припоминаю кое-что... Кажется они жили рядах в трёх левее. А там уже думаю не заблудитесь. — Чесала она затылок.

Максим ещё раз чмокнул ее в лоб и встал с места.

— хорошо, маменька, спасибо! — Радостно махал он рукой на прощание.

— Не за что! — Она смотрела, как ее сын уходит и что-то заставило ее схватить его за рукав. — И помни, больше сюда не возвращайся, пожалуйста. — Слёзно просила она. И как только он вышел из палатки, Ирина Маргаритовна закрыла лицо руками и тихо-тихо заплакала, то ли от счастья, что ее сын жив и здоров, то ли от грусти, что больше она его скорее всего не увидит.

А Максим в тот момент услышал это и тоже проронил слезу. А после пришел в недоумение, ведь не обнаружил своего друга поблизости.

— Рома? — Тихо проговорил он.

_____________________________________________________

ГЛАВА 4 КОНЕЦ

_____________________________________________________