***

— Пенгвин, ублюдок! Это мясо крокодила жарил я!

— А мне-то какое дело?! Кто успел, тот и съел!

— Эй, погодите-ка! И Пенгвин, и Шачи умяли уже по три куска! А я съел только два! Вы в этом доме новенькие, так что проявляйте ко мне уважение!

Наши ужины всегда проходили шумно. И чаще всего причина заключалась в том, что Шачи, Пенгвин и Бепо ссорились из-за еды.

Боже, вместо того чтобы сваливать всё мясо на одно большое блюдо, разделили бы его с самого начала на равные порции — и делу конец.

Размышляя об этом, я молча закинул в рот свой четвёртый кусок мяса.

— А ну заткнитесь, сопляки! Сколько раз вам повторять, что за столом нужно вести себя тихо?! — начал читать нотации Вульф, с грохотом хлопнув по столу.

В таких случаях его тирады затягивались надолго, так что я попытался по-тихому, чтобы никто не заметил, улизнуть к себе в комнату, но... кто-то сзади крепко схватил меня за шкирку.

— А ну стоять! Твои попытки сбежать в одиночку слишком очевидны, Ло! Вообще-то, манеры этих оболтусов никак не улучшаются именно потому, что ты, как их лидер, не подаёшь им должного примера!

— Да какое мне дело. Я сделал их своими подчинёнными, но не припомню, чтобы нанимался к ним в няньки.

— Гр-р-р! Что один, что другой — сплошные наглецы!.. О-ох, неужели моя спокойная жизнь больше никогда не вернётся?..

— Да ладно тебе. Уж лучше такая жизнь, в которой бьёт ключом энергия, чем та, где ты просто целыми днями мастеришь всякий хлам.

— Много ты понимаешь, паршивец мелкий!

В итоге всё бремя стариковских нотаций пришлось выслушивать мне одному. Бепо и остальные смотрели на меня с виноватыми лицами, но я был уверен: завтра они будут шуметь точно так же. Пожив с ними немного, я прекрасно усвоил одну вещь: эти оболтусы забывали о любых своих раскаяниях ровно за один день.

С тех пор как мы начали жить впятером, два месяца пролетели совершенно незаметно.

Сидеть за одним столом под одной крышей, вместе принимать ванну, придумывать собственные игры, болтать о всяких глупостях... До сих пор в моей жизни никогда не было такого времяпрепровождения.

В те времена, когда я был с Дофламинго и остальными, для меня не существовало ни единого лучика надежды. Мной двигало лишь одно тёмное желание — стереть этот мир в порошок до того, как умру сам, и у меня просто не оставалось сил на то, чтобы чувствовать радость. Дофламинго, Диаманте, Лао Джи, Гладиус... они многому меня научили, но лишь для того, чтобы превратить меня в полезный инструмент.

Я не знал, к какому будущему приведёт время, проведённое с Вульфом, Бепо и остальными. И всё же я прекрасно понимал: эти ребята относились ко мне как к живому человеку. Я чувствовал, что для них я не инструмент. Что нас связывали отношения, в которых можно было просто болтать, творить всякие глупости и смеяться вместе.

Моя ярость к Дофламинго никуда не исчезла. Тёмная жажда мести всё ещё крылась глубоко в груди, порой вырываясь наружу. Но теперь у меня появились накама. Ребята, которые творили всякую ерунду и помогали мне забыть о гневе и ненависти.

И одного этого было вполне достаточно.

Мы научились неплохо распределять обязанности. Поначалу мы никак не могли привыкнуть, путались и часто ссорились, но в последнее время, включая меня самого, мы отлично справлялись с совместной работой.

Вульф каждое утро уходил из дома в восемь часов и отправлялся в свою лабораторию, находившуюся примерно в получасе ходьбы. В последний месяц у него, казалось, появились какие-то дела в городе, поэтому он нередко возвращался уже затемно.

— Не знаю, чем он там занят, но с Вульфом всё будет в порядке? И изобретает, и в город ходит — я переживаю, не переутомляется ли он... — озвучил свой наивный вопрос Бепо.

— Всё в порядке. Тело Хлама-я — особой сборки. Сегодня утром он с таким удовольствием рассказывал о своих изобретениях, выдавая что-то вроде: «Совсем скоро я покажу вам вид с небес!»

— Понятно... Ну, раз он полон сил, то хорошо.

И в самом деле, Вульф был воплощением здоровья. На всякий случай я иногда проверял его состояние, но все показатели оставались в абсолютной норме.

Более того, его мышечная сила и объем лёгких превосходили показатели любого обычного молодого парня. Он не особо любил болтать о прошлом, но, полагаю, в молодости он тренировался будь здоров.

Пока Вульфа не было дома, мы занимались огородом, рыбачили, убирали и стирали. Порой я думал, что всё это жуткая морока, но то, что я должным образом справлялся со своей работой, вызывало у меня даже лёгкую гордость.

В свободное время каждый с головой уходил в то, чем хотел заниматься.

Я в основном читал медицинские книги и тренировался в использовании своих способностей, а Бепо почти всё время изучал навигацию.

Пенгвин и Шачи же то и дело твердили о том, что хотят стать сильнее. Но тренироваться самоучкой — затея неэффективная, поэтому мне, скрепя сердце, часто приходилось одалживать у Вульфа оружие и обучать их фехтованию и стрельбе.

Это утомляло, но скучным я бы это не назвал. У обоих имелись неплохие задатки, и они послушно выполняли мои указания, поэтому быстро прогрессировали. Видеть, как другие осваивают то, чему ты их научил — это оказалось куда приятнее, чем я себе представлял. Глядя на то, как Пенгвин и Шачи радовались, поразив далёкую мишень, я и сам невольно расплывался в улыбке.

А когда наступал вечер, мы дожидались возвращения Вульфа, ужинали, рассказывали друг другу о том, что произошло за день, и крепко засыпали. Мне вполне нравился такой ритм жизни.

...Но такая беззаботная жизнь не могла длиться вечно.

— Завтра мы все идём в Плэже-Таун, — с серьёзным лицом заявил Хлам-я после ужина. — Вы ведь помните о нашем уговоре. Мы договаривались, что вы будете не только помогать мне, но и найдёте работу в городе. С тех пор как вы пришли сюда, прошло уже больше двух месяцев. Пора бы вам сдержать обещание. Не забывайте, наши отношения строятся на принципе «услуга за услугу». Если хотите и дальше здесь жить, извольте платить за жильё и еду.

Вульф смотрел на нас предельно серьёзно.

Но я не мог так просто кивнуть.

Пойти в город…. От одной этой мысли меня сковывал невыносимый страх.

Да, от моей болезни не осталось и следа. Белые пятна на лице исчезли, так что вряд ли я вызвал бы такой же шок, как в свой прошлый визит в город.

И всё же.

Воспоминания прошлого никуда не делись — они осели во мне непреодолимой, мутной тяжестью. Я помнил те дни, когда мы с Корой-саном бродили по снегу. Помнил ту атмосферу, когда улыбчивые врачи, стоило им только услышать название «янтарно-свинцовая болезнь», мгновенно менялись в лице и смотрели на меня как на какую-то грязную заразу.

Мне было страшно.

— Я иду спать. Завтра утром, как только поедим, сразу же выходим, — бросил Вульф и скрылся в своей комнате. В его голосе не было ни капли привычной дурашливости — напротив, он звучал даже как-то холодно.

После ухода старика за столом повисла тяжёлая тишина. По крайней мере, никто точно не обрадовался его предложению.

— Слушай, Ло-сан... — неуверенным голосом позвал меня Бепо. — Нам обязательно идти в город?..

— ...Старик говорит дело. Мы изначально договаривались, что найдём работу в городе. Так что мы не можем просто проигнорировать это.

— Но мне страшно... Как подумаю о том, как отреагируют люди в городе на говорящего медведя, у меня аж дрожь по телу...

— И что, ты собираешься вечно сидеть в этом доме на шее у старикана и жить припеваючи? Это ведь неправильно. Пока не выйдешь наружу, ничего не начнётся.

Чёрт.

Я словно самому себе это говорил.

Наверняка Шачи и Пенгвин чувствовали то же самое, что и Бепо.

Хотя нет, эти двое прибежали в этот дом, спасаясь бегством, так что им, пожалуй, должно было быть ещё тревожнее.

— Шачи, Пенгвин. В этом вашем Плэже-Тауне сильно опасно? — спросил я их.

— Не знаю... Мы жили в доме дяди Шачи, но нам велели по возможности не попадаться на глаза горожанам... — безжизненным голосом ответил Пенгвин.

— Когда мы выходили на улицу, то в основном чтобы забрать контрабандное оружие или обчистить какой-нибудь магазин, так что мы ни с кем в городе толком и не разговаривали... Ло-сан, я правда не хочу туда идти. Мы с Пенгвином всё время творили плохие вещи. Вдруг нас запомнили... А от мысли, что нас могут найти дядя с тётей, у меня сердце из груди выпрыгивает...

Слова застряли у Шачи в горле, и он поник головой.

Ах, вот оно что.

И я, и эти ребята — все мы боялись взрослых.

Далеко не все люди на свете были такими же добрыми, как Вульф.

Нам было до одури страшно выходить за пределы того детского мира, где мы могли так весело играть, туда, где взрослые будут нас ненавидеть, высмеивать, запугивать и издеваться.

И всё же.

— Всё будет в порядке, — твёрдо заявил я.

Три пары глаз уставились на меня.

Немного поколебавшись, я рассказал им о янтарно-свинцовой болезни. О том, каким гонениям подвергался из-за неё, через какие ужасы заставили меня пройти взрослые... и как больно было потерять дорогого человека.

Троица молча слушала мой рассказ.

— Ло-сан, тебе пришлось через такое пройти... А мы даже не знали... — слабо протянул Пенгвин.

— Это не то, о чём стоит трепаться на каждом углу. К тому же болезнь уже полностью вылечена. Я хочу сказать лишь одно: у вас нет другого выбора, кроме как стать сильнее. Да, меня травили, я натерпелся кучи дерьма, но вот он я, стою перед вами, живой. Возможно, завтра в городе нас ждут неприятности. Но если вы будете дрожать от страха перед каждой трудностью, то никогда не сможете двигаться вперёд! Вам только и останется, что всю жизнь жить в страхе, озираясь по сторонам. Разве этого вы хотите?

Я старался говорить спокойно, словно вразумляя их.

Мрачные лица троицы чуть-чуть посветлели.

— Да... Да!.. Я буду стараться! Поговорю с людьми в городе и обязательно найду работу! — крепко сжал кулаки Бепо.

— Вот и отлично, — кивнул я.

— Хе-хе. Знаешь, мне как-то полегчало. Спасибо, Ло-сан. Ты всё-таки невероятный. Будь я на твоём месте, я бы в жизни от страха в город не сунулся.

— Да неужели, — сухо отозвался я.

...На самом деле я точно такой же, как и вы, Шачи.

Даже сейчас у меня леденели конечности, а по спине тёк мерзкий холодный пот. От одной мысли о том, что может произойти в городе, болезненно сводило желудок.

И всё же я чувствовал, что перед ними мне нужно держать марку.

Бепо, Пенгвин, Шачи. Я сам велел им стать моими подчинёнными, а значит, на мне лежала ответственность босса. Я должен был казаться сильным. Должен был делать вид, что мне всё нипочём.

Если бы сейчас раскис ещё и я, то этим ребятам пришлось бы прожить всю свою жизнь в вечном страхе. Такого я не мог допустить. У меня была своя гордость. И немного пересилить себя ради её защиты было сущим пустяком!..

— Ладно, а теперь живо спать. Если проспим, старикан опять будет читать нам свои нудные нотации.

— Есть, капитан! — дружно отозвались они.

По крайней мере, к этим троим вернулась бодрость.

Мы все разошлись по комнатам и улеглись в свои постели.

Как бы там ни было, всё решится завтра.

«Всё будет в порядке, обязательно будет в порядке», — снова и снова повторял я про себя, натянув одеяло и крепко зажмурив глаза.

***

На следующее утро мы впятером сидели за столом, поедая яичницу с рисом, которую приготовил Пенгвин.

Старикан почти ничего не говорил.

...Тц, ну что за дела, мог бы хоть пару слов нам сказать.

Он ведь наверняка понимал, что мы дрожали от страха. И всё же...

Внутри меня зародилось крошечное сомнение.

А что, если Вульф в конечном итоге был таким же, как и все остальные взрослые, и просто собирался использовать нас как инструменты для зарабатывания денег?

Но в то же время я не мог поверить, что в той доброте, которую он проявлял к нам все эти месяцы, была хоть капля лжи.

...Я не понимал. И, не в силах прочесть мысли Вульфа, я не мог скрыть свою тревогу.

— Время пришло, выдвигаемся.

Повинуясь голосу Вульфа, мы забрались в гигантский багги — восьмиместное изобретение старика. Я сел на пассажирское сиденье спереди, а Бепо и остальные устроились сзади.

Багги на огромной скорости мчался по дороге к городу.

Сзади доносились голоса разговаривающей троицы, но звучали они как-то безжизненно.

Я мельком взглянул на лицо Вульфа, сидевшего за рулём, но прочесть что-либо по его выражению было невозможно.

Спустя минут десять мы добрались до въезда в город. В глаза бросилась та самая вывеска с надписью «Плэже-Таун», которую я видел в свой прошлый визит. Нам предстояло войти туда, разговаривать с горожанами и искать работу.

Я тяжело выдохнул.

Я должен был держать себя в руках.

Я сам должен был защитить своих подчинённых, своих накама.

— Эй, пошли, — бросил Вульф и, припарковав багги, не говоря больше ни слова, уверенно зашагал вперёд. Мы же неуверенной поступью поплелись следом.

Город кипел жизнью.

В прошлый раз я этого не заметил, но теперь отовсюду доносились голоса торговцев, продающих еду и инструменты.

— Сегодня отличный улов! Покупайте, не скупитесь!..

— У нас лучшее мясо! Только сейчас специальная скидка тридцать процентов!..

На большой площади с самого утра какие-то люди пели и танцевали, отчего всё происходящее походило на какой-то фестиваль. Оглядевшись, я заметил тату-салон, шатёр гадалки и даже специализированные магазины музыкальных инструментов и детских книжек. Эта невероятная суета слегка ошеломляла.

Но больше всего меня поразило то, как горожане относились к Вульфу.

— О-о, Вульф! Давненько не виделись! Мне тут как раз завезли детальки, которые могут пригодиться для твоих изобретений, забирай!

— Ага, загляну к тебе позже.

— Вульф-сан! Ой-ой, а что это за детишки с вами? Уж не ваши ли внуки?

— Идиотка! Они просто нахлебники!

— Ой, вот как. Надо же, какие славные дети. Возьмёте немного яблок? Ради таких малышей сделаю вам скидку.

— Ого, раз такое дело, с благодарностью приму.

Куда бы мы ни пошли, с Вульфом то и дело кто-нибудь заговаривал.

Судя по всему, в этом городе Вульф был весьма известной личностью.

И поскольку мы пришли с ним, многие горожане обращали на нас заинтересованные взгляды.

И никто... никто не смотрел на нас с отвращением или презрением.

— Ну что, немного успокоились? — с привычной, мягкой улыбкой спросил Вульф. От его утренней холодности не осталось и следа. — Около семнадцати лет назад этот город оказался на грани уничтожения... из-за одного паршивого пирата. После того инцидента горожане придумали девиз: «Город, где каждый может радоваться. Город, где каждый может быть добр». Поэтому никто в городе не станет воротить нос только из-за того, что увидел говорящего белого медведя. Они стараются встречать всех прибывших сюда так тепло, как только могут. Таков дух этого города.

— Старикан... ты с самого начала знал, что так будет? — спросил я.

— Ещё бы. Я гениальный изобретатель, мне по силам предвидеть будущее хотя бы на шаг вперёд.

— Тогда мог бы объяснить всё заранее!

— Пф. Даже если бы я попытался всё объяснить на словах, вы бы мне не поверили, и ваш страх никуда бы не исчез... Чужая доброта не имеет смысла, пока не столкнёшься с ней лично.

Вульф был абсолютно прав.

Даже скажи он нам заранее, что здесь безопасно, мы бы всё равно не поверили.

Но когда мы оказались в этом шумном городе и прохожие так запросто к нам обращались, казалось, что весь наш недавний страх и тревога испарились без остатка.

— Ладно, а теперь пойдём поздороваемся с местным полицейским. Если вы, сопляки, собрались здесь работать, то нам нужно получить разрешение.

Пройдя через площадь, мы оказались перед небольшим кирпичным зданием. Видимо, это и был местный полицейский участок.

— Радд! Ты здесь?!

В ответ на зов из здания вышел мужчина. На нём была красная униформа, а на поясе висел меч. Судя по всему, полицейский.

— М-м? Вульф, ты ли это?! Надо же, какая редкость — ты сам ко мне пожаловал.

— У меня к тебе просьба. Не разрешишь ли ты этим ребятам работать в городе? Я тут за ними приглядываю.

— Приглядываешь? Ты? С чего бы вдруг такая щедрость?

— ...Пф, не ищи тут глубокого смысла. Я дал им крышу над головой, а они работают на меня. Обычное правило «услуга за услугу».

— ...Ну, пусть будет так. Вот, распишись здесь как их опекун. А потом можете спокойно идти искать нанимателей.

После того как Вульф расписался, мы тоже вписали свои имена.

На одной бумаге в ряд стояли все наши имена. Прямо как у семьи.

И от этого почему-то...

— Послушай, Вульф, — Радд позвал старика чуть более тяжёлым голосом.

— М? Чего тебе?

— Ты не думал о том, чтобы вернуться в город?.. Все будут только рады. И твоим малышам здесь точно будут рады и встретят с добротой.

— ...Ха-ха. Уж уволь. Мне по душе моя нынешняя жизнь. Да и в городе я не смогу вдоволь проводить эксперименты и мастерить изобретения. Такому старикашке, как я, самое место — тихонько жить на окраине острова.

— ...Ясно. Больше я ничего не скажу. Но если вдруг передумаешь, дай знать.

— Пф. Приму только твою заботу, а от остального откажусь.

В тоне Вульфа чувствовалось какое-то одиночество, но я не смог подобрать правильных слов, чтобы это описать.

Затем мы по очереди рассказали Вульфу о том, какую работу хотели бы выполнять, и отправились по подходящим местам.

Я — в городскую клинику.

Бепо — на стройку, где пригодится его огромная сила.

Пенгвин — официантом в ресторан.

Шачи — помощником на побегушках в парикмахерскую.

Вульф сопровождал нас повсюду, обстоятельно и вежливо объясняя нанимателям, что мы — порядочные ребята, которым вполне можно доверять работу.

Благодаря этому нас всех наняли без малейших проблем. Всё прошло настолько гладко, что становилось даже как-то тревожно: а разве может всё складываться настолько удачно?

— Я всегда мечтал работать парикмахером! Как подсмотрю их приёмчики, буду вас всех стричь!

— Шачи ловко работает руками, так что ему это наверняка подойдёт. Эх, я тоже хотел попробовать себя в роли официанта, но немного переживаю, справлюсь ли с обслуживанием клиентов. Надеюсь, среди поваров там не окажется каких-нибудь страшных типов...

— Работа на стройке... Интересно, мне дадут попользоваться дрелью или экскаватором?! Я всегда мечтал поуправлять такими механизмами...

Эта троица так радовалась, напрочь позабыв о своих утренних страхах.

Боже, ну и дела.

Впрочем, сказать, что я сам не был воодушевлён, было бы ложью.

Мне сказали, что поначалу придётся выполнять в основном мелкие поручения, но я искренне радовался возможности прикоснуться к медицине в настоящей клинике.

Я вспомнил счастливые лица родителей, когда им удавалось вылечить пациента.

С тех пор прошло много времени, но от мысли, что я смогу работать в той же среде, что и они, глубоко внутри разливалось приятное тепло.

— Хм, но всё равно как-то страшно: вдруг я напортачу и на меня будут ругаться... — пробормотал Бепо.

— Не переживай, Бепо. Когда ты заявишься весь избитый и в крови, я лично вылечу тебя в клинике.

— То есть ты заранее уверен, что я сильно покалечусь?! Ай-ай!

Ха-ха. А ведь весело.

Я даже представить себе не мог, что смогу вот так смеяться в ситуации, когда мне предстояло тесно взаимодействовать со взрослыми.

Как бы ни было досадно это признавать, но, казалось, старикану и впрямь стоило сказать спасибо.

...И тут я заметил, что Вульф, который ещё секунду назад разделял наше веселье, вдруг помрачнел.

— Нам нужно зайти ещё в одно место. За мной, сопляки.

С этими словами Вульф зашагал в направлении, совершенно противоположном входу в город.

— В чём дело, Вульф? Мы ведь уже купили и винты, и катушки, и всё остальное для твоих изобретений. Разве мы не идём домой?

— И продукты с бытовыми вещами тоже купили, — заговорили Шачи с Пенгвином, но Вульф ничего не ответил, продолжая идти прямо. Ничего не понимая, мы поплелись за ним следом.

— Слушай, а ведь это направление...

— Ага...

Сзади послышались тонкие, дрожащие голоса Шачи и Пенгвина. Они явно занервничали и стали озираться по сторонам.

Вскоре Вульф остановился. Прямо перед нами возвышался невероятно огромный, роскошный особняк.

Что это? Тут живёт какой-то его друг?

— Почему мы... здесь...

Повернув голову, я увидел, что Пенгвин побледнел как полотно.

— Какого чёрта... я же думал, что больше никогда в жизни не увижу это место...

Голос Шачи тоже дрожал.

...Ах, вот оно что.

Посмотрев на их реакцию, я всё понял.

Это место... тот самый дом дяди, в котором жили Шачи и Пенгвин.

— Что всё это значит, Вульф?! Зачем ты привёл нас в такое место!!! — почти срываясь на плач, закричал Шачи.

— Шачи, Пенгвин. Пусть вас и заставляли силой, но факт остаётся фактом — вы были соучастниками преступлений. Если пустить всё на самотёк, рано или поздно в городе найдутся те, кто об этом узнает. И тогда доверие к вам рухнет. Именно поэтому нам нужно расставить все точки над «ё» прямо сейчас.

— Н-но! Я... у меня не хватит смелости поговорить с этими людьми... с дядей и тётей... у меня уже ноги подкашиваются...

Шачи стиснул зубы, изо всех сил стараясь сдержать слёзы.

И тут...

— Всё будет хорошо.

Вульф положил руки на плечи Шачи и Пенгвина, словно обнимая их с двух сторон.

— Вы просто стойте и смотрите. Дальше — моя работа. Работа взрослого.

Бросив короткое «верьте мне», Вульф распахнул ворота особняка и постучал во входную дверь.

Вскоре на пороге появилась женщина в форме горничной.

— Э-э, вы к кому?..

— Моё имя — гениальный изобретатель Вульф. Прошу прощения за внезапность, но я бы хотел поговорить с хозяином этого дома.

— Эм... но без предварительной договорённости...

— Я привёл Шачи и Пенгвина! Просто передай ему это!

— П-поняла!..

Горничная скрылась внутри. Спустя некоторое время к нам вышел мужчина, облачённый в золотой костюм и с ног до головы увешанный дорогими драгоценностями.

— О-о-оу, и правда, Пенгвин и Шачи! Что такое, дедуля, ты специально притащил их обратно ко мне?

Хоть я и слышал его впервые, но подобный голос был мне прекрасно знаком.

Именно таким тоном говорят взрослые, когда хотят кого-то высмеять или унизить.

Я мгновенно осознал: передо мной стоял тот самый ублюдок, обращавшийся с Шачи и Пенгвином как с инструментами.

— Для начала уточню: ты ведь дядя Шачи, я не ошибся?

— А-а, именно так. Опекун Шачи и Пенгвина. Да-да, признаться, когда эти сопляки внезапно сбежали, у меня прибавилось хлопот. Спасибо, что взял на себя труд привести их обратно.

С этими словами мужик в золотом костюме попытался подойти к Шачи и Пенгвину.

Но Вульф преградил ему путь, встав между ними.

— М-м-м? В чём дело? Долгожданное воссоединение семьи же. Да и сопляки, должно быть, натерпелись страху, сбежав из дома, так что я хочу поскорее впустить их внутрь и успокоить.

— ...Я не собираюсь отдавать их тебе.

— А? Ты что несёшь, старикан? Совсем из ума выжил? А-а-а... ну конечно, ну конечно! Не станешь же ты притаскивать мне сопляков, не ожидая ничего взамен! Сколько тебе заплатить? Пятьсот тысяч белли? Миллион белли? Ты привёл ко мне такие удобные инструменты. Я щедро тебя вознагражу!

— «Инструменты», говоришь?..

Брови Вульфа поползли вверх.

В его глазах читался такой убийственный гнев, какого я никогда прежде у него не видел.

— К твоему сожалению, я привёл их сюда вовсе не для того, чтобы вернуть вам.

— Чего?

— Вы заставляли Пенгвина и Шачи совершать преступления. От контрабанды оружия до ограбления ювелирных магазинов. Это правда?

— ...Тц! Ах вы мелкие ублюдки! Так вы всё разболтали?! Ну вы и дряни... видимо, я вас слишком мало воспитывал!

Мужик впал в ярость и замахнулся кулаком на Пенгвина и Шачи.

Парни, судя по всему, настолько привыкли к этому кошмару, что просто оцепенели, не в силах даже попытаться увернуться.

Однако Вульф с лёгкостью перехватил его кулак.

— Эй, пусти, старик!.. Тц! Д-да что с ним такое... откуда такая силища... П-пусти! Ты мне руку раздавишь!

— И вот так ты раз за разом избивал этих детей?..

— ...Ну да! И что с того?! Это я дал крышу над головой этим жалким сиротам! Это я нашёл применение этому мусору, отбросам общества! А если ошибутся — так и изобью! Именно так из них и получатся полезные инструменты! Превратить обычный мусор в первоклассный инструмент! Разве это не благое дело?!

...Меня начало трясти.

И вовсе не от страха.

Гнев за то, что Шачи и Пенгвина... что моих накама смешивали с грязью, закипал в самом низу живота и рвался наружу.

— А ну заткнись!!!

Сам не осознавая как, я сорвался на крик.

Ярость и горечь смешались воедино, и я больше не мог сдерживать эмоции.

— Они — мои драгоценные подчинённые! Какая-то мразь вроде тебя не имеет права называть их инструментами!!!

— Ло-сан... — донёсся до меня всхлипывающий голос Шачи.

— Да ты... вообще понимаешь, что они чувствовали?! Потерять родителей... Остаться без единого взрослого, на которого можно опереться... Когда тебя силой заставляют творить грязные дела... Ты хоть понимаешь, насколько это невыносимо больно?!

— Много ты понимаешь, сопляк... Слушай сюда! Это я взял их к себе! Дал им дом, кровать, еду! Да, пускай эта еда больше напоминала корм для крыс... но для такого мусора и этого предостаточно!

— Ах ты ж!..

Не в силах больше это терпеть, я бросился на него с кулаками.

Но ещё до того, как я успел добежать…

— Довольно. Заткнись.

…кулак Вульфа намертво впечатался в живот мужика.

— О... гха...

Мужик рухнул лицом вперёд и потерял сознание.

А затем...

— Шачи! Пенгвин! — во весь голос закричал Вульф. — Вы никакие не инструменты! Не мусор! И не лишние в этом мире! Для меня вы — важные соседи по дому!.. И вам нет ни малейшей нужды принимать слова этого ублюдка близко к сердцу!

Мы с Бепо так и стояли как вкопанные, пока Шачи и Пенгвин упали на колени и плакали.

У меня была гора того, что я хотел высказать, но Вульф просто украл у меня все слова.

— Вульф! Что стряслось?!

Услышав шум, к нам, тяжело дыша, подбежал Радд — тот самый полицейский, которого мы недавно встретили.

— О, как раз вовремя, Радд... Этот человек и его жена, которая, должно быть, сейчас в доме. Они заставляли этих детей заниматься контрабандой оружия и грабежами в городе. Я хочу, чтобы ты немедленно обыскал их дом.

— !.. Об этом доме давно ходили дурные слухи... Но я не могу вломиться туда без улик...

— Пф! Улик предостаточно. Вот, это документы организации, у которой этот человек закупал оружие и нелегальные наркотики. Названия наркотиков, объёмы, имена — всё расписано от и до.

— Откуда у тебя это?!

— Я просто весь последний месяц собирал информацию у горожан и выследил убежище организации. Ну, вчера, когда отбирал эти бумажки, пришлось устроить небольшую потасовку.

— Хлам-я, так вот какие у тебя были дела в городе...

— Пф. Не думал, что на поиски их убежища уйдёт целый месяц. Вдобавок ко всему пришлось драться сразу с пятерыми. Сплошная морока.

...Так вот ради чего он всё это время чуть ли не каждый день бегал туда-сюда...

Да ещё и дрался сразу с пятерыми... Неужели этот старикан настолько силён?..

— Этого более чем достаточно для обыска. Подожди немного, я сейчас вызову людей.

Вскоре собралось множество полицейских, которые вошли в дом.

Как Вульф и говорил, в комнатах дяди и тёти Шачи нашли кучу доказательств их преступлений. И не только то, о чём рассказывали Шачи и Пенгвин: судя по всему, они планировали похищать детей и продавать их за пределы острова.

Оба были арестованы на месте и уведены полицией.

— Прости, что заставил тебя возиться с этим, Вульф.

Сняв шляпу, Радд почтительно поклонился.

— Пф. Просто эти сопляки работали куда усерднее, чем я ожидал. Вот я и решил выплатить им бонус, только и всего.

— А ты совсем не изменился. Вечно выбираешь пути, где все тяготы достаются тебе одному.

— Не твоё дело. Меня вполне устраивает моя нынешняя жизнь.

Услышав это, Радд рассмеялся.

Вульф же скривил губы, отвёл взгляд и старался не показывать нам своё смущённое лицо.

— Вульф!.. — бросились к нему Пенгвин и Шачи.

— Ох, сопляки... Простите, что заставил вас смотреть на такое неприятное зрелище. Но теперь, когда всё, что они творили, выплыло наружу, никто не станет вас ни в чём винить. Можете спокойно работать.

Вульф присел перед ними на корточки.

А затем положил правую руку на голову Шачи, а левую — на голову Пенгвина. И энергично взлохматил им волосы.

— В этом мире больше не осталось людей, которые будут вас пугать.

Не успел он договорить, как Пенгвин и Шачи бросились Вульфу на грудь и громко разрыдались. А тот, радостно улыбаясь, обнимал этих двоих, измазанных в соплях и слюнях.

— Ло-сан... Получается, Вульф с самого начала всё это время старался ради нас?.. — спросил Бепо.

— ...Кто знает, — бросил я в своей обычной грубоватой манере.

Но о таком не было нужды даже думать, ведь ответ был и так предельно ясен.

Затем мы покинули город, и, казалось, нас провожала огромная толпа. Как и утром, багги ехал, громко ревя двигателем. Этот звук казался на удивление успокаивающим.

— Фу-ух. Ну и денёк, столько всего произошло. Для моих старых костей это перебор. Но слушайте сюда, сопляки! Настоящая работа начнётся завтра! Безупречно справляться и с домашними обязанностями, и с работой в городе — дело не из лёгких! Если расслабитесь и напортачите, отведаете моих кулаков!!

Мы все дружно ответили, что поняли. Но, признаться, я и правда жутко устал. И даже больше, чем физически, я вымотался морально. Встретить столько разных взрослых и общаться с ними больше, чем когда-либо прежде... пожалуй, это было вполне ожидаемо. И всё же, ощущения оказались вовсе не плохими.

— Эй, Вульф, — внезапно заговорил Бепо.

— М? Чего тебе, Бепо?

— Полицейский недавно тоже об этом спрашивал, но... ты совсем не хочешь жить в городе? Тебя там все так любят, да и за покупками ходить было бы проще. Сплошные плюсы ведь.

— Я же говорил. Мне по душе моя нынешняя жизнь. К тому же, если я буду жить в городе и во время эксперимента устрою гигантский взрыв, что тогда? И вообще... нет, забудь. В любом случае, мне лучше не жить в том городе.

В его последней фразе проскользнула такая грусть, что нам показалось неправильным лезть ему в душу, и мы не стали больше ни о чём расспрашивать. Точно так же, как у меня и у ребят было своё прошлое, Вульф наверняка тоже нёс на себе груз прошлого, которое понимал лишь он один. И пытаться силой влезть туда было бы неправильно.

— Н-но! — громко выкрикнул Пенгвин с заднего сиденья. — Я так рад, что ты нас спас! Сначала мне было страшно... но благодаря тебе, Вульф, я понял, что в мире есть взрослые, которым можно доверять!!

— И я! — подхватил Шачи. — С тех пор как мы стали жить все вместе, я притворялся, что забыл об этом, но где-то в глубине души всё равно боялся, что однажды дядя с тётей придут за нами. Но теперь! Благодаря тому, что ты сделал для нас, Вульф, мы в безопасности! Спасибо тебе!!!

Услышав это, Вульф густо покраснел, что-то невнятно пробормотал, а затем...

— Пф, обычная услуга за услугу, — только и смог пробурчать он в ответ.

***

Наша жизнь стала весьма насыщенной.

По утрам мы садились на собранные Вульфом электровелосипеды (старикан порывался назвать их «Супер-Комета», но мы единогласно отвергли эту идею) и отправлялись в город, а после работы возвращались домой. Затем занимались готовкой, стиркой, а в некоторые дни — работали в огороде или помогали Вульфу с его изобретениями. Одно только это сильно выматывало, но мы всё равно старались выкраивать время для собственных тренировок и учёбы.

Шачи и Пенгвин уже довольно сносно обращались с мечами и пистолетами, а Бепо не только зубрил навигацию, но и начал тренировать боевые искусства. Я не знал, было ли это связано с тем, что он из племени минков, но, как бы там ни было, Бепо схватывал всё на лету. Недавно я ради интереса попросил его пробить мне удар ногой с разворота, и, честно говоря, испугался — не будь я начеку, меня бы точно сдуло от такой мощи.

Но даже в такой суматошной повседневности у нас было одно нерушимое правило: завтракать и ужинать мы должны все впятером. Пускай мы и занимались каждый своим делом, одно лишь наличие времени, когда мы все вместе сидели за столом, дарило мне чувство, что мы по-настоящему связаны друг с другом.

Работа в городе оказалась куда увлекательнее, чем я себе представлял. Клиника, в которой я работал, была совсем небольшой — только один врач и одна медсестра, — но я многому там научился. В особенности щедр на знания был сам доктор. Он рассказывал о пациентах, которых встречал; о трудноизлечимых болезнях; о том, как однажды сам упал в обморок от анемии прямо посреди операции; о медицинских порядках в других странах; о болезнях и хирургических техниках, о которых я слышал впервые... И всё это захватывало меня с головой.

Хоть я и не особо умел общаться с пациентами, доктор, казалось, высоко оценил мои знания и навыки, и вскоре даже начал доверять мне проведение несложных операций.

Проводить операции было весело.

И дело было вовсе не в том, что мне нравилось резать людей. Просто возможность вернуть здоровье тем, кому больно, тем, кто страдает от недуга, приносила мне непередаваемую радость.

— Ло-кун, из тебя наверняка выйдет хороший врач, — однажды со смешком обронил доктор.

Хороший врач, значит.

Какой он?

Тот, кто виртуозно проводит операции? Кто отлично разбирается в лекарствах? Или тот, кто зарабатывает кучу денег?

Наверное, ни один из этих вариантов не будет ошибкой, но мне казалось, что свести всё к одному-единственному ответу невозможно.

Наверное, это был ответ, который мне предстояло неспешно искать в будущем.

Как-то вечером, когда мы все вместе дурачились в комнате, Пенгвин выложил нам слух, который услышал в городе.

— Слушайте, сегодня клиенты в ресторане болтали о какой-то «Легенде о сокровищах острова Сваллоу».

— Сокровищах?! На этом острове есть сокровища?! — взволнованно клюнул на наживку Бепо.

— Ага. Говорят, шестьдесят лет назад на этот остров приплыла какая-то очень известная пиратская команда. Но во время плавания они подхватили какую-то болезнь и в итоге все до единого здесь и померли. А перед смертью их капитан спрятал свои сокровища где-то на острове.

— Хм-м, было бы занятно, окажись это правдой. Но верится с трудом, что за шестьдесят лет их так никто и не нашёл.

— Ло-сан! Ну что ты всё веселье портишь! Они существуют... сокровища точно существуют! Мы заживём роскошно и беззаботно...

— Успокойся, Бепо. Тебя слишком ослепила жажда наживы. Это просто слух, не принимай всё так близко к сердцу.

— А, раз уж мы о слухах, я тоже слышал кое-что интересное, — встрял Шачи. — Говорят, у берегов этого острова водится «ласточка, летящая под водой».

— Что за бред? В смысле «летящая» под водой, а не плывущая? — хмыкнул я.

— А вот это уже не такая старая байка. За последние несколько лет рыбаки не раз видели огромную ласточку под водой, когда выходили в море. И, по слухам, всякий раз, когда она появляется, над всем островом разносится громкий крик.

Ласточка под водой и громкий крик, значит...

...Погодите-ка.

— Что такое, Ло-сан? Чего ты так нахмурился? — заглянул мне в лицо Бепо.

— Да так... кажется, я мог слышать этот крик.

— Э-э-э?! Серьёзно?!

— Ага. Недавно у меня был выходной, и я остался дома один. Случилось это примерно после полудня... Я махал мечом на улице, как вдруг ни с того ни с сего раздался пронзительный, звенящий звук. Он затих где-то через минуту, но напугал меня знатно.

— Офигеть! Значит, «ласточка, летящая под водой» и впрямь существует! — радостно завопил Пенгвин.

— Ну, не знаю... На крик птицы это было совсем не похоже...

— Раз это необычная ласточка, то и крик у неё должен быть необычным!

— Точняк! А раз история про «ласточку, летящую под водой» — правда, значит, и «Легенде о сокровищах острова Сваллоу» тоже можно верить! — Шачи тоже не на шутку разгорячился.

И после этого, вплоть до самого сна, мы болтали о том, как бы нам поймать эту ласточку и где могли бы быть спрятаны сокровища. В этих разговорах было что-то, щекочущее дух авантюризма, и, признаться, я и сам, сам на себя не похожий, увлечённо участвовал в обсуждении.

Я не знал, правда ли это всё или просто выдумки, но даже сама возможность вот так фантазировать и с предвкушением ждать чуда казалась мне не такой уж плохой вещью.

***

«О, это же Бепо и остальные...»

Закончив работу в клинике и возвращаясь домой на велосипеде, я заметил эту троицу у въезда в город.

— О-о, Ло-сан! — помахал мне рукой Шачи.

— Ага. Вы чего тут делаете?

— Да так, мы все случайно закончили работу в одно время, вот и решили подождать тебя.

— Вот как. Ну, раз такое дело, давайте устроим гонку до дома. Кто приедет последним — всю следующую неделю моет туалеты и готовит завтрак.

— О-о-о! — хором отозвались они.

Стоит изо всех сил налечь на педали, как от встречного ветра становится немного зябко. Однако в пылу гонки кровь разгоняется так стремительно, что о холоде тут же забываешь.

Дорогу, которая обычно занимает около часа, мы промчали вдвое быстрее.

— Отлично, я первый! — невольно вскинул я кулак в победном жесте.

Оглянувшись, я увидел, как за мной едут Шачи, Пенгвин и Бепо именно в таком порядке. Так мы все и финишировали, и последнее место досталось Бепо.

— Ха-ха-ха. В велогонке одной только силой ног не победишь, Бепо. Но ты и правда никак не научишься нормально ездить. Твой велик так вилял, что смотреть было страшно — того и гляди упадёшь.

— Угу... И правда, кто я такой, если даже с велосипедом справиться не могу... Пожалуй, отправлюсь-ка я в странствие, чтобы переосмыслить свою жизнь...

— Да хватит хандрить по каждому поводу!! Твоя дурная привычка раскисать тоже никуда не делась!!

Кое-как растормошив впавшего в глубокую депрессию Бепо, мы вошли в дом.

Вульф к этому времени уже давно должен был вернуться. Хотелось поскорее сесть за ужин.

— Э-эй, Хлам-я! Мы дома! — крикнул я. Но ответа не последовало.

Ещё не вернулся?

Странно. Хоть Хлам-я и казался неряшливым и грубоватым, он редко нарушал установленный им же самим график.

Может, с головой ушёл в изобретательство?

— Что будем делать? Может, для начала ужин приготовим?

— Давай. Мы сегодня как раз отличную рыбу купили... Погоди, Ло-сан. Что это там?

— М?

Я проследил за взглядом Пенгвина.

За окном, со стороны нашего огорода, густыми клубами поднимался чёрный дым.

У меня появилось дурное предчувствие.

— Эй! Идём проверим!

Мы выскочили через заднюю дверь и со всех ног рванули к огороду.

Там находилось нечто, похожее на самолёт. Эта штуковина извергала огонь и дым, а рядом... в луже собственной крови лежал Вульф.

— Старикан!!!

Я мгновенно бросился к Вульфу и проверил его состояние.

Сильное кровотечение, без сознания. Дыхание поверхностное, пульс слабый. Состояние крайне критическое.

Человек оказывается на грани смерти, если теряет около тридцати процентов крови... На первый взгляд, Вульф потерял примерно столько.

Нельзя терять ни секунды.

— Старикана понесу я! Бепо! Вскипяти воду! Пенгвин! Подготовь операционный стол, куда мы его положим! Шачи! Достань все мои хирургические инструменты!!

— П-поняли!!!

— Ло-сан, инструменты готовы! И дезинфекцию тоже провели! Когда я внёс Вульфа в дом, посреди гостиной уже был подготовлен операционный стол.

Уложив старика, я принял у Шачи хирургические инструменты.

— Насколько у старика серьёзные раны?.. — с тревогой в голосе спросил Бепо.

Мне хотелось ответить, что ничего страшного, но я не мог вымолвить ни слова.

Состояние было ужасным. Судя по всему, он находился на борту того самолёта, что рухнул на огород.

Травма головы была не столь серьёзной, но он потерял очень много крови, а главное — его внутренности превратились в кровавое месиво. От удара при падении несколько органов разорвало, к тому же виднелись следы от пронзивших его обломков самолёта.

Мягко говоря, это была тяжелейшая травма, после которой обычно не выживают.

— Угх... — едва слышно, на одном выдохе, простонал старик. — Это ты, Ло?..

— Пока помалкивай. Спи спокойно.

— Что, я ранен?.. Эх... думал сделать вам игрушку, вот и проводил испытания электрического самолёта... но меня подхватило порывом ветра, и я разбился... М-да, так я опозорю звание гения...

— А ну тихо! Я потом послушаю все твои байки столько, сколько влезет!

— Ло-сан, что делать?! Может, срочно сбегать в город за врачом?..

— Нет, Пенгвин. До города почти час пути в одну сторону. У нас нет столько времени.

— Тогда как же быть...

— Я всё сделаю.

— Ло-сан...

— Операцию проведу я, — заявил я так твёрдо, как только мог.

Я начал осматривать повреждения.

Чёрт, кровь хлестала не переставая, в таком состоянии даже нормально разглядеть, какие именно органы задеты, было почти невозможно.

— Шачи! Пенгвин! Срочно нужно переливание! Я беру вашу кровь!

— Понял!

— Ясно!

Я быстро подготовил всё для переливания и пустил кровь Шачи и Пенгвина в тело Вульфа, но это не тянуло даже на временную меру. Если срочно не зашить раны, старикан в два счёта мог умереть от геморрагического шока.

...Но с моими глазами было невозможно определить, где и какие повреждения.

Даже если бы я смог найти все раны, мне ни за что не хватило бы скорости, чтобы успеть их зашить.

Ту-дум — тяжело ухнуло в груди сердце.

Дышать стало тяжело, словно грудную клетку сдавило тисками. От ужаса у меня тряслись руки и ноги.

Операции Пенгвина и Шачи даже близко не стояли по уровню сложности — там всё не висело на волоске

Но теперь всё обстояло иначе. Здесь требовались невероятно высокий уровень анализа и ювелирная техника.

Справлюсь ли я? Страшно.

Такое со мной было впервые.

От моих действий зависело, будет ли человек жить или умрёт. От одной этой мысли у меня кружилась голова, а земля уходила из-под ног.

Что делать? Думай.

Думай.

Дыхание сбилось. Меня прошиб пот. Мысли путались всё сильнее.

Нельзя, если так пойдёт и дальше, то он умрёт. Вульф умрёт, что же делать...

…И тут кто-то крепко сжал мою левую руку.

Обернувшись, я увидел Пенгвина, Шачи и Бепо: еле сдерживая слёзы, они втроём накрыли мою ладонь своими руками.

— Прости, Ло-сан... Сейчас от нас нет никакого толку... Нам остаётся только полностью довериться тебе... Но ты справишься, Ло-сан! Ты спас меня и Пенгвина, так что всё будет хорошо!.. Прости, что сваливаем всё на тебя... но умоляю, Ло-сан! Спаси старика!!

Услышав голос Шачи, я почувствовал, как моя паника куда-то испарилась. Тепло их рук передавалось мне через левую ладонь. Оно было воплощением их искреннего желания спасти Вульфа…

Верно. Мне ведь с самого начала не в чем было сомневаться.

Другого выхода просто не было — а значит, и смысла думать о возможном провале тоже. Я просто должен был вложить все силы в то, чтобы провести эту операцию.

Мои конечности больше не тряслись.

— Всё будет хорошо. Отойдите... И просто верьте в меня.

Тепло рук Бепо и остальных покинуло мою ладонь.

Я сделал глубокий вдох и...

— Room.

...развернул свои способности. Куполообразная плёнка накрыла всю комнату.

— Э-э, что это такое?!

— Это то самое, что было при нашей первой встрече с Ло-саном...

— Точно, он ведь использовал это, когда спасал меня!

Объяснения могли подождать.

— Ло, эта сила...

— Помалкивай, Хлам-я! Я обязательно... обязательно тебя спасу!

Введя старикану наркоз, чтобы он уснул, я сконцентрировался внутри Room.

— Scan!..

Увидел.

Я как на ладони увидел, какие именно внутренние органы повреждены. Кишечник порван. Желудок разорван. В печень воткнулся кусок металла. Я видел всё!..

— Takt!!!

Одновременно с моим криком пять скальпелей, лежавших сбоку от операционного стола, взмыли в воздух. Вдобавок я и сам взял скальпель в правую руку.

— Погнали!..

Используя шесть скальпелей, включая тот, что был у меня в руке, я приступил к операции Вульфа. Инструменты двигались в точности так, как я себе представлял. И игла с нитью для наложения швов, и зажимы, и расширители. Внутри Room я мог управлять ими абсолютно свободно.

С этим я смогу!..

Разрезая печень скальпелем, я одновременно зашивал рану на желудке, останавливал кровотечение из бедренной артерии, извлекал пронзившие лёгкое рёбра, вытирал хлещущую отовсюду кровь, следил за переливанием и восстанавливал первоначальную форму растерзанных почек.

Отлично... дело идёт. Кровотечение уменьшилось, дыхание тоже выровнялось.

Получается! У меня получается!..

Но стоило мне об этом подумать...

— Уа-а-ах!

…как меня пронзила резкая головная боль. Невероятно сильная, жуткая боль, будто кто-то изнутри лупил молотком по черепу. Пусть я и тренировался, но, видимо, это была расплата за то, что я резко использовал способности на полную катушку!..

Плохо. Я сейчас потеряю сознание. Ноги совсем не держат!..

Не выпуская скальпеля из руки, я рухнул на колени.

— Ло-сан!

— Всё... нормально. Не... переживайте.

Им совершенно не о чем было беспокоиться. Я должен был устранить все причины, заставлявшие их смотреть на меня с такой тревогой.

Я не сниму Room. Takt я тоже не отменю.

«Услуга за услугу», — так говорил Вульф. Казалось, кредо старика заключалось в том, что он ничего не делает, если не получает чего-то взамен. Но это не имело никакого значения. Я просто следовал порыву, возникшему в моей груди. Передо мной был умирающий пациент — старик, который заботился обо мне всё это время. Значит, я просто должен был вложить все свои силы в то, чтобы вылечить его. Как врач, я просто должен был продолжать стоять на ногах!!! Мне не нужна была ни отдача, ни награда. Я не хотел, чтобы Вульф умер — одного этого желания было достаточно, чтобы моё тело продолжало двигаться.

«Выживи», — молился я, чувствуя, как кружится голова. Не знаю, существует ли какой-то там Бог, но если да, то я от всего сердца молил его хотя бы сейчас оказаться на моей стороне. Я больше не желаю... чтобы дорогие мне люди умирали!..

Не падай. Не шатайся. Осталось совсем немного.

— Только попробуй умереть... Хлам-я!!!

Обработка ран была почти завершена. Оставалось только зашить живот.

Ослабевшими руками я взял иглу с нитью и начал сшивать разрезанный живот. Кровотечение из конечностей и груди тоже удалось полностью остановить.

— Операция... завершена, — измождённо произнёс я. — Упс... Чёрт.

Правое колено внезапно подогнулось, и я начал заваливаться назад… но накама подхватили меня.

— Ло-сан!

— Я в порядке. Просто голова закружилась после операции.

— Старик ведь выживет?!

— ...Не знаю. Операция прошла почти идеально. Но он с самого начала потерял слишком много крови. Теперь остаётся полагаться лишь на его жизненную силу.

Мы поставили в ряд четыре стула и уселись прямо рядом со стариканом. Никто не знал, в какой момент его состояние может резко ухудшиться.

Я бросил случайный взгляд в сторону. Бепо, Шачи, Пенгвин — они наверняка жутко устали, но, не показывая ни капли утомления, просто серьёзно смотрели на лицо Вульфа. Никто из них не проронил ни слова жалобы.

...А из них вышли весьма неплохие подчинённые.

Три часа, четыре, пять... Время просто текло. В обычный день мы бы уже давно спали, но сейчас ни в одном глазу не было ни намёка на сонливость.

— Ло-сан, может, тебе лучше немного отдохнуть? Мы будем внимательно следить, и если что-то случится, сразу же разбудим тебя, — предложил Бепо.

— Не неси чепухи... Разве может босс спокойно дрыхнуть, спихнув всё на подчинённых.

Больше никто ничего не говорил. Но, как ни странно, у меня была твёрдая уверенность в том, что все мы в тот момент думали об одном и том же: «Выживи».

С начала операции прошло двенадцать часов.

В окно пробились солнечные лучи, послышалось пение птиц. Наступило утро. Свет, пробившийся сквозь щель в шторах, осветил лицо Вульфа. И словно откликнувшись на это…

…старикан открыл глаза.

Мы невольно переглянулись.

— ...М-а... уже утро...

Тихо, невероятно уставшими голосами ребята забормотали:

— Живой?..

— Говорит?..

— Спасён?..

И тут же наши радостные вопли слились в один:

— У-О-О-О-О-О-О-О-О-О!!

Я и сам не заметил, как закричал во всё горло.

— Получилось! Ло-сан просто невероятен!!! Старик вернулся к жизни! — широко улыбаясь, проревел Пенгвин.

Ну, вообще-то он и не умирал.

— Чего расшумелись... Я уж думал, что попал на небеса, а тут до боли знакомые сопляки орут... Неужто я жив?

— Пф. Ну и живучесть. А я уж было собирался готовиться к похоронам.

— Ло... это ты меня спас?

— Это не только моя заслуга. Бепо, Шачи, Пенгвин — все они помогали… Не будь здесь хоть кого-то из них, я бы ни за что не смог успешно провести операцию.

— ...Вот как.

Сказав пару слов, Вульф почти сразу же снова провалился в сон. И это неудивительно, ведь его силы были истощены до предела. На всякий случай я ещё раз проверил пульс и состояние швов, но никаких проблем не обнаружил.

…Я смог спасти человеческую жизнь.

Неведомое доселе чувство абсолютного удовлетворения разлилось по всему телу.

***

Вскоре после того, как Вульф очнулся, Пенгвин сбегал в город и привёл доктора из клиники. С помощью привезённого оборудования он осмотрел Вульфа.

— Внутреннего кровотечения нет. Пульс тоже в норме. Остаётся только следить, чтобы не было осложнений... Ло-кун, эту операцию провёл ты?

— Ага.

— Идеальная работа. Я и раньше это понимал, но у тебя невероятный талант.

— ...Спасибо, конечно.

Было как-то даже неловко. Похоже, я вообще не особо привык к тому, чтобы меня хвалили.

По прогнозам доктора, для полного выздоровления Вульфу требовалось около двух месяцев.

По-хорошему, мне бы хотелось всё это время сидеть дома и приглядывать за ним, но так тоже было нельзя. Доктор сказал, что я могу взять отгулы, однако, понаблюдав за состоянием старика около недели, я решил возобновить работу в клинике.

И всё же оставлять дом совсем пустым было бы неправильно, поэтому мы скорректировали наши графики так, чтобы кто-то один всегда оставался с Вульфом.

— Да я уже здоров! Идите работайте и ни о чём не переживайте!

Как и ожидалось, Вульф начал ворчать, но мы это просто проигнорировали.

Если бы у него начался шок, а никого не оказалось бы рядом, нам стало бы уже не до смеха.

Заботясь о старике, мы продолжали исправно выполнять свои повседневные обязанности.

— О, никак пацан из дома Вульфа-сана.

— А, это ты, Тату-я.

Спустя какое-то время после операции старикана, когда я гулял по городу, ко мне обратился мужчина, который держал тату-салон.

— Я слышал о произошедшем. Вульф-сан ведь сильно поранился? Как он там?

— На данный момент никаких проблем. Он ещё не может вставать, но каждый день уплетает еду за обе щеки.

— Вот как... Слава богу. Доктор из клиники рассказывал, что операцию провёл ты? Ты молодец.

— Ничего особенного... У нас просто не было времени тащить его в город, так что выбора не оставалось.

— Ха-ха! Да не смущайся ты так!

За разговором мне вдруг пришла в голову одна мысль.

— Эй, Тату-я.

— О, чего тебе?

— Можешь прямо сейчас набить мне тату?

— Да без проблем. Только тебе не нужно разрешение Вульф-сана?

— Хм... Да всё нормально будет.

Честно говоря, татуировки уже давно меня немного привлекали. Сам процесс выбивания чего-то на собственном теле казался мне по-своему крутым.

— Отлично! Тогда я вложу всю душу и набью тебе крутецкую татуху!

После этого я вошёл в салон, оформленный в чёрно-белых тонах, и меня усадили в дорогое на вид кресло.

— Что именно хочешь? Можешь сам выбрать и эскиз, и место.

Яркие цветы, крутые мечи или пистолеты — на ум приходило сколько угодно вариантов.

Но я не выбрал ни один из них.

Вместо этого...

— Набей мне на пальцах обеих рук слово «DEATH». По одной букве на каждый палец, — без малейших колебаний заявил я.

— «DEATH»?! Уверен, что хочешь именно это? И вообще, на кой чёрт врачу татуировка со словом «СМЕРТЬ»?

— Всё как раз наоборот. Я набиваю это слово именно потому, что я врач.

— Хм-м... Ну, логики я не улавливаю, но хозяин — барин.

Татуировщик с видимым удовольствием принялся вводить краску, прокалывая кожу на моих руках.

Было больновато, но такую боль я мог вытерпеть без проблем.

D, E, A, T, H.

На каждом пальце моих обеих рук теперь красовалось по букве.

— Готово! Ну, как тебе?

— Мне нравится. Спасибо.

— Да не за что! Передавай привет старику Вульфу!

Выйдя из салона, я внимательно посмотрел на свои руки.

Слово «DEATH», означающее «смерть».

Я выбрал его вовсе не из-за какого-то глубокого философского смысла. Просто как врач я хотел всегда чувствовать «смерть» рядом с собой.

Чтобы сохранять жизни людям.

Чтобы сохранять жизни тем, кто мне дорог.

Я хотел всегда помнить о том, что нахожусь совсем рядом со смертью множества людей.

Вернувшись домой, я сразу же похвастался татуировкой перед Пенгвином и остальными.

А что, вышло весьма неплохо.

— Круто!

— Офигеть!

— Отпад!

Они были в полном восторге.

— А когда бьют, это больно? — поинтересовался Шачи.

— Ага. Чертовски больно. Сомневаюсь, что вы бы смогли это вытерпеть.

Я слегка приукрасил, но решил не придавать этому значения.

Позже, когда я отнёс старикану еду, я подумывал рассказать ему о тату, но решил промолчать, предчувствуя, что он снова начнёт орать. Выслушивать его ворчание теперь, когда он уже почти поправился, было тем ещё удовольствием.

Ночью, никак не в силах уснуть, я лёг на диван в гостиной и читал книгу в одиночестве.

И тут внезапно появился Вульф.

— Старикан. Тебе уже можно вставать? После операции прошёл всего месяц.

— Пф, не недооценивай меня. В своё время я знатно натренировал это тело. Месяца более чем достаточно для полного выздоровления.

— Вот как... В любом случае, это хорошие новости.

Поняв, что я и правда смог спасти старикана, я с облегчением выдохнул.

— Кстати, Ло, нам нужно поговорить.

— П-поговорить?!

Чёрт. У меня дурное предчувствие.

— Чего тебе, Хлам-я... Ты что, заметил татуировку?..

— Татуировку? А, ты про наколки на пальцах. В наше время всё называют модными словечками. Но до этого мне нет никакого дела. Бить наколки или нет — личное дело каждого. Не мне тебе указывать.

— В-вот как...

— Куда важнее другое. Сядь.

Вульф с серьёзным видом отодвинул стул, и я сел на него, оказавшись лицом к лицу со стариканом по разные стороны стола.

— Ло, спрошу прямо. Та способность, которую ты использовал во время моей операции... Это ведь сила плода Опэ-Опэ?

— Что?! Откуда ты об этом знаешь?

Я ни разу не упоминал при Вульфе о плоде Опэ-Опэ. И даже когда тренировал свои способности, всегда убеждался, что вокруг никого нет.

— Пф, не держи старика за дурака... В молодости я ходил в море и путешествовал по всему миру. А в таких странствиях волей-неволей узнаёшь всякое. Одно время я даже интересовался Дьявольскими плодами и изучил немало литературы.

— Да ладно...

Я и так понимал, что старикан не промах, но чтобы он путешествовал по всему миру?

— А ты знаешь об истинной силе плода Опэ-Опэ?

— Об истинной силе?

О чём это он? Всё, что я знал — это то, что плод даёт способность «проводить чудесные операции и излечивать даже неизвестные болезни».

— Судя по твоему лицу, ты не в курсе.

— Да о чём ты?

— ...Плод Опэ-Опэ называют «Абсолютным Дьявольским плодом». И вовсе не потому, что с его помощью можно проводить операции и лечить болезни. Тот, кто овладеет силой плода Опэ-Опэ в совершенстве, сможет провести операцию вечной молодости, дарующую человеку бессмертие.

— Операция вечной молодости... Впервые о таком слышу.

— Может показаться, что это сказочная способность, но она несёт в себе колоссальный риск. Проведя эту операцию, сам пользователь плода расстанется с жизнью. Это чудо, которое можно сотворить лишь единожды, расплатившись собственной жизнью.

— Операция, в которой теряешь собственную жизнь...

— Желающим заполучить этот плод нет числа, и наверняка найдётся немало тех, кто попытается использовать съевшего его человека в своих целях. Поэтому, Ло, никогда и никому в будущем не рассказывай, что съел этот плод. Обязательно найдутся люди, которые захотят схватить тебя и заставить провести операцию вечной молодости. Вот насколько плод Опэ-Опэ сводит людей с ума и манит к себе.

...Услышав слова Вульфа, я всё понял.

«Раз уж он съел плод Опэ-Опэ... придётся воспитать его так, чтобы он был готов умереть ради меня!!!»

Я ясно вспомнил слова Дофламинго, прозвучавшие в тот самый миг, когда Кора-сан встал на мою защиту.

Этот ублюдок собирался заставить меня провести операцию вечной молодости. Он хотел получить вечную жизнь ценой моей смерти.

Вот почему и Кора-сан...

— Мне уже говорил один человек, который заботился обо мне.

— Мм?

— «Если съешь плод Опэ-Опэ, то и пираты, и Морской Дозор, и Мировое Правительство — все станут твоими врагами. Будь готов к трудностям, даже если просто хочешь выжить». Вот, значит... что он имел в виду.

— ...Отныне тебе придётся быть осторожным, даже если ты просто захочешь жить обычной жизнью. Способность этого плода сводит людей с ума. Алчность тех, кто жаждет вечной жизни, обрушится на тебя.

— Вот как...

Мне стало досадно.

Я только сейчас понял причину, по которой Дофламинго так цеплялся за плод Опэ-Опэ, и Кору-сана уже было не спасти.

Если бы только... если бы только не эта способность!..

— Не делай такое мрачное лицо. — Вульф накрыл своей рукой мою, лежащую на столе. — Я вовсе не отрицаю силу плода Опэ-Опэ. В старых текстах, которые я когда-то изучал, было написано, скольких людей спасли пользователи плода Опэ-Опэ. Болезни, которые невозможно вылечить никакими другими способами, жизни, которые иначе не спасти. В том смысле, что твоя способность может решить эти проблемы, она просто великолепна.

— Но ведь правда и то, что я могу доставить кучу проблем многим людям...

— Пф! Плевать на такие мелочи! У тебя есть сила исцелять пациентов, которые в обычных условиях обязательно бы умерли. То, что я, будучи на грани смерти, сейчас жив и здоров — отличное тому доказательство… Такая сила не может быть злом. Послушай, Ло. Если ты и дальше собираешься быть врачом, грех не использовать такую благословенную способность. Проблема лишь в сердце. Если этот плод попадёт в руки человека, ослеплённого жаждой наживы, это приведёт к ужасным последствиям. Но если пользователем станет тот, кто искренне желает спасать других, смысл будет совершенно иным… Так обстоит дело с любой силой. В зависимости от того, в чьих руках она окажется, она может стать как добром, так и злом. И я верю, что тот Трафальгар Ло, которого я знаю, — человек, способный направить свою силу во благо.

Вульф снова посмотрел мне в глаза — его взгляд словно испытывал меня.

Поэтому и я, сдерживая подступающие слёзы, ответил:

— Само собой. Плевать я хотел на операцию вечной молодости. Я стану лучшим врачом. И буду использовать свои способности только для этого, — выпалил я с полной уверенностью.

Мне показалось, что Хлам-я остался доволен таким ответом.

— На этом всё? Я возвращаюсь в свою комнату. Спать охота.

Я решил, что разговор окончен и можно расходиться.

Но Вульф, как-то засуетившись, попытался меня остановить.

— А-а, постой, постой! Нет, эм... суть-то была не в этом.

— А? Есть что-то ещё?

Вульф никак не мог подобрать слова и неловко чесал затылок. А затем, пристально посмотрев мне в глаза, выдавил:

— Есть ли что-нибудь, чего ты хочешь?

— С чего вдруг такие вопросы?

— Нет, это не обязательно должна быть вещь. Что-то, что ты хочешь увидеть, или место, куда хочешь съездить — всё, что угодно, если это в моих силах.

— Что на тебя нашло, Хлам-я? Да нет у меня ничего такого. Мне нравится наша нынешняя жизнь, и никаких особых желаний у меня нет... А, точно. Я слышал, что завтра в рыбную лавку в городе завезут какую-то редкую рыбу, так что, если пожаришь её на ужин...

— Я не об этом! — Вульф с серьёзным лицом хлопнул по столу. — Ло, ты подарил мне жизнь! А значит, я должен отплатить тебе чем-то равноценным! Услуга за услугу. Но я не могу придумать ничего, что было бы равноценно жизни. Поэтому я готов исполнить любое твоё желание, любую просьбу. Даже если ты скажешь мне стать твоим рабом до конца моих дней, я не стану жаловаться...

— Да не неси ты бред, старикан!!

Теперь настала моя очередь кричать.

— Я спас тебя не ради какой-то награды!! И не только я — Бепо, Пенгвин и Шачи тоже. По каким там принципам ты живёшь — это твоё личное дело. Но эти ребята... они плакали от радости, когда поняли, что ты выжил... И этого более чем достаточно! Нам этого достаточно! Я не позволю тебе оскорблять их слёзы!!!

Вульф нахмурился и замолчал.

На какое-то время в комнате повисла тишина.

— ...Вот, значит, как.

Первым заговорил Вульф.

— Позволь мне забрать свои слова назад. Я сказал грубость. Прости.

— ...Главное, что ты понял.

— Ты... нет, вы все способны действовать ради других безвозмездно.

— Шачи, Пенгвин и Бепо не заморачиваются над такими сложностями. Просто они благодарны тебе за то, что ты их приютил. Поэтому вполне естественно, что они отчаянно пытались спасти тебя.

— И ты тоже?

— !.. Я, э-э... ну... просто как начинающий врач помог умирающему, только и всего... Э-это был просто минутный порыв!

— Кхе-кхе-кхе. Ну ладно. Как бы там ни было, факт остаётся фактом: вы спасли мне жизнь. А значит, я не могу не отблагодарить вас.

— Я же сказал, мне ничего не нужно...

— Да помолчи ты! Дослушай до конца!! В-в общем... дарить вам вещи или деньги было бы оскорбительно... А значит, мне нужно отблагодарить вас в другой форме...

— Да что ж ты так тянешь! Ближе к делу!

— Я стану вашим другом!!!

— ...Чего?

От такого неожиданного заявления у меня в голове всё помутилось.

Постойте-ка. Старикан только что сказал «другом»?

Да нет, просто я хочу спать, вот мне и послышалось.

— Извини, Хлам-я. Я что-то устал и не расслышал. Повтори, а?

— Не заставляй меня повторять это дважды! Великий гений-изобретатель Вульф снизошёл до того, чтобы стать вашим другом! Г-гордитесь этим!!

— ...Что за бред. Что это вообще за бред, — затрясся я.

— Ч-что смешного?!

— Ха... Ха-ха-ха-ха-ха!! — наконец не выдержал я. — Да так, ничего. По рукам, Хлам-я. Твою благодарность я принял. С сегодняшнего дня мы с тобой друзья!!

— Пф...

Вульф скрестил руки на груди, покраснев как варёный осьминог.

Забавно. Очень забавно.

Друзья.

Какое банальное слово. Вряд ли из-за него стоило так выходить из себя.

Но, пожив с Вульфом, я уже достаточно хорошо понимал, что он за человек.

Дружба — это отношения, находящиеся за рамками принципа «услуга за услугу». В ней нет ни выгоды, ни потерь. Она держится лишь на искренней заботе о другом человеке.

Именно поэтому я понимал, какой колоссальной смелости и решимости стоило Вульфу, всегда жившему по принципу «услуга за услугу», произнести это слово. А раз так, то было бы некрасиво с моей стороны не ответить старикану той же решимостью.

— Отлично, Хлам-я. Тогда марш на кухню готовить мне ночной перекус.

— Это обращение как к подчинённому, а не как к другу!!! — тут же возмутился старик.

Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.

Судя по всему, наш громкий разговор разбудил остальных. Со второго этажа донеслись шаги — это Бепо и ребята спускались по лестнице.

— Хлам-я.

— М?

— Эти ребята — они ведь не чужие?

— ...Пф, само собой.

— Тогда, пожалуй, расскажу-ка я им о плоде Опэ-Опэ.

Не чужие, но и не семья — туманные отношения под названием «друзья».

Но для меня это оказалось на удивление комфортным.

Дням, похожим на праздник, суждено было продолжаться и впредь.

***

Так прошло три года.