***

Я был искренне уверен, что за моими плечами уже достаточно и изнурительных тренировок, и реальных боёв. Азы мастерства я перенял у Дофламинго и его людей, и, перебравшись на этот остров к Вульфу, я продолжил неустанно оттачивать навыки и наращивать мощь.

И всё же в прошлом крылось одно кардинальное отличие. Сражаясь под началом Дофламинго, я ни во что не верил: тогда мной двигал лишь слепой порыв, отчаянное желание успеть уничтожить этот мир прежде, чем сдохну я сам.

Но теперь всё изменилось. Теперь у меня появилось то, что я хотел защитить.

На кону в этой битве стояли жизни жителей Плэже-Тауна и моих накама. Я не мог проиграть — у меня просто не было на это права.

Чтобы снять напряжение в теле, я сделал глубокий вдох. Ведь если бы я, как лидер, поддался давлению, остальные тоже не смогли бы сражаться в полную силу.

И, чтобы продемонстрировать свою решимость, я закричал:

— Вперёд! Ни в коем случае не умирать! Мы во что бы то ни стало должны победить!..

— Да!..

Крепко сжимая катану, доверенную мне в лаборатории, я устремил взгляд вперёд.

Врагов стало больше, чем во время нашей стычки в городе: пятьдесят, а может, и все шестьдесят. Пользуясь подавляющим численным превосходством, они, видимо, уже уверовали в свою непобедимость и теперь смотрели на нас с мерзкими ухмылками.

— Не смейте нас недооценивать, — процедил я, вложив во взгляд всю свою жажду убийства.

Раздражающие улыбочки тут же сползли с их лиц.

Тех двоих — капитана Артура Бакки и сумоиста Кони Боакэно — среди толпы не наблюдалось.

Наш план на этот бой был донельзя прост: нужно лишь прорваться сквозь ряды пиратов и сокрушить их лидеров. Доберёмся до них — победим. Погибнем по пути — проиграем.

— Сопляки и старикан... не слишком-то зарывайтесь!

Не выдержав повисшего напряжения, один из пиратов сорвался с места и бросился на нас с мечом.

Это послужило сигналом: мы все одновременно рванули вперёд. Мне наперерез выскочили сразу четверо, атакуя со всех сторон разом.

— ...Слишком медленно.

Время словно замедлило свой ход, и я отчётливо видел каждое их движение.

Врагу справа я со всей силы зарядил ногой в челюсть, надвигающемуся спереди впечатал удар основанием ладони, а парню слева мощно пробил коленом прямо в солнечное сплетение. Ни на миг не сбавляя темпа, я нанёс удар ногой с разворота последнему, пытавшемуся зайти со спины, — и все четверо разом рухнули как подкошенные.

— С-силён... — донёсся до меня шёпот.

В бою проигрывает тот, кто поддался страху. И я не собирался упускать брешь в их обороне, открывшуюся из-за этого минутного смятения.

Пятый, шестой, седьмой...

Встречая нападающих контрударами, я продвигался всё дальше и дальше, пока сбоку то и дело доносились голоса моих товарищей: «Ачо-о!» и «Ора-ора-а!»

Бросив быстрый взгляд в их сторону, я увидел, как Бепо вовсю использует боевые искусства, Пенгвин ловко раскидывает врагов копьём, а Шачи сокрушает их оружие ручным топором. Вульф, разумеется, тоже без малейшего труда вырубал противников, безошибочно разя по уязвимым точкам.

Четырнадцатый, пятнадцатый, шестнадцатый...

Не пропустив ни единого удара, я продолжал валить врагов одного за другим.

Вскоре атаки со всех сторон иссякли. Оглядевшись, я понял: на ногах остались стоять только мы пятеро.

— Легкотня! — крикнул Пенгвин.

— Результаты тренировок и правда дают о себе знать... — Шачи, казалось, был чем-то растроган.

— В таком темпе мы и главаря размажем! — воодушевлённо прокричал Бепо.

Блин, они все расслабились. И среди них один лишь Вульф, нахмурив брови, смотрел вперёд.

Точно, главная проблема была впереди.

Битва с Баккой и Боакэно — вот где должно было начаться настоящее испытание.

— Прорываемся прямиком в дальнюю комнату! Скорее всего, они там! И не вздумайте считать, что они такие же, как предыдущие противники!.. — разнёсся строгий голос Вульфа.

Расслабленные лица Пенгвина, Шачи и Бепо вновь стали серьёзными.

— Ладно, идём!

Я тоже во весь голос выкрикнул это и открыл дверь прямо перед нами.

И в этот миг…

— Хаккиёй [1]!!!

Вместе с оглушительным криком на нас вылетела огромная мясная туша.

Кони Боакэно.

Из-за рывка этого мужчины со смуглой кожей, одетого в маваси и с пучком на голове, мы в одно мгновение оказались разделены.

Мы с Вульфом инстинктивно увернулись от атаки, но Бепо и остальных словно сдуло напором этой мясной туши.

Я порывался тут же броситься им на помощь, но, стоило мне посмотреть в их сторону, как я заметил вытянутую правую руку Пенгвина. Это был недвусмысленный сигнал «Не подходи».

— Ло-сан! Идите вместе с Вульфом и победите Бакку! А этого сумоиста мы берём на себя!..

Я на мгновение засомневался — Боакэно явно был сильным противником. Но реши мы с Вульфом прийти им на выручку, Бакка тут же воспользовался бы моментом для удара в спину.

— Вперёд, Ло, — крепко сжал моё плечо Вульф. — Доверься им. Они не зря тренировались каждый день. Верить в силу своих накама — тоже обязанность лидера.

В ответ на эти слова я лишь кивнул.

— Бепо! Шачи! Пенгвин! Это я вас тренировал! Если проиграете такому мужику, я вам этого не прощу!..

— Вас поняли!..

Слыша их бодрые голоса за спиной, мы продвигались всё дальше и дальше, пока не упёрлись в гигантскую дверь.

— Погоди. Прежде чем мы войдём, вставь это в глаза.

— Что это?

— Миниатюрные линзы. Гипнотизирующий луч Бакки воздействует на глаза, но если вставишь их, сможешь полностью от него защититься.

— Звучит обнадёживающе.

— Я давно об этом размышлял. О том, что однажды, возможно, настанет день, когда мне придётся остановить Бакку. И просто заранее подготовился к этому.

Битва с собственным сыном… Наверняка Вульфа тоже терзали муки и внутренние противоречия.

Но было не время об этом спрашивать. Я молча вставил переданные линзы в оба глаза.

— Ладно, погнали! Хлам-я!

— Ага!

И мы открыли дверь.

— О, отец. И... тот щенок, что сбежал в прошлый раз, тоже с тобой.

Артур Бакка стоял прямо посреди зала, своды которого опирались на несколько белых мраморных колонн. Столкнувшись с ним лицом к лицу во второй раз, я вновь почувствовал, как его тяжёлая аура давит на меня всем своим весом.

— Гэ-пап-па! Отец... ты ведь знаешь о моей способности. Уже давно стемнело. Как только наступит утро, все горожане, попавшие под мою Растворяющую волну, подохнут. И вы, движимые жалким чувством справедливости, припёрлись сюда, чтобы убить меня. Я прав?

Тон Бакки был провокационным, но Вульф не выказал ни малейших признаков смятения.

— Причина не столь возвышенная. Я просто пришёл прочитать нотацию своему непутёвому сыну, чтобы взять на себя ответственность за его воспитание.

— Гэ-пап! Да плевать на причины. Я просто прикончу вас прямо здесь, а потом не спеша займусь поисками спрятанных на этом острове сокровищ. Всё предельно просто!

Отвратительный смех Бакки эхом разнёсся по храму.

— Скажу это ещё раз. Никаких сокровищ на этом острове нет, — тихо, словно про себя, пробормотал Вульф.

— А-а-а? Да ты просто ничего о них не знаешь. Письмо Капитана Радоги — подлинник! Он был великим пиратом с огромной наградой за голову. С какой стати ему врать в письме, которое, по сути, было его предсмертной запиской!..

— Тогда скажу иначе: сокровищ уже нет.

— ...Что это значит?

Впервые лицо Бакки исказилось от напряжения.

— Слушай, Бакка. Ты понимаешь, как мы добрались до этого храма?

— А? На какой-то странной подлодке протаранили землю со стороны моря. Грохот стоял тот ещё, так что я даже сходил проверить.

— Если эта подлодка на полном ходу врежется в землю, она способна расколоть даже скалу. Чтобы построить настолько прочное судно, нужен невероятно крепкий металл.

— К чему ты клонишь?

— Чтобы построить корабль такого размера, нужно было собрать колоссальное количество этого металла.

— Я спрашиваю, к чему весь этот бред!..

— А теперь вопрос. Даже твоего скудного ума должно хватить, чтобы понять: достать такой металл совсем не просто. Я не аристократ и не богач. Сбережений у меня тоже отродясь не было. Так как, по-твоему, я заполучил такое количество металла?

— Ты... неужто!..

— ...Скорее всего, всё именно так, как ты и подумал, Бакка. Сокровища Капитана Радоги действительно существовали! Но много десятков лет назад... их нашёл я!

— Что...

— Да, за эти сокровища я выручил немало денег. Ровно столько, чтобы восстановить разрушенный тобой город и построить лучшую в мире подводную лодку. Из-за этого мне, конечно, пришлось вернуться к жизни в нищете, но разве это не достойное применение деньгам? Ка-ка-ка!

И в это мгновение на нас обрушилась такая жажда крови, что, казалось, температура в комнате резко упала.

Бакка больше не проронил ни слова. Его тело источало лишь чистый гнев и незамутнённую жажду убийства.

Две секунды, три.

Сверля нас взглядом, Бакка наконец опустил глаза и тяжело вздохнул.

— Фу-у-х... Понятно, понятно. Что ж, вполне логично. Кто первый нашёл сокровища, того и тапки... Да уж, вот так дела... Подумать только, меня опередил собственный папаша... Эх, надо было прикончить тебя ещё тогда, когда ты заявил, что сходишь на берег...

Эти слова прозвучали так, словно он сдался.

Однако мощная тёмная аура, исходившая от Бакки, не ослабла ни на йоту.

— Но, с другой стороны, теперь всё стало куда проще.

Взгляд Бакки вновь впился в нас.

— Да, нет смысла расстраиваться. Я просто разберу вашу подлодку на куски и продам металл. Немного изменился план действий, только и всего... Верно... А значит, я во что бы то ни стало должен перебить вас всех прямо здесь!

Бакка завёл руки за спину… и вытащил две огромные булавы.

— Теперь, даже если вы будете молить о пощаде, я вас не прощу... Я расплющу вас, сотру в порошок, и вы сдохнете самой жалкой смертью! — проревел Бакка.

— Он нападает! Ло!

— Понял!..

Вторя друг другу, мы приготовились к бою.

Начиналась настоящая битва.

— Превращу вас в марионеток, и дело с концом! Растворяющая волна!..

Из глаз Бакки ударили бледно-голубые лучи — но мы даже не попытались увернуться. Лучи попали прямо в цель, но наш разум остался нетронутым.

— А-а?..

— Идиот. Защиту от твоей Растворяющей волны я продумал давным-давно! На нас эта дрянь не сработает!

— Хо-о. Не знаю уж, как это работает, но, выходит, вы припёрлись сюда не с пустыми руками. Однако, даже без Растворяющей волны у меня нет ни единой причины проигрывать вам! Мои булавы разнесут вас в щепки!

Бакка обрушил на нас настоящий град ударов.

Мы с Вульфом едва успевали уворачиваться. Здесь всё было совсем иначе, чем в городе: оружие таило в себе такую тяжесть, что от одного лишь попадания все кости в теле могли разлететься в щепки.

— Гэ-па-а!

Его булава с грохотом раздробила землю в считанных сантиметрах от меня. Улучив момент после его широкого замаха, я попытался провести ответный удар ногой.

Но…

— Текучая плоть! — тело Бакки в мгновение ока превратилось в жидкость.

Мой удар лишь расплескал её, не причинив противнику ни малейшего вреда.

— Гэ-пап-па! Ничему-то ты не учишься, щенок! Ты ведь уже понял, что твои атаки на меня не действуют?.. Тебе остаётся лишь беспомощно смотреть, как я размозжу тебе череп!..

Чёрт возьми, происходящее даже нормальным боем не назовёшь. Стоит нам с Вульфом выбиться из сил — и поражение станет неизбежным. Такое даже несправедливостью не назовёшь.

— Ло, сюда!

Вульф схватил меня за руку и силой потянул к себе.

— ...И что будем делать, Хлам-я? Если так пойдёт и дальше, мы просто истощим себя.

— Я и сам это понимаю. Естественно, я не стал бы врываться сюда без плана.

— Раз есть план — выкладывай.

— Держись от Бакки на расстоянии. План прост. Я буду носиться вокруг и заставлю Бакку открыться. А ты улучи момент и рубани его этим мечом.

— Какой в этом смысл, если атаки проходят насквозь?

— Доверься этому гениальному изобретателю! Всё сработает. Удар этим мечом точно его достанет… В общем, рассчитываю на тебя.

— А? Эй!

Не дав мне и слова вставить, Вульф сам бросился на Бакку.

Я перевёл взгляд на меч в своей руке. Обычная рукоять, обычное лезвие — ничего примечательного. Абсолютно прямой клинок без изгиба и отличительных черт. Единственная странность — какой-то непонятный переключатель.

Будет ли вообще прок, если я ударю Бакку этой штуковиной?

Я не знал.

Оставалось лишь всецело полагаться на Вульфа.

Он сказал, что откроет брешь в защите. Сказал, что если ударить в этот момент, атака достигнет цели.

А значит, мне предстояло только одно — ждать подходящего момента, веря словам своего накама.

— Получай!.. — взревел Бакка. Мощный удар булавой пришёлся прямо Вульфу в живот.

Но Вульф не упал. Приняв на себя этот тяжелейший удар, он бросил взгляд в мою сторону.

Сейчас или никогда.

Убедившись, что внимание Бакки отвлечено, я бросился в атаку на максимальной скорости.

— Ло! Жми кнопку на рукояти!.. — разнёсся голос Вульфа, похожий на гневный рёв.

Тело среагировало само собой: нажав большим пальцем на переключатель, я высоко занёс меч и рубанул Бакку.

Отдачи... не было. Казалось, что я просто провёл лезвием по воде.

Но...

— А-а-а-а-а-а!..

Бакка истошно завопил — несомненное доказательство того, что он почувствовал боль.

Но почему?

С этим вопросом в голове я посмотрел на меч в своей руке.

Лезвие сияло, словно объятое вспышками света, издавая громкий электрический треск.

— Ч-что это... такое... — изумлённо выдавил превратившийся в жидкость Бакка. Без сомнений, он получил урон.

Видимо, насторожившись, он отпрыгнул назад, сильно разорвав дистанцию.

— Ло! Этот меч — изобретение гения, «Супершокер-кун»! Если щёлкнуть переключателем, лезвие покрывается электричеством! И в таком состоянии ты сможешь нанести Бакке урон, даже если он превратится в жидкость!

Если оставить в стороне его вкус в названиях, это и впрямь оказалось нашим козырем.

Точно, ведь мне вовсе не обязательно было рубить или бить его напрямую.

Даже в жидком состоянии он чувствовал боль так же, как обычный человек.

А значит, если как следует прожарить его мощными разрядами тока, Бакку можно было одолеть!..

— А ты хорош, Хлам-я.

Бакка отступил назад и теперь следил за нашими действиями.

Но для меня это промедление было самой большой брешью в его защите!..

— Room.

Я просто не мог упустить такой шанс. Не колеблясь ни секунды, я активировал силу плода Опэ-Опэ.

Всё пространство вокруг мгновенно накрыло куполом, превратив его в мою личную территорию.

— Гэ... Так ты пользователь Дьявольского плода?!

Слишком поздно.

— Shambles.

В той стороне, куда отступил Бакка, валялся кусок разбитого мрамора.

Я мгновенно поменялся с ним местами.

— Что...

Телепортация.

Бакка, должно быть, просто не мог понять, как я, находившийся на приличном расстоянии, вдруг оказался у него за спиной.

— Сдохни.

Быстро, точно, выверенно.

Словно разрубая его тело надвое, я полоснул Бакку искрящимся от электричества лезвием.

— Гу-а-а-а-а!..

Всё тело Бакки забилось в конвульсиях.

Разряды тока совершенно точно наносили ему урон.

Второй удар, третий, четвёртый.

Пока Бакка корчился от боли, я наносил один удар за другим.

— Гэ-па-а-а-а!

И всё же Бакка не падал.

В тот момент, когда я собирался нанести пятый удар, он превратил всё своё тело в жидкость и отскользнул по полу.

— Ха-а... Значит, у вас был припрятан козырь... Этого я никак не ожидал...

Теперь настала моя очередь удивляться.

Судя по свечению, разряды от этого меча были невероятно мощными. Обычный человек потерял бы сознание от одного единственного удара.

Однако Бакка, как ни в чём не бывало, продолжал сверлить меня свирепым взглядом.

Почему он не падает? Как он может смотреть таким взглядом?

И в этот момент меня охватила та же тревога, что и во время нашей стычки в городе.

...Разница в решимости.

Дело было не в добре и зле. Бакка вступил в этот бой с твёрдым намерением победить любой ценой.

А что насчёт меня? Есть ли у меня та же решимость, чтобы противостоять этой ослепляющей жажде Бакки?

— ...Чёрт!

Сомневаться посреди боя — худшее, что можно сделать.

Я раз за разом наносил удары по Бакке. Рубил так, чтобы он не смог выдержать эту боль.

И всё же Бакка не падал.

Превозмогая боль, с бесстрашной ухмылкой на лице, он надвигался на меня, желая убить.

...Моя нога поскользнулась.

Опустив взгляд, я увидел лужу.

Бакка превратил часть своего тела в жидкость и расплескал её у меня под ногами, устроив ловушку.

— ...Проклятье!

— Гэ-пап-па-а-а!..

Его булава неумолимо приближалась, в то время как я окончательно потерял опору под ногами.

Увернуться было невозможно.

— Ло-о-о!..

И когда я уже был готов сдаться, между мной и Баккой внезапно вклинился Вульф. Он сгрёб меня в охапку и совершил огромный прыжок, уводя из-под удара булавы.

Но...

— Хлам-я-а-а-а!..

Сокрушительная атака Бакки обрушилась прямо Вульфу в спину.

— Кха...

Изо рта Вульфа обильно хлынула кровь. Я понимал: его внутренние органы наверняка серьёзно повреждены.

— Всё в порядке, ты ведь и сам знаешь... Даже в этом возрасте я по крепости никому не уступлю...

— Сейчас не время строить из себя крутого!.. Scan!!

Используя силу плода Опэ-Опэ, я заглянул внутрь тела Вульфа.

...Сломаны рёбра, повреждены внутренние органы, но рана не смертельна.

С этим я смогу справиться.

— Не смей лезть не в своё дело, чёртов папаша-а-а-а!..

Но не успел я приступить к лечению, как последовала следующая атака Бакки.

Держа Вульфа на руках, я кое-как отпрыгнул в сторону, уходя с линии удара.

— Прекрати, Ло... Даже не думай лечить меня прямо здесь... Я не собираюсь быть обузой.

— Кх...

— Не переживай. Я не умру. Ради тебя и ради этих сопляков, я так просто не откину копыта!.. Иди и одолей Бакку. Ты сможешь победить. Этот гений даёт тебе слово.

— ...Понял.

Мне оставалось лишь кивнуть.

— О-о-о... Значит, первым слёг папаша. Осталось только раздавить одного мелкого щенка! Похоже, работёнка стала куда проще~.

Бакка мерзко усмехнулся, словно уже был уверен в своей победе.

— Хватит лыбиться. Ты по мне ещё ни разу не попал.

— Гэ-пап! А храбриться ты горазд, щенок~. Ну, давай, нападай ещё раз. Своим хвалёным мечом!

Я заставил себя успокоиться.

Бакка тоже еле стоял на ногах, и не допусти я той нелепой ошибки, его булава ни за что бы меня не достала. Перевес был на моей стороне.

Встав с врагом лицом к лицу, я пошёл в лобовую атаку.

— У-о-о-о-о-о!..

Наши атаки столкнулись. Я увернулся, а Бакка получил мощный удар током от меча.

Всё шло по плану: если продолжать в том же духе, победа за мной.

Но в ту же секунду я ощутил, что с правой рукой что-то не так. Мой меч вдруг стал пугающе невесомым.

— ...

Взглянув на меч, я потерял дар речи.

...Лезвия не было.

— Како... го...

— Ха-а... По твоему лицу видно, что ты вообще не догоняешь, что произошло, щенок, — радостно произнёс Бакка, глядя на остолбеневшего меня. — Тебе не показалось, что твои атаки как-то слишком легко попадали в цель?

И правда, с самого начала этого боя была одна неестественная деталь.

Бакка принимал мои удары даже тогда, когда вполне мог уклониться.

У моих ног валялось отломанное лезвие. Присмотревшись, я увидел, что оно сплошь покрыто ржавчиной и разъедено коррозией.

И тут до меня дошло.

— Наконец-то допёрло~? Принимая твои удары, я делал твой меч более хрупким!.. Превращаясь в жидкость, я могу контролировать уровень своей кислотности! С того самого момента, как ты начал атаковать мечом, я повысил кислотность своей жидкости до максимума. Ты этого не заметил и продолжал рубить, из-за чего прочность клинка упала, и он так легко сломался. Иными словами, твоя собственная бездарность привела к этому! Гэ-пап-па-а!..

Мне нечего было на это возразить.

Заметь я странности с мечом немного раньше, то наверняка успел бы что-то предпринять.

У меня и в мыслях не было терять бдительность.

И всё же отрицать бессмысленно: я слепо поверил, что преимущество на моей стороне, даже не допуская мысли, что именно в этом и заключалась ловушка Бакки.

— Фу-у-х... Использование сильной кислоты отнимает немало сил... Но теперь всё решено окончательно! Твои атаки меня больше не достанут. А теперь!.. Настало время, когда я буду просто втаптывать тебя в грязь! Гэ-пап-па-а!..

Вульф лежал без сознания.

А я больше не мог нанести Бакке урон.

...Моё сердце забилось с бешеной скоростью.

***

Приняв на себя таранный удар Кони Боакэно, Пенгвин, Шачи и Бепо отлетели в другой конец комнаты.

— Вы двое, целы?! — тут же во весь голос крикнул Пенгвин.

Шачи и Бепо бодро отозвались:

— Порядок!

— Я в норме!

Никто из них троих не получил серьёзного урона. Но это вовсе не означало, что их противник слаб.

Скорее, наоборот.

Чего стоила одна лишь физическая сила, позволившая ему одним рывком сдуть сразу троих! К тому же, его невероятно огромное тело — рост явно переваливал за два метра, а вес, судя по виду, составлял не меньше трёхсот килограммов.

Но больше всего поражала его скорость, совершенно не вязавшаяся с такой внешностью — несмотря на покрытое толстым слоем жира тело, Боакэно рванул вперёд с такой скоростью, что ребята даже не успели увернуться.

— Он не просто жирдяй.

— Ага. Тяжёлый, да ещё и быстрый.

— Он собирается драться с нами троими в одиночку. Видимо, полностью уверен в своей силе.

Каждый из них чётко осознал, насколько Боакэно опасен.

— Бу-хё-хё! Как славно вы разлетелись, говасу. Раздавить трёх букашек — проще простого, говасу!

С этими словами Боакэно наклонился вперёд, сместив центр тяжести.

— Идёт!..

— Хаккиёй!..

Намереваясь нанести такой же таранный удар, как и прежде, Боакэно бросился на троицу.

По сути, это было просто столкновение всем телом.

Никаких отточенных техник или особых способностей — лишь атака, полагающаяся исключительно на физическую мощь. Однако натренированные мышцы Боакэно превращали этот таран в смертоносный удар.

— Сдержим его втроём!

Подчинившись мгновенному решению Пенгвина, все трое приняли Хаккиёй в лоб. На этот раз без малейшей расслабленности — каждый принял максимально устойчивую позу, пытаясь заблокировать атаку противника.

И всё же они не смогли его остановить.

Даже объединив силы втроём, они уступили физической мощи Боакэно.

— Гха!..

Их снова отбросило к стене позади.

— Бу-хё! Бу-хё! Ну и слабаки же вы, щенки~, говасу.

— Бепо! Шачи! Нельзя стоять кучей! Разделяемся и атакуем с разных сторон!

— Поняли!

Прежде чем последовала следующая атака, они разбежались в три разные стороны, взяв Боакэно в кольцо.

Они не обсуждали конкретный план вслух.

Но на протяжении более трёх лет они изо дня в день впитывали основы боя от Вульфа и Ло.

Как одолеть противника, действуя в группе? В чём заключается эффективность в бою? Как занять тактически выгодную позицию?

Их обучили всем этим основам тактики.

Сначала Бепо сближался и применял приёмы кэмпо.

Затем Пенгвин атаковал копьём из слепой зоны.

И наконец, Шачи наносил добивающий удар ручным топором.

Даже без слов все трое понимали, что именно такая комбинация будет наиболее эффективной.

— Ваши жалкие детские уловки против меня не сработают, говасу. Ну-с, кого же прикончить первым... говасу...

— Ай-ай! Твоим первым противником буду я! Давай, нападай, стотонный жиртрест!..

Боакэно резко замер.

— О-о, белый медведь... Ты назвал меня жиртрестом, говасу?.. Это величайшее оскорбление для сумоиста! Я разорву тебя на куски мяса, говасу!..

Покраснев от ярости и тяжело дыша, Боакэно бросился на Бепо.

— Ачо-о!

Бепо с разворота впечатал ногу прямо в толстый живот надвигающегося Боакэно. Этот удар был безупречен как по силе, так и по скорости. Однако сумоист не выказал ни малейших признаков боли.

Бепо тут же осознал причину: вся мощь его атаки просто увязла в толстом слое жира Боакэно. Не сбавляя напора, противник продолжал двигаться напролом, прямо на Бепо.

— Получай, говасу... Досукой [2]!!

Мощный удар открытой ладонью обрушился на голову Бепо.

— У-а...

От одного этого удара Бепо получил лёгкое сотрясение мозга.

Пенгвин и Шачи мгновенно осознали провал плана и попытались прервать атаку, но было слишком поздно — проворно развернувшись, Боакэно бросился прямо на них.

— Досукой! Досукой! Досукой!!

Боакэно с яростью урагана обрушивал на противников град тяжелейших ударов. Сметая мраморные колонны и кроша ближайшие стены, он настиг Пенгвина и Шачи, отшвырнув их прочь, словно тряпичных кукол.

Из-за разрушенных опорных колонн храм начал рушиться: внезапно огромная часть потолка обвалилась вниз. По счастливой случайности под обломками никого не оказалось, но та чудовищная мощь, с которой Боакэно играючи крушил всё вокруг, вселила в присутствующих настоящий ужас.

Пенгвин и Шачи перекликнулись:

— Шачи, ты цел?..

— Как-то выжил...

Однако из-за прямых попаданий тяжелейших ударов ладонями они едва могли шевелиться.

— Но дело дрянь. Раз уж кэмпо Бепо не работает, придётся кому-то из нас его валить.

— Это точно. Но как остановить эту тушу? И моим копьём, и твоим топором будет сложно прорубить столько мяса с одного удара.

— Если мы получим ещё хоть один удар, пока он открыт — нам крышка.

— И всё же, сдаваться — не вариант!..

— Само собой. Если нас тут уделают, как мы будем смотреть в глаза старику и Ло-сану!..

Пошатываясь, они вдвоём кое-как поднялись на ноги.

— Бу-хё-хё! Какое жалкое зрелище, говасу, — смотря на них сверху вниз, произнёс Боакэно. — Вас одурачил Вульф, и теперь вы умрёте в мучениях, говасу! Бу-хё! Совершенно жалкий старик и жалкие сопляки! Смех да и только, говасу!!

Боакэно громко расхохотался, схватившись за живот.

Пенгвин и Шачи сверлили его ледяными взглядами.

— ...Не смей... — тихо процедил Пенгвин.

— А? Ты что-то вякнул, говасу?

— Не смей насмехаться над Вульфом!.. Старик вырастил нас, когда мы потеряли родителей... Он заботился о нас, как о родных детях... Не смей смеяться над ним!..

— Бу! Бу-фу! Так вы сироты, говасу! А-хё-хё! Тем более жалко! Какая умора, говасу! Как о родных детях? Не неси чушь, говасу! Вульф просто использовал вас как удобную бесплатную рабочую силу, говасу! В итоге вас никто никогда не любил, говасу!!

Пенгвин и Шачи хранили молчание. В них не было ни капли смятения. Что бы там ни говорил Боакэно, «истина», которую они чувствовали, оставалась неизменной: Вульф любит их.

Эту веру было не сломить дешёвыми оскорблениями. В их груди пылала лишь тихая ярость. Ярость к врагу, который смел презирать Вульфа, ранил их накама и собирался ради своих амбиций погубить жителей города.

— Шачи.

— М?

— Я в бешенстве.

— Ага. Я тоже.

— Из принципа размажу этого ублюдка.

— И тут я с тобой согласен.

Без всякого сигнала Шачи и Пенгвин одновременно бросились на Боакэно.

Нельзя было позволять ему сокращать дистанцию. Нужно было всадить в него оружие до того, как он нанесёт свои удары открытой ладонью или пойдёт на таран.

— О-о-о-о-о-о-о!

Пенгвин взмахнул копьём. Удар, усиленный центробежной силой от быстрого вращения, вонзился в плечо Боакэно.

— Ра-а-а-а-а-а!

Сразу после этого в прыжке атаковал Шачи. Топор в его правой руке глубоко впился в правое предплечье Боакэно.

Удары достигли цели. Но Боакэно не остановился.

Атаки Пенгвина и Шачи завязли в стене мяса и жира, так и не нанеся критического урона.

— Сопляки... Вы поплатитесь за то, что посмели ранить моё прекрасное тело, говасу!!

Боакэно не дал уйти попытавшимся разорвать дистанцию ребятам, намертво схватив их обеими руками.

— Время наказания, говасу... Взрывной бросок ёкодзуны [3]!!

Огромная туша высоко подпрыгнула.

Зажав шеи Шачи и Пенгвина под мышками, Боакэно взмыл к самому потолку и рухнул вниз, раздавив их всем своим весом. Под тяжестью более чем трёхсот килограммов ребята больше не шевелились.

— Ку-фу... Вот она, сила сумо, говасу! Умрите, проклиная собственную слабость и своего никчёмного старика, говасу...

Было сломано несколько костей. В головах, намертво впечатанных в землю, всё гудело и плыло.

...И тем не менее, Пенгвин и Шачи снова поднялись на ноги.

— Нуа?!

«Взрывной бросок ёкодзуны» был его сильнейшим приёмом, оборвавшим жизни многих грозных врагов. Но эти двое приняли его в полную силу — и снова стояли.

«Жутко», — подумал Боакэно.

Прямо как зомби.

И таран, и удары ладонями, и коронный приём совершенно точно нанесли им огромный урон. И всё же они были живы.

Впервые Боакэно испытал к ним лёгкий страх.

Но тут его взгляд упал на Бепо.

— Ну-фу... — мерзко усмехнулся Боакэно.

— Ещё держишься, Шачи?

— Ещё бы. Я во что бы то ни стало всажу ему прямо в макушку... Постой, эй! Что этот Бепо творит?!

Там, куда был устремлён взгляд Пенгвина, сидел Бепо. Запрокинув голову, он безучастно смотрел куда-то вверх.

— Не время расслабляться и пялиться на луну! Дело дрянь! Если он так и будет сидеть, сумоист сделает из него мишень!..

И правда, Боакэно уже нацелился на Бепо.

В таком состоянии от Хаккиёй ему ни за что не увернуться. Этот таран был способен раскрошить даже скалу. Если удар достигнет цели, он гарантированно оборвёт жизнь беззащитного белого медведя.

С этой мыслью Боакэно подался вперёд для рывка… но в этот момент по его телу вдруг пробежал странный леденящий озноб.

— Какого... говасу?

Инстинкт воина заставил сумоиста замереть на месте. Через пробитую в потолке дыру Бепо не отрываясь смотрел в небо. Было совершенно неясно, в сознании ли он вообще, и со стороны медведь казался абсолютно беззащитной мишенью.

В глубокой тьме ночного неба не было ни единого облачка.

И там, в этой тьме, сияла яркая луна. Идеально круглая, полная луна.

Шачи и Пенгвин закричали:

— Бепо, уходи оттуда-а-а-а!..

— Боакэно целится в тебя, беги-и-и-и!..

Но их голоса не достигали ушей Бепо.

Словно заворожённый полной луной, Бепо не отрывал широко распахнутых глаз от неба.

— Пф! Показалось, будто грядёт что-то жуткое... но это лишь бредни! Я отправлю тебя на тот свет прямо сейчас, говасу! Хаккиёй!!

На этот раз огромная туша Боакэно устремилась прямо на Бепо.

— Бепо-о-о-о-о-о-о!..

Несмотря на отчаянные крики Шачи и Пенгвина, здоровяк раздавил Бепо.

...Именно так всё и должно было закончиться.

— Чт... о?..

Удивлённый возглас принадлежал Боакэно.

И не мудрено — его смертоносный таран разбился о выставленную вперёд лапу Бепо.

— А-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о!.. — разорвал тишину рёв Бепо. От его привычного голоса не осталось и следа, сменившись грубым, первобытным рыком.

В ту же секунду минк начал трансформироваться.

С глухим гулом его мышцы налились невиданной силой, а тело стало стремительно раздаваться вширь и ввысь. В мгновение ока он перерос Боакэно, вымахав в грозного трехметрового исполина, с ног до головы покрытого длинной белоснежной шерстью.

От этой гигантской фигуры веяло пугающей, почти божественной мощью. Шачи, Пенгвин и даже Боакэно замерли, парализованные открывшимся им зрелищем.

Это был «Лунный лев». Истинная боевая форма племени минков, их первозданная звериная сущность, запечатанная глубоко в памяти, пробудилась под холодным светом полной луны.

— Пенгвин, что вообще... происходит?..

— Я понял только то, что Бепо стал огромным... Но нам остаётся только поставить на это! Бепо! Давай, размажь этого сумоиста!!!

Понимал ли он слова — неизвестно, но, словно откликаясь на призыв Пенгвина, Бепо свирепо уставился на сумоиста.

— Во-а-а-а-а-а-а-а-а!..

И с воем обрушил свою лапу прямо на Боакэно.

— Ну-у-у-у-у...

С перекошенным от напряжения лицом Боакэно попытался заблокировать сыплющиеся на него удары. Их тяжесть была совершенно иной, нежели раньше. Прими он их напрямую, то даже со своей хвалёной выносливостью наверняка потерял бы сознание.

Накопленный годами боевой опыт заставил его чувство опасности взвыть на пределе.

— Досукой!!

Словно решив встретить атаку Бепо лоб в лоб, Боакэно нанёс мощный встречный удар ладонью.

— Во-о-о-о-о-о-о-о-о!..

— Досукой!.. Досукой!.. Досукой!.. Досукой!..

Начался обмен ударами, который со стороны казался абсолютно равным.

И Бепо, и Боакэно обрушивали друг на друга град ударов, каждый из которых мог бы стать смертельным, достигни он цели.

Скорость и сила были почти равны.

Бой продолжался: их атаки просто гасили друг друга.

Но...

Разница между обезумевшим и не способным мыслить Бепо и Боакэно, который, хоть и был ошеломлён внезапным поворотом, всё же хладнокровно оценивал ситуацию, дала о себе знать.

— Вот он, шанс, говасу!..

Бепо слишком широко размахнулся для удара.

Не упустив эту брешь, Боакэно юркнул ему под руку и намертво вцепился в его поясницу, словно хватаясь за пояс противника в сумо.

— Уво-о-о-о-о...

— Попался, говасу-у-у-у!..

Схватив Бепо, Боакэно высоко взмыл в воздух.

— Взрывной бросок ёкодзуны!..

Он намертво заблокировал суставы Бепо, намереваясь рухнуть вниз и раздавить его. В этот момент Боакэно был абсолютно уверен в своей победе, и, скорее всего, всё именно так и закончилось бы. Однако он просчитался в одном...

В инстинктах минков — расы прирождённых воинов.

В тот момент разум Бепо был затуманен, а значит, ни на какие сложные размышления он не был способен. Он лишь почувствовал смертельную угрозу от того, что его собирались впечатать в землю. Но этого оказалось достаточно: инстинкт воина заставил его совершить единственно верное в этой ситуации действие.

— Ва-а-а-а-а-а-а-а-а-а!..

Прямо во время падения Бепо разом высвободил всю накопленную силу. Его вес превосходил массу Боакэно, а Взрывной бросок ёкодзуны был коронным приёмом, в котором для сокрушения противника использовался именно собственный вес.

Здесь и крылся фатальный просчёт. Поскольку приём изначально был смертоносным, стоило им поменяться местами — и он обратился смертельным оружием против самого нападавшего!..

— Н-н-н-н-н-ва-а-а-а!..

С оглушительным рёвом Бепо прямо в воздухе вывернул заблокированные суставы и поменялся местами с противником.

А это означало, что теперь уже Бепо проводил Взрывной бросок ёкодзуны на Боакэно!..

— Ну-у-у-у-у-у!..

— Во-о-о-о-о-о-о-о!..

Приняв на себя весь огромный вес Бепо, Боакэно рухнул на землю.

— Га... га-х...

Даже сумоист, славящийся своей выносливостью, вряд ли мог предвидеть, что ему придётся испытать на себе свой же сильнейший приём.

— Д-дело дрянь, говасу... Дело дрянь, говасу-у-у-у!..

Оставаться рядом с Бепо было смертельно опасно. Пусть даже потом Бакка его накажет, сейчас нужно было во что бы то ни стало убираться отсюда.

Приняв это решение, Боакэно задействовал всю мощь своих натренированных ног и совершил огромный прыжок назад… даже не подозревая, что именно это и станет его главной ошибкой.

— Слушай, Шачи, — позвал Пенгвин.

— Чего тебе, Пенгвин? — отозвался тот.

— Там вроде что-то летит.

— Ага. И это «что-то» очень хочется прикончить

— Я бью справа.

— Тогда я слева.

В панике сбегая от Бепо, Боакэно, похоже, совершенно не смотрел назад. Он так и не заметил парочку, поджидающую его с ехидными ухмылками.

— Раз!

— Два!

— Три!..

Широко замахнувшись копьём и топором, они вложили в этот удар все оставшиеся силы. С громким хрустом удары Пенгвина и Шачи обрушились прямо на голову Боакэно.

— Бу... Бу-хё... Не может... бу-хи...

Огромная туша рухнула на землю. Шачи поспешно проверил сумоиста: тот был полностью без сознания.

— Ну, как-то так.

— Для нас это раз плюнуть.

И вот, обменявшись этими словами, они звонко дали друг другу «пять».

На этом битва с Боакэно благополучно завершилась.

Однако…

— Во-а-а-а-а! Н-во-а-а-а!..

...Бепо всё ещё находился в состоянии неконтролируемого буйства.

— Эй, постой! Он что, даже не понял, что мы победили?..

— Похоже, он сейчас действует исключительно на инстинктах.

— Значит, придётся его остановить...

— Но как?! Если мы сейчас попытаемся его скрутить, он же нас в порошок сотрёт!

Приложив пальцы к переносице, Пенгвин ненадолго задумался.

— Полная луна, — произнёс Пенгвин.

— А?

— Перед тем как увеличиться, Бепо всё время смотрел на полную луну. Смотри. Даже сейчас он каждые несколько секунд бросает взгляд на луну в небе.

— Остаётся только проверить, да?

— Ага.

Обезумевший Бепо продолжал буйствовать, одну за другой круша стены и колонны. Если так пойдёт и дальше, храм просто обвалится, а с их остатками сил Пенгвин и Шачи такого точно не переживут.

— Пенгвин, используй это, — протянул свою кепку Шачи.

— Понял. Значит, прыгаю я, так?

— Ага.

— Тогда не обессудь, я оттолкнусь от твоих плеч!

Они рванули вперёд одновременно.

Шачи бежал чуть впереди.

И вот, прямо перед тем, как он оказался в зоне досягаемости буйствующего Бепо...

— Сейчас, Пенгвин!

— Давай!

Используя плечи бегущего впереди Шачи как трамплин, Пенгвин высоко подпрыгнул. Вцепившись в голову Бепо, он перебрался ему за спину и крепко закрыл ему оба глаза — своей шляпой и кепкой Шачи.

— Ну как... сработает?!

Обзор Бепо оказался полностью перекрыт. Медведь продолжал бешено метаться, но Пенгвин мёртвой хваткой держал шляпы, не разжимая пальцев.

...А спустя несколько секунд Бепо резко замер.

Прямо на глазах его гигантское тело стало съёживаться до привычных размеров, а вставшая дыбом шерсть — укорачиваться.

Их план сработал.

— Эй, Бепо! Живой?.. — похлопывая медведя по щекам, позвал его Шачи.

— М-м, м-м-м... Ой, Пенгвин, Шачи... А что со мной было? И где тот Боакэно?

Услышав его голос, Пенгвин и Шачи тяжело выдохнули с огромным облегчением.

— Боакэно мы уже уделали, — небрежно бросил Пенгвин.

— Э-э! Серьёзно?! Вы двое просто невероятные... А моё кэмпо на него вообще не действовало...

— Да ладно тебе, ты и сам отлично поработал, — сказал Шачи.

— Это уж точно, — со смехом добавил Пенгвин.

— Но, пожалуй, все подробности оставим на потом.

— Ага. Я реально вымотался.

Сказав это, Пенгвин и Шачи рухнули на спину. Вслед за ними на пол осел и Бепо, полностью истощённый своим неконтролируемым буйством.

Казалось, никто из них больше не мог пошевелить и пальцем.

— Эй. Шачи, Бепо.

— М?

— Чего?

— Мы победили.

Шачи и Бепо на мгновение растерянно захлопали глазами, а затем громко рассмеялись вместе с Пенгвином.

Но им ещё предстояло закончить начатое.

— ...Пойдёмте к Ло-сану и Вульфу, — предложил Пенгвин.

Шачи и Бепо согласно кивнули.

Едва волоча ноги от усталости, они медленно направились к своим товарищам — свято веря в то, что те тоже одержали победу.

***

Бакка планомерно выматывал меня. Я не видел пути к победе.

И всё же варианта «сбежать» для меня с самого начала не существовало.

Я твёрдо решил, что спасу этих людей. Я не знал, проснулась ли во мне жалость, или это долг врача. Я знал наверняка лишь одно: в тот момент, когда я откажусь от этой решимости, я перестану быть собой.

Приходилось лихорадочно соображать. Заставлять мозги работать на полную катушку. Срочно искать способ одолеть стоящего передо мной врага.

— Хо-о-о... А ты ещё довольно бодр. Что ж, тогда я покажу тебе, что такое истинное отчаяние.

Сказав это, Бакка глубоко вдохнул.

Я находился вне зоны досягаемости его булавы. Атака не должна была меня достать.

— Не недооценивай силу плода Дэро-Дэро, щенок! Сдохни от этого: Любовь, растворяющая всё!..

В это мгновение изо рта Бакки ударил бледно-голубой луч.

— Кх!

Я чудом увернулся от луча, резко вывернув тело. Оглянувшись, я увидел в стене огромную дыру — края каменной кладки с шипением плавились.

— Гэ-пап-па-а! Моя «Любовь, растворяющая всё» — это луч сильной кислоты, растворяющий всё на своём пути! Ха-а... И как долго ты сможешь от него уворачиваться?.. Любовь, растворяющая всё!..

Бакка снова набрал в грудь воздуха и выплюнул луч. Я уклонился от летящего прямо в меня луча, отпрыгнув в сторону.

— Любовь, растворяющая всё! Любовь, растворяющая всё! Любовь, растворяющая всё!..

Лучи вылетали один за другим. Мне оставалось лишь из последних сил уворачиваться от них.

Поэтому...

— Тебе конец.

...я даже не заметил, как Бакка оказался совсем рядом.

— Гэ-па-а-а-а-а!..

Он нанёс мне удар булавой сбоку, и я отлетел к самой стене.

— Га... ха...

Удар пришёлся прямо в грудь.

Я не мог нормально дышать. Руки и ноги не слушались.

Да уж... когда вот так валяешься на земле, стук собственного сердца кажется оглушительно громким. Биение сердца, шум бегущей по венам крови, звук дыхания и слабое электричество, струящееся по телу…

...Электричество?

— Зе-ха-а... Зе-ха-а... Вот и конец, щенок! В конце концов, у нас с тобой слишком разный боевой опыт и решимость! Всё только начинается! Я продам подлодку за огромные деньги и стану великим пиратом! И буду вот так же втаптывать в грязь всю эту жалкую любовь и справедливость!..

— ...Эй, — тихим, едва слышным голосом позвал я Бакку. — Так вот каким... пиратом ты хочешь стать?..

— А? Именно! Отнимать, убивать, властвовать! В этом и заключается суть пирата! Жить свободно! Убивать свободно! Разве это не прекрасно?!

— И это... в твоём понимании свобода?

— А? Не задавай глупых вопросов. Жить, потакая своим желаниям! Жрать, потакая своим желаниям! Если это не свобода, то что же? Я силён! И потому что я силён, я могу исполнить любые свои желания! Вот что значит быть великим пиратом!

— Ясно.

Удивительно, но на душе у меня было совершенно спокойно. Ни страха смерти, ни тревоги от того, что мог проиграть Бакке — сейчас я не чувствовал ничего из этого.

А-а, похоже, я ошибался. Да, у него была решимость. Решимость во что бы то ни стало исполнить свои желания прямо «сейчас». Именно это меня и подавляло. Я откладывал и заветную мечту Коры-сана, и свои собственные цели на абстрактное «когда-нибудь», и поэтому чувствовал, что уступаю Бакке.

Но всё было совсем не так. Будь то «сейчас» или «когда-нибудь», если в этом не было «истинной свободы», всё теряло всякий смысл.

Я пока ещё не знал, что такое настоящая свобода. У меня не было чёткого идеала.

Но тем не менее. Я знал, что та свобода, о которой молился для меня Кора-сан, — это не та грязная подделка, о которой говорил Бакка. Я знал, что нельзя достичь «истинной свободы», растаптывая других людей и слепо следуя своим низменным желаниям.

Наконец-то я смог принять твёрдое решение.

Решение сокрушить эту грязную свободу, о которой разглагольствует стоящий передо мной враг.

Восстановив дыхание, я поднялся на ноги.

— О-о-у? Последние трепыхания?.. Ну давай! Как и просил! Я прикончу тебя раз и навсегда! Гэ-пап-па-а!..

Я повернулся к Бакке.

Противник уже принял боевую стойку.

— Молись своему богу! Любовь, растворяющая всё!..

Изо рта Бакки вырвался луч.

Но бояться было нечего — это место всё ещё находилось в пределах моего Room.

— Shambles, — применил я способность, бросив вперёд рукоять меча, которую держал в руке.

В мгновение ока рукоять и огромный валун, лежавший в комнате, поменялись местами.

Разумеется, луч Бакки ударил прямо в этот валун.

— Ха! Да такая штука от моей Любви, растворяющей всё вмиг расплавится... расплавится... не плавится-я-я?!

Луч рассеялся где-то на середине глубины валуна.

Выбрав именно этот момент, я перемахнул через камень и нырнул прямо под руку Бакке.

— Ты ведь сам сказал: использование сильной кислоты отнимает силы. Будь это твой первый выстрел, меня бы расплавило вместе с этим камнем. Но увидев, как дыра от твоего луча становится всё меньше, я понял: в твоём луче больше не осталось прежней мощи.

— И... и что с того?! Преимущество всё равно на моей стороне...

— Верно. Не останься у меня способа атаковать, победа была бы за тобой.

Физические атаки на Бакку не действовали. До сих пор единственным эффективным оружием, как я успел убедиться, был электрический меч, который дал мне Вульф. Но то, что клинок сломался, вовсе не значило, что я больше не мог использовать электричество.

По человеческому телу постоянно протекают слабые токи. И я мог их почувствовать.

Я сфокусировал всё своё сознание на большом пальце правой руки, стянул туда всё электричество собственного тела, сжал до предела и многократно усилил.

— Я не имею права проиграть твоей дешёвой решимости. Если я уступлю решимости, жаждущей лишь денег и власти, я не смогу смотреть в глаза Коре-сану.

Раздался треск электрических разрядов. Из-за переполняющего его электричества большой палец начал светиться.

Это был мой последний удар.

— П-подожди!..

— Получай... Counter Shock!..

Выставив правую руку вперёд, я вонзил наэлектризованный палец прямо в Бакку. Мощный разряд тока прошил жидкое тело противника.

— Гэ-па-а-а-а-а-а-а-а-а-а!..

В ослепительной вспышке света раздалось тошнотворное шипение палёной плоти.

Бакка тяжело рухнул на землю и замер, не проронив больше ни звука.

— Конец.

Бой был окончен. Теперь жители города должны были освободиться от действия Растворяющей волны. Правда, и я сам вряд ли смог бы скоро пошевелиться: осев на пол, я шумно и с огромным облегчением выдохнул.

Вдруг я заметил, как пришедший в себя Вульф шагает в мою сторону… Хотя нет, не в мою. Старик опустился рядом с поверженным врагом и достал спрятанный за пазухой кинжал.

И только он замахнулся...

— Хватит.

...как я из последних сил перехватил руку Вульфа, уже готовую опуститься для смертельного удара.

— Отпусти, Ло.

— Решил убить его?

— Верно.

— Он без сознания. Тебе незачем делать что-то ещё.

— На мне лежит ответственность. И двадцать лет назад, и сегодня Бакка подверг опасности город и живущих в нём людей. Я обязан искупить свою вину. Поэтому отпусти мою руку.

— Не отпущу.

Я не знал, о чём думал Вульф.

Не понимал до конца, насколько сильно было его чувство вины, как его раздирали противоречия и боль.

И тем не менее.

— Ты ведь его семья.

У меня была лишь абсолютная уверенность в том, что я ни за что не должен отпускать эту руку.

— Каким бы отбросом он ни стал, вы с Баккой — отец и сын. Этого повода вполне достаточно… Мой спаситель был убит собственным старшим братом. Я больше не хочу видеть, как семья убивает семью.

Вульф промолчал.

И я больше не сказал ни слова.

Вскоре кинжал выскользнул из руки Вульфа, которую я сжимал, а сам он закрыл лицо руками и заплакал.

Я впервые узнал, что старикан умеет так тихо плакать.

***

— Ло-сан! Вульф!

В тот самый момент, когда слёзы Вульфа высохли, в зал ввалились потрёпанные Бепо и остальные.

— Ну и видок у вас, парни.

— У Ло-сана ничуть не лучше, — со смехом ответил Бепо.

— Видели бы вы, как я там зажигал! — радостно загалдел Шачи.

— Как же хорошо, что все целы! — с широкой улыбкой произнёс Пенгвин.

Что ж, как бы там ни было.

— Мы победили.

Сказав это, я дал «пять» каждому из них.

Дальше события развивались стремительно.

Пришедшие в себя жители хлынули в храм и во главе с Раддом крепко-накрепко связали Бакку и Боакэно верёвками и цепями.

— Выходит, вы нас спасли, — Радд посмотрел в мою сторону.

— Вовсе нет. Просто минутная прихоть, — ответил я.

Спустя несколько часов в храм прибыли вызванные дозорные и забрали Бакку с Боакэно. Вот теперь битва действительно завершилась.

Правда, устроить вечеринку по горячим следам не вышло — мы всей толпой отправились прямиком в больницу на целую неделю дружного лечения. Какая уж тут радость от победы.

Вдобавок ко всему, доктор заявил: «Если вас поселить вместе, вы же опять начнёте шуметь и беситься», и нас безжалостно раскидали по разным палатам. Стало ещё тоскливее.

Впрочем, для меня это время не прошло впустую.

Оставшись в одиночестве на больничной койке, я смог спокойно поразмыслить о многом. Чего я хотел именно «сейчас». Что я должен был сделать дальше.

Так в моём сердце зародилась непреклонная решимость.

— Фью-ю! Наконец-то дома! — восторженно воскликнул Пенгвин.

Выписавшись после недельного пребывания в больнице, мы все вместе вернулись домой на машине, которую любезно одолжил Радд.

— Теперь всё снова будет как раньше! — радостно обратился ко мне Бепо.

— Ага, — ответил я так, словно это было само собой разумеющимся. — Слушай, старикан.

— М, чего тебе? Проголодался?

— Нет... Надо кое-о-чём поговорить. Уделишь минуту?

— ...Конечно, почему бы и нет.

Мы с Вульфом вышли из дома и направились к близлежащему пустырю.

Шёл лёгкий снег, а ветер был довольно холодным.

— Значит, три года, — произнёс Вульф. — Сначала подобрал тебя, потом прибавилось ещё трое сорванцов... Да уж, шумные выдались деньки.

— Хех. Говорят же, быть добряком — себе дороже.

— И всё же, это было неплохое время. Долгие годы я и подумать не мог, что собираться всем вместе за шумным обеденным столом станет для меня чем-то привычным.

— Чего это ты вдруг в сентиментальность ударился?

— Ло, ты ведь собираешься покинуть остров.

— !..

— Пф. Я ведь не зря приглядывал за тобой с тех пор, как ты был ещё совсем малявкой. У тебя такое лицо, будто ты принял важное решение. Да и то, что ты вытащил на улицу только меня, ясно говорит о том, что разговор предстоит серьёзный. Догадаться было нетрудно.

— Старикан.

— М?

— Я выхожу в море. Я стану пиратом. Стану пиратом, наберусь опыта, обрету силу и исполню заветное желание Коры-сана. И я не стану таким, как Бакка. Я не предам свои убеждения и стану пиратом, который тебя не разочарует.

— Вот как.

— Отговаривать не будешь?

— Мир пиратов — страшное место. Бушующие моря, непредсказуемая погода, нехватка еды и воды, битвы со свирепыми врагами и распри между накама... Многие ломаются под тяжестью всего этого… Прямо как Бакка. Но раз уж ты всё это понимаешь и всё равно принял решение, я тебя останавливать не стану.

Голос Вульфа звучал мягко. Словно он провожал птенца, покидавшего гнездо.

— Старикан, благодаря тебе я обрёл очень многое. Нашёл тех, кого могу назвать друзьями. Узнал, как это радостно — просто жить. Но даже посреди такой жизни я чувствую, как в груди оседает тёмный осадок. Ненависть к Дофламинго и тревога от того, что я должен исполнить желание Коры-сана, продолжают терзать меня.

— Единожды познав ненависть и скорбь, от них так просто не избавишься. Уж мне ли, страдавшему двадцать лет, этого не знать.

— Я понял, что так больше продолжаться не может. Раньше я смутно думал, что «когда-нибудь» отправлюсь на Дрессрозу. Но после битвы с Баккой осознал: я хочу узнать, что такое «истинная свобода». Я обязан до конца понять смысл той свободы, которую хотел передать мне Кора-сан. Поэтому я выхожу в море «сейчас». Я чувствую, что должен сделать это.

После этого мы ещё какое-то время просто сидели на траве.

Не произнося ни слова.

Лишь молча наблюдали, как безмолвно падает и ложится на землю снег.

— Когда планируешь сказать им?

— Сегодня вечером. Не знаю, как они отреагируют. Но я спрошу, пойдут ли они со мной.

— ...А когда отправляешься?

— Через неделю. На этом острове у меня ещё остались незаконченные дела. Нужно по-человечески попрощаться с жителями города... с доктором и Раддом, которые нам так помогали.

— Неужто тебе не грустно? — спросил Вульф, повернувшись ко мне. — Тебе ведь нравился этот город. Неужели ни капли не тяжело уезжать?

— Не могу сказать, что совсем ничего не чувствую. Но идти на поводу у сантиментов и тормозить из-за них то, что я обязан сделать — это неправильно.

— И то верно… Что-то совсем похолодало. Пора возвращаться.

— Послушай.

— М?

— А ты... не думал о том, чтобы снова стать пиратом?

— Я останусь здесь. Как ни крути, а мне по душе и этот остров, и этот город. Жизнь, где я могу с головой уйти в изобретательство и изредка выбираться в город, мне как раз по нраву. А пиратские приключения я, пожалуй, оставлю вам, соплякам. Ка-ка-ка!

Ровным, спокойным шагом Вульф пошёл вперёд.

А я последовал за ним.

Мне казалось, что я должен был сказать что-то ещё. Но до самого конца так и не смог подобрать нужных слов.

В тот же вечер, поужинав и вернувшись в комнату, я рассказал ребятам о своём решении. Я думал, они сильно удивятся, но накама восприняли это на удивление спокойно.

— По твоему поведению в последнее время было понятно, что ты о чём-то думаешь, Ло-сан. То, что ты решил стать пиратом, немного неожиданно, но паниковать мы не собираемся, — сказал Бепо.

— Через неделю я покидаю остров. И... что будете делать вы? — постарался спросить я как можно более непринуждённым тоном. — Я ни к чему не принуждаю. Вы можете остаться здесь, смеяться за обеденным столом вместе со стариканом и с удовольствием работать в городе, как и раньше. Просто... ну, в общем... если вы решите пойти со мной... мне это очень поможет...

Я собирался пригласить их легко и непринуждённо, но почему-то начал запинаться.

Видимо, произносить такие слова оказалось куда более неловко и волнительно, чем я себе представлял.

— Я пойду! Я тоже выйду в море! — после небольшой паузы воскликнул Бепо. — Я тоже пойду с тобой, Ло-сан. Я смутно думал, что буду изучать навигацию, заниматься кэмпо, стану сильнее и «когда-нибудь» отправлюсь на поиски брата... Но я трус, поэтому, наверное, так и не смог бы сам принять решение. Поэтому «сейчас» я пойду за тобой, Ло-сан! Я тоже хочу по-настоящему исполнить то, что должен!

У меня вырвался тихий смешок.

То, с каким отчаянием Бепо вывалил на меня свои чувства, почему-то заставило меня обрадоваться.

— Я тоже пойду! — воскликнул Пенгвин.

— И я! — тут же подхватил Шачи.

— После смерти родителей мы с Шачи совсем отбились от рук... Но благодаря тому, что Ло-сан и Вульф позаботились о нас, теперь каждый день приносит радость. И всё же, когда я слушал тебя, Ло-сан, я пришёл в восторг! От одной мысли о том, что ждёт нас за пределами этого острова, за морем, у меня сердце бьётся чаще! Поэтому я пойду за тобой, Ло-сан.

— Я согласен с Пенгвином. Как бы это сказать... когда мы сражались с Боакэно и победили его, я почувствовал невероятную лёгкость на душе. Было страшно, и один неверный шаг мог стоить нам жизни, но я понял, что даже я способен на великие дела. Поэтому! Я тоже хочу отправиться в приключение! Вместе с тобой, Ло-сан, с Пенгвином и Бепо. Я хочу найти то, что заставит мою кровь кипеть ещё сильнее!

Я понял, что эти слова шли от самого сердца. А значит, мне оставалось лишь поверить в их чувства.

— Да. Рассчитываю на вас, — только и ответил я.

— А что с кораблём? — спросил Пенгвин.

— Поищу в городе.

— Раз уж на то пошло, давайте купим здоровенный корабль! Такой, чтоб человек сто влезло!

— У нас нет таких денег. В плавание отправляемся вчетвером. Небольшого судна будет вполне достаточно.

Потом мы ещё долго обсуждали, каким должен быть идеальный пиратский корабль.

— Но всё же, Ло-сан, — вдруг тихо произнёс Шачи. — Мы ведь оставим Вульфа совсем одного.

— ...Тут уж ничего не поделаешь. У него есть то, чем он хочет заниматься. Пока мы живы, расставания неизбежны.

— Да, ты прав...

Говоря это, я, как и Шачи, чувствовал какой-то мутный осадок на душе. Но мне казалось, что позволить этому чувству захватить нас было бы неправильно.

Мы пошли в комнату Вульфа и сказали, что все вместе выходим в море. Тот лишь коротко ответил: «Вот как».

После этого мы вернулись к себе и уснули без задних мыслей.

Всю следующую неделю мы жили точно так же, как и раньше.

Утром просыпались, собирались все вместе за столом, Вульф уходил в лабораторию, а мы отправлялись в город.

Объяснив ситуацию на работе, мы трудились изо всех сил, чтобы вернуть все свои долги и отблагодарить горожан за доброту.

Вечером возвращались домой, снова дурачились, а когда уставали — ложились спать.

Никто из нас за это время ни разу не заговорил о пиратах.

Разве что мы купили в городе дешёвую деревянную лодку для отплытия.

Вульф, Бепо, Пенгвин, Шачи и я — мы смеялись, препирались по пустякам и, как и прежде, наслаждались каждой минутой времени, проведённого вместе.

За день до отплытия Вульф позвал нас в свою лабораторию. Закончив работу в городе и попрощавшись со всеми, кто нам помогал, мы направились к нему.

— О, пришли.

— И чего ты нас сюда вызвал? Ха!.. Уж не задумал ли ты, старикан, провести над нами какие-нибудь странные эксперименты перед выходом в море...

— Придурок! За кого ты меня принимаешь, за какого-то безумного учёного?! Хватит болтать ерунду, идите за мной!

Вместе с Вульфом мы спустились по лестнице и вышли в пещеру.

Когда зажёгся свет, мы увидели, что там, как и прежде, покачивалась на воде жёлтая подводная лодка. Несмотря на то, что она пробила землю и протаранила храм, корпус выглядел совершенно целым.

И тут я заметил одну деталь, которая сильно изменилась в её облике.

На борту лодки гордо красовался огромный знак черепа — знак, символизирующий пиратов.

— Что!.. — невольно вскрикнул я от удивления. — Хлам-я, что всё это значит?!

— Ты ведь сам по ночам за обеденным столом придумывал дизайн для пиратского флага.

— О-откуда ты...

— Пф. В мусорном ведре валялась куча изрисованных черновиков. Раскусить тебя было проще простого. А ещё я знаю, что на этом варианте ты красным маркером написал «Утверждено!»

— Кх, серьёзно... Нет, проблема-то не в этом! С чего бы вдруг на подводной лодке нарисован этот знак?!

На этих словах Вульф широко и хитро ухмыльнулся.

— Корабль, на котором плывут пираты, без знака будет выглядеть несолидно, разве нет?

— ...А?

— Ло, Бепо, Шачи, Пенгвин. Забирайте этот корабль. Изначально я строил и обслуживал его для того «когда-нибудь», когда сам снова отправлюсь в приключение. Поэтому я хочу, чтобы вы забрали его с собой. Хочу, чтобы осколок моей несбывшейся мечты сопровождал вас в вашем приключении.

— ...Ты уверен?

— Пф! Если я услышу, что вы вышли в море на дешёвой деревянной лодчонке и тут же пошли ко дну, я же спать спокойно не смогу! В общем... считайте это просто минутной прихотью.

Это был слишком огромный долг. Настолько, что я даже не знал, как мы сможем за него расплатиться.

Но сейчас я решил просто с благодарностью принять доброту Вульфа.

— Ничего не поделаешь. Отказывать старику, которому недолго осталось, было бы невежливо.

— Пф. Да я ещё лет пятьдесят проживу! А вы уж постарайтесь до тех пор не стать кормом для рыб в море!

Вульф рассмеялся своим привычным «ка-ка-ка».

Шачи, Бепо и Пенгвин смотрели на подлодку сверкающими от восторга глазами.

— Что ж, раз уж я доверяю вам величайший шедевр гениального изобретателя, вашей обязанностью будет управлять этим «Непобедимым Цветочком» и стать выдающимися пиратами...

— Решено, этот корабль будет называться «Полярный Тан»! — перебив Вульфа, выдал я первое пришедшее на ум название.

— Крутя-я-як!

— Обалде-е-еть!

— Звучит отпадно!

Название было принято на ура.

— Ах вы, сопляки-и-и! Дать моему «Непобедимому Цветочку» такое легкомысленное имя... Эх... Да делайте что хотите. Это ваш корабль, так что дело ваше. Пф... «Полярный Тан», значит. Как для названия, придуманного сопляком, звучит довольно неплохо...

Вульф выглядел ошарашенным, но в то же время на его лице читалась едва заметная радость.

— Мы будем беречь её, Хлам-я.

— Ага, покажите всему миру величие этого гения.

С этими словами мы все вместе стукнулись кулаками.

И вот наступил день отплытия.

Раздвинув шторы, я обнаружил, что снег прекратился, а в небе вовсю светит яркое солнце — идеальные условия для выхода в море.

Привычно позавтракав, мы все вместе вышли из дома, зная, что горожане наверняка придут нас провожать.

Добравшись до лаборатории и погрузившись в «Полярный Тан», мы под руководством Вульфа пришвартовали подлодку в порту Плэже-Тауна, где ненадолго сошли на берег, чтобы в последний раз попрощаться со всеми.

Как ни странно, сильнее всех рыдал Радд.

— Уо-о-о-о-о!.. Эти малявки так возмужали и теперь отправляются в великое приключение!.. Пираты они или нет — неважно! Я сейчас! Безумно растроган!..

Я и понятия не имел, что Радд такой плакса.

Да уж… в этом городе наверняка оставалось ещё много неизведанного. Много того, над чем мы могли бы вместе посмеяться, чему научиться и о чём просто поговорить.

И всё же мы отправлялись в путь: у каждого из нас была своя цель, ради которой мы выходили в эти бескрайние моря.

— Эй, нам пора, — сказал я, и мы направились к палубе «Полярного Тана».

Среди «нас» Вульфа больше не было: он остался на берегу, затерявшись в толпе горожан в роли того, кто теперь нас лишь провожает.

Пришло время прощаться.

— Бывай, старикан. Спасибо за всё. Постарайся прожить подольше, — бросил я с палубы.

Бепо, Шачи и Пенгвин тоже наперебой выкрикнули слова благодарности старику.

...Но разве этого было достаточно?

Что-то явно было не так: тяжёлый осадок на душе никуда не исчезал. Я чувствовал, что должен сказать ему что-то ещё...

— Ло-сан, я запускаю лодку, — позвал меня Бепо со спины.

— Ага.

Подводная лодка медленно тронулась с места и начала отдаляться от берега.

И в этот момент Вульф улыбнулся.

— Ло! Пенгвин! Шачи! Бепо!.. Мне было весело с вами, — произнёс старик так, словно это было само собой разумеющимся.

Услышав это, я...

— Вульф!..

...впервые назвал своего друга по имени.

— Ло, ты...

— Как мне может быть не одиноко?! Это же ты! Как я могу не грустить, расставаясь с тобой?!

К чёрту гордость и стеснение.

Есть слова, которые я обязан донести. Слова, которые я хочу сказать Хламу-я.

— Спасибо тебе, Вульф!.. Спасибо за то, что всегда-всегда был так добр ко мне!.. Как бы далеко мы ни были! Даже если больше никогда не увидимся! Ты... мой лучший друг!..

Под конец мой голос сорвался… выдав предательскую влагу, которая вопреки моей воле хлынула из глаз.

Выскочивший из рубки Бепо и остальные ребята тоже опустили головы, изо всех сил вытирая намокшие глаза.

— Вперёд, сопляки! Познайте этот мир! Познайте свободу!.. Я был счастлив!.. провести это время с вами!..

Старик вскинул вверх правую руку — и мы в ответ тоже высоко подняли свои.

А затем разом развернулись спиной, больше не собираясь оглядываться назад.

— Бепо, иди в рубку.

— ...Угу.

Корабль снова пришёл в движение, и вскоре берег скрылся из виду.

Теперь мы были пиратами. С этого момента мы должны были выживать собственными силами и сами добиваться того, чего желали.

Когда я зашёл в рубку к Шачи и Пенгвину, в моей голове внезапно всплыл один символ.

— Сердце.

— А?

Да, команду можно было назвать только так. Слово «сердце» вобрало в себя всё: любовь, которую я получил от Коры-сана, доброту, которую подарил мне Вульф, и нерушимое доверие к моим накама.

— Мы — Пираты Сердца!..

Небо было совершенно ясным, а ветер — попутным.

Для идеального отплытия больше не требовались слёзы.

Отныне, в это самое «сейчас», мы смотрели только вперёд и уверенно продолжали свой путь, свято веря, что впереди нас ждала ослепительная свобода.

Примечания переводчика:

[1] Название техники «Хаккиёй» дословно можно перевести как что-то типа «Высвобождение ночной энергии», но само её звучание на японском — это фонетический каламбур, отсылающий к традиционному выкрику судьи в поединках сумо, означающему что-то в духе «Не сдавайтесь».

[2] Досукой — своеобразный традиционный боевой клич в сумо, издаваемый при прикладывании усилия (по смыслу схоже с нашими «взяли!» или «ух!»). Как и в случае со словом «говасу», в массовой культуре это стало стереотипным клише для борцов сумо. В реальности же, похоже, обычно используется в качестве ритмичной вставки в традиционных японских песнях борцов сумо.

[3] Ёкодзуна — высший ранг борца сумо.