***

Я не хочу умирать.

Мне нельзя умирать.

С этой единственной мыслью я продолжал переставлять ноги под громкий хруст снега.

Сколько я уже прошёл? Вокруг виднелся лишь хвойный лес да бескрайний серебряный мир. Я даже не представлял, какое расстояние осталось до «соседнего города», о котором говорил Кора-сан.

Чёрт. Ещё и чувствительность в конечностях начала пропадать. Оно и неудивительно — я не ел уже три дня. Если так пойдёт и дальше, то голод и холод убьют меня раньше, чем янтарно-свинцовая болезнь.

Тело налилось неподъёмной тяжестью, а сонливость стала уже просто невыносимой. В затуманенном разуме предательски проскользнула мысль: стоит лишь поддаться, рухнуть в этот снег — и все мучения разом закончатся, станет так легко...

Но…

Нет. Нельзя.

Если я сдамся и умру прямо здесь, жертва моего спасителя окажется напрасной. У меня не будет ни единого оправдания перед Коразоном — человеком, который отчаянно метался по всему свету, пытаясь исцелить мою болезнь, и поплатился за это собственной жизнью.

Я достал скальпель из поясной сумки, а затем…

— А-а-а-а-а!

...изо всех сил вонзил его себе в левую руку.

— Отлично... теперь сонливость как рукой сняло!..

Перевязав рану, я продолжил путь. Если в таком состоянии на меня нападут кабаны или волки — мне конец. Но я старался не думать о лишнем.

В город. Нужно в город.

В «соседний город», где я обещал встретиться с Корой-саном.

Когда переставлять ноги стало совсем невмоготу, я наконец-то заметил его.

— Огни...

Без сомнений. Это были городские огни.

— Я спасён! Теперь-то я точно спасён!

Стоило произнести это вслух, как шаг вдруг сделался легче. Доберусь до города — там будет еда, можно будет похлебать горячего супа и крепко уснуть в мягкой постели!

Вскоре я дошёл до города, обнесённого кирпичной стеной. Большая вывеска у входа крупными буквами гласила: «Плэже-Таун». Должно быть, это и был тот самый «соседний город».

Ох, издалека я не заметил, но там ходило довольно много людей.

Теперь всё будет хорошо. Если я обращусь к ним, меня наверняка пустят в тёплый дом.

Я торопливо бросился вперёд. Бросился, чтобы окликнуть кого-нибудь.

...И внезапно замер как вкопанный.

Я ошеломлённо стоял перед входом в город, и в памяти разом всплыло всё, что со мной произошло.

Воспоминания о гонениях из-за янтарно-свинцовой болезни. О том, как толпы людей ненавидели меня, сторонились и причиняли боль.

Нежеланные картины прошлого возникали перед глазами одна за другой.

О том, как люди, возомнившие янтарно-свинцовую болезнь заразной, изолировали мою родину, Флеванс, известный как «Белый город». О том, как нас бросило Мировое Правительство и началась война — война, погубившая моих родителей, младшую сестрёнку и друзей из церкви. О том, как я сбежал из Флеванса, спрятавшись в горе трупов. О том, как в больницах, по которым мы скитались вместе с Корой-саном, со мной обращались как с мусором и гнали прочь.

Одни лишь дрянные воспоминания.

Я потерял веру в тот день, когда мой город сожгли дотла, а всех, кого я любил, убили. Позже я вступил в Семью Донкихот с одной-единственной целью: разнести этот мир в щепки прежде, чем сдохну сам.

Внутри меня жило лишь отчаяние.

И только Кора-сан проливал слёзы из-за меня.

Сквозь слёзы он звал меня по имени надрывным, сдавленным голосом. Этот мир был для меня сущим адом, и я больше ничего от него не ждал. Но благодаря Коре-сану я обрёл силы попытаться вновь поверить людям… поверить в человечество.

Но в этот миг... моё тело отказалось подчиняться. Меня сковал леденящий страх перед тем, чтобы войти в город, полный людей.

А вдруг меня снова начнут травить? Вдруг сделают ещё больнее, чем тогда? От одной лишь этой мысли ноги подкашивались и начинали дрожать.

И всё-таки я кое-как заставил себя шагнуть вперёд и вошёл в город. Пройдя немного, я попытался заговорить с женщиной, расчищавшей снег.

— П-простите!

— Ох, мальчик, твоё лицо...

...Кх!

Она всё поняла. Поняла, что это янтарно-свинцовая болезнь.

Меня снова пронзил этот взгляд. Взгляд, полный отвращения. Взгляд, кричавший, что я не имею права жить.

— Постой!

Не слушая окликов женщины, я бросился бежать и выскочил вон из города. У меня просто не хватило смелости продолжить разговор.

Какой же я жалкий.

Кора-сан... Ты подарил мне всю любовь, что у тебя была, но, кажется, я до сих пор так и не научился по-настоящему верить людям.

Я бесцельно брёл, пока не наткнулся на пещеру на побережье и не вошёл внутрь. Здесь можно было хоть немного укрыться от холода.

Желудок жалобно заурчал… Еда, мне нужна еда.

К счастью, у входа в пещеру валялось много сухих, не тронутых снегом веток. И толстых, и тонких. Я отобрал несколько потолще и развёл огонь трением. Какая ирония: навыки выживания, которым меня научили в Семье Донкихот, пригодились в таком месте.

Я протянул руки к потрескивающему костру… Ах, какое тепло.

Но сейчас было не время прохлаждаться.

Учитывая, что сил у меня почти не осталось, идти на охоту за мясом было не самым реалистичным вариантом.

Я привязал нитку к концу подходящей ветки, насадил на неё дождевого червя, которого выкопал из земли, и спустил её в море с ближайшего утёса. Это была импровизированная удочка, но мне удалось быстро выудить двух крупных рыбин.

Я умирал от голода. Это был мой предел.

Поспешно вернувшись, я выпотрошил рыбу, насадил её на ветку и начал жарить. Вскоре пещеру наполнил аппетитный аромат.

Выглядело вкусно… Съем это и восстановлю силы. А потом посплю и подумаю, что делать дальше.

...Но стоило мне об этом подумать, как всё тело пронзила острая боль.

Руки, ноги, голова, поясница — всё болело настолько, что хотелось кричать. Я даже дышал с трудом.

Это могло случиться в любую секунду, а я совсем расслабился.

Три года и два месяца. Столько мне оставалось жить — я сам высчитал это по медицинским книгам родителей, когда заболел янтарно-свинцовой болезнью. С тех пор прошло уже почти три года.

Когда я был с Корой-саном, у меня уже случался приступ. Учитывая возможную погрешность в расчётах, нет ничего удивительного, если я помру прямо сейчас!..

Но что делать?

Я съел плод Опэ-Опэ. По словам Коры-сана, съевший плод Опэ-Опэ становится свободно модифицирующим человеком и обретает способность вылечить любую болезнь. Но это не значило, что я смогу сразу же сотворить магию. Это не значило, что болезнь пройдёт, стоит только проглотить плод.

Если не научусь управлять его силой — всё кончено.

— Чёрт! — невольно ударил я кулаком по земле.

Поднялся сильный жар.

Я чувствовал, что смерть уже совсем близко. Силы покидали меня.

Пошатнувшись, я завалился на спину.

...Нет. Мне нельзя сдаваться.

Ведь плод Опэ-Опэ — это сама жизнь Коры-сана. Если бы он не попытался достать его ради меня, то остался бы жив.

А раз так...

— Раз так, я обязан выжить! Иначе его смерть окажется напрасной! Я ни за что этого не допущу!!! — взревел я.

Я ни за что не позволю, чтобы доброта Коры-сана и та улыбка, которую он подарил мне напоследок, оказались бессмысленными!

Ту-дум.

Внезапно сердце сильно забилось.

Ту-дум, ту-дум.

Сердцебиение становилось всё чаще.

Ту-дум-ту-дум-ту-дум-ту-дум-ту-дум-ту-дум-ту-дум.

Всё моё тело словно превратилось в кровяной насос. Но это не казалось мне чем-то плохим. Скорее, чувствовалось, как сила внутри меня пробуждалась...

Ву-ух — раздался громкий гул.

Очнувшись, я увидел, что вокруг меня появилась какая-то куполообразная плёнка.

— Что это...

Ощущение было таким, будто я мог видеть всё внутри этого купола насквозь. Более того, казалось, я мог заглянуть даже внутрь собственного тела. Я закрыл глаза и сосредоточился. Мозг, сердце, лёгкие, желудок, тонкий и толстый кишечник, селезёнка... Я всё понимал. От расположения органов до путей мышц и нервов — я всё видел как на ладони.

— Так вот она... способность плода Опэ-Опэ!..

И не только внутри тела. Я инстинктивно понимал, что мог модифицировать всё, что находится внутри этого купола. Передвигать предметы, менять их местами — всё, что угодно. Внутри этого купола — мой личный «операционный стол».

— С этим я смогу!..

По моему угасающему телу вновь разлилось тепло.

Я обязательно вылечу янтарно-свинцовую болезнь!

Исполненный решимости, я закрыл глаза и снова сконцентрировался.

Янтарно-свинцовая болезнь возникает из-за того, что в организме накапливается особый вид свинца — «янтарный свинец». Значит, мне просто нужно было всё это удалить.

Я тщательно проверил каждый участок и, дойдя до печени, обнаружил там скопление огромного количества янтарного свинца.

Подойдя к стоявшей в пещере бочке, я извлёк из тела собственную печень. Боли не было — я смог достать внутренний орган так легко, будто это было в порядке вещей.

Я опустил печень на бочку.

— А теперь за дело...

Разумеется, я не мог просто вырезать её целиком: сделай я так — и умер бы на месте безо всякой янтарно-свинцовой болезни. Мне нужно было точечно извлечь свинец, а затем вернуть орган обратно.

Первым делом, используя свою силу, я стянул весь рассеянный по печени янтарный свинец в одно место. Затем достал из поясной сумки скальпель.

Настало время использовать все те медицинские навыки, которые я перенял у родителей и освоил сам.

На самом деле во внутренних органах человека почти нет болевых рецепторов. Однако печень, извлечённая силой плода, всё ещё была связана с моим телом. И стоило сделать надрез, как я бы ощутил жуткую боль от прокола её внешней оболочки.

Я сделал глубокий вдох.

Даже представить страшно, насколько невыносимой будет эта боль. Если бы только знал, догадался бы приготовить хоть какое-то обезболивающее.

Собрав волю в кулак, я перехватил скальпель поудобнее и... вонзил его прямо в свою печень.

— У-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!

Тело пронзила адская боль — ощущение было таким, будто по мне пропустили ток, грозящий напрочь выжечь моё сознание!..

— Ха-а, ха-а, ха-а...

И всё же я не прекратил операцию. Цепляясь за ускользающее сознание, я одним движением вырезал ту часть, где скопился свинец. Из груди снова вырвался стон боли.

Кажется, я быстрее помру от боли…

Но нет. Нужно довести дело до конца.

Достав из сумки иглу и нить, я зашил надрез и вернул печень обратно в тело.

Операция завершена.

Как только свинец покинул организм, боль и жар стали постепенно отступать. Операция прошла успешно. Я спас свою жизнь.

— Видел, Кора-сан? Плод Опэ-Опэ, который ты для меня добыл... я смог им овладеть!.. Благодаря тебе моя жизнь продолжается!!! — закричал я во весь голос посреди пещеры. Я дрожал от радости, заставившей меня забыть о боли.

Но стоило эмоциям немного утихнуть, как на меня тут же навалилась дикая сонливость. Хоть в пещере и горел костёр, отключаться было опасно... Вот только силы уже иссякли.

Мне нужно... немного... поспать.

Сквозь пелену меркнущего сознания передо мной предстал Кора-сан. Как и всегда, он был в своём чёрном капюшоне, с тем самым нелепым макияжем на лице... и, должно быть, он улыбался.

***

...Я находился где-то в тепле, укутанный во что-то мягкое. Кажется, мне снился счастливый сон, но я забыл, о чём он. Сознание постепенно прояснялось.

Открыв глаза, я понял, что лежу в постели и смотрю на незнакомый деревянный потолок.

— Где это я...

Приподнявшись с кровати, я огляделся. В комнате стояли стол и стул, книжный шкаф, забитый множеством книг, аквариум с плавающими золотыми рыбками, а также великолепный камин, в котором горел огонь. Судя по всему, меня принесли в чью-то комнату.

Пока я размышлял об этом, со щелчком открылась дверь.

— О, наконец-то проснулся?

В комнату вошёл незнакомый старик, неся поднос с супом. Выглядел он... лет на шестьдесят, наверное. Зачёсанные назад седые волосы, ярко-красный солнцезащитный козырёк, гавайская рубашка со странным узором, шорты, а на ногах — сандалии. Как ни крути, старикан выглядел крайне подозрительно. Да и вообще, так и хотелось съязвить, что это явно не подходящий наряд для снежной зимы.

Но всё это было неважно. Главный вопрос — кто он такой.

Благодаря тому, как ловко Кора-сан всё провернул, Дофламинго и вся Семья Донкихот были уверены, что меня забрал Морской Дозор. Но если вскроется, что спасённый ребёнок — не я, то эти ублюдки прочешут весь остров Сваллоу вдоль и поперёк, чтобы схватить меня. Настолько сильно Дофламинго был одержим способностью плода Опэ-Опэ.

Если они ещё и награду за мою голову назначили, то нет ничего удивительного в том, что кто-то захочет сдать меня Дофламинго.

Вполне возможно, что этот старикан уже связался с Семьёй и теперь просто ждёт, когда они сюда заявятся.

— Проголодался, небось, — произнёс старик.

Он подошёл поближе и поставил суп на край кровати.

Аппетитный аромат ударил в нос, из-за чего я тут же громко сглотнул. Последние несколько дней я маковой росинки во рту не держал. Больше всего на свете мне хотелось прямо сейчас наброситься на этот суп.

Но я к нему не притронулся, а, схватив скальпель, в одно мгновение оказался за спиной старика. Обхватив его шею левой рукой, словно собираясь удушить, я приставил лезвие прямо к его горлу.

— Что ты задумал, старикан?

Пусть сил у меня почти не прибавилось, но уж с каким-то стариком я точно справлюсь. Рассудив так, я попытался выведать, что у него на уме.

Однако старик даже не дрогнул.

— Ох, беда-беда... Пф!

— Воу!

Мгновение — и мир перевернулся перед глазами, а я больно ударился спиной об пол.

Какого чёрта?! Что произошло?

— Хоть я и стар, но в своё время тренировался на славу. С чего бы мне проигрывать какому-то сопляку, зашедшему со спины?

...Похоже, этот старик просто перебросил меня через плечо.

Да, я ещё ребёнок, но за время пребывания в Семье успел пройти базовую боевую подготовку. Возможно, из-за этого я слишком расслабился.

Я быстро вскочил на ноги и повернулся к нему. Чтобы не выдать страха, я широко распахнул глаза и свирепо уставился на старика.

— Какой свирепый. Прямо-таки взгляд голодного зверя.

Старик даже не попытался напасть в ответ, а просто взял тарелку с супом и ложку. А затем стал приближаться ко мне.

— Ешь. Твоё тело промёрзло до костей. Наверняка ведь и не питался толком.

Как же вкусно всё это выглядело... В густом золотистом бульоне плавали куски не то курицы, не то говядины, а разноцветные овощи только разжигали аппетит.

Но... мне было страшно.

Быть может, он подмешал снотворное, чтобы снова усыпить меня и потянуть время до прибытия Дофламинго. Ни за что не потеряю бдительность, ни за что не позволю себе расслабиться.

— Подозреваешь, что туда подмешана какая-то дрянь?.. Пф. Значит, не доверяешь чужакам.

Я ничего не ответил, изо всех сил стараясь не отрывать от него взгляда. Тогда старик прямо у меня на глазах отпил из тарелки. Один глоток, второй — он с явным удовольствием хлебал суп.

— Ну вот, теперь ты видишь, что никакого яда тут нет. Не бойся, я тебе не враг. Не собираюсь строить из себя поборника справедливости, но я ещё не настолько прогнил, чтобы вести грязные игры с полумёртвым мальцом.

С этими словами старик снова протянул мне суп. Сам того не осознавая, я уже сжимал ложку рукой.

Не отводя направленный на него скальпель в правой руке, я осторожно пригубил бульон левой. Рот мгновенно наполнился потрясающим вкусом. Казалось, будто живительная сила впитывается в каждую клеточку тела.

Опомнившись, я понял, что плачу. Суп был таким вкусным, таким горячим... и я осознал, что остался жив. Все эти чувства смешались воедино, и я больше не мог сдерживать слёзы.

— Чёрт возьми... как же вкусно... как вкусно!

Стоило мне только начать, и я уже не мог остановиться. Отбросив скальпель в сторону, я жадно хлебал суп, заглатывая куски мяса и овощей. То ли от сильного голода, то ли по какой-то другой причине, но эта еда казалась мне ценнее любого блюда, которое я когда-либо пробовал в своей жизни.

— Сейчас принесу добавки, — улыбнулся старик.

Совсем как человек, чей подобранный уличный котёнок наконец-то начал ему доверять.

Послушавшись старика, я залез в ванну. Съев плод Опэ-Опэ, я уже не мог нормально двигаться в воде, но всё же расслабляться в горячей воде было не так уж и плохо.

— А.

Моясь и глядя в зеркало, я заметил огромные изменения.

— Исчезло... Кожа, побелевшая из-за янтарно-свинцовой болезни, стала прежней!..

Ощупывая своё лицо, я окончательно убедился, что исцелился от болезни.

На меня накатило сильнейшее чувство облегчения от того, что мне больше не нужно бояться янтарно-свинцовой болезни. И я просто искренне наслаждался теплом воды.

Когда я вылез из ванны, оказалось, что для меня любезно приготовили сменную одежду.

— Это одежда моего сына. Хорошо, что я её сохранил. Она старая, но на первое время сойдёт.

Когда я переоделся в приготовленную одежду, мы со стариком уселись на стулья друг напротив друга. От недавнего напряжения не осталось и следа. Да и моя настороженность по отношению к старику куда-то незаметно улетучилась.

— Слушай.

— Чего тебе?

— Ты что... правда спас меня?

— Пф! Возвращаясь из города, я услышал из пещеры громкий крик. Решил проверить, что там такое, и увидел измученного мальчишку, валяющегося без сознания. Если бы я дал тебе умереть прямо там, совесть бы спать не давала. Вот я и притащил тебя домой да уложил в кровать, только и всего.

— Вот как...

Обалдеть. Он оказался ни прихвостнем Дофламинго, ни охотником за головами — этот старикан спас меня из чистой доброты. Мне вдруг стало ужасно стыдно.

— Старикан.

— А?

— Я... благодарен тебе за то, что ты меня спас.

— Ха! До чего же несносный мальчишка! Малец, мир живёт по принципу «услуга за услугу». Теперь ты у меня в долгу. Понимаешь?

— Ага.

— Тогда расскажи о себе, и будем в расчёте. Неспроста же ребёнок в такое время года валяется в пещере в одиночестве.

Подчинившись старику, я понемногу начал рассказывать о том, что со мной произошло.

О том, что родился и вырос в «Белом городе», Флевансе. О том, как родители учили меня медицине. Как вспыхнула янтарно-свинцовая болезнь, и правительство бросило наш город на произвол судьбы. Как началась война, и моих родителей, сестру и друзей сожгли заживо. О том, что сам заразился. Как разочаровался в мире и примкнул к пиратской команде. И о Коразоне, моём спасителе.

Пока я выкладывал всё это по порядку, на душе становилось легче. Возможно, мне просто хотелось, чтобы кто-то вот так меня выслушал. Единственное, о чём я умолчал, — это плод Опэ-Опэ. Я боялся, что старик сочтёт меня жутким или решит на мне заработать... в общем, мне совсем не хотелось, чтобы его отношение ко мне изменилось. А насчёт болезни я сказал лишь то, что меня вылечил один умелый врач.

Когда я закончил свой рассказ, старик скрестил руки на груди и, задумчиво промычав, ушёл в свои мысли.

— Вот оно что. Значит, даже будучи мальчишкой, ты несёшь на себе столь тяжкое бремя.

— Хватит называть меня мальчишкой. Трафальгар Ло — вот моё имя.

— Ло, значит. Весьма крутое имя тебе дали. То есть, в конечном счёте, сейчас ты круглый сирота, у которого нет ни пункта назначения, ни цели. Я правильно понимаю?

Цель. Её у меня действительно не было. Долгое время я думал лишь о том, как бы стереть этот мир в порошок. Благодаря Коре-сану моей целью стало спасение собственной жизни, но теперь, когда всё осталось позади, я понятия не имел, чего хочу дальше. Да, во мне кипела ярость по отношению к Дофламинго, отнявшему жизнь у моего спасителя, но у меня не было ни малейшего плана, как именно ему отомстить.

— И что ты думаешь делать дальше? — спросил старик.

— Понятия не имею, — ответил я.

— Раз так, — произнёс старикан и хлопнул себя по колену, — пока не найдёшь свою цель и то, чем хочешь заниматься, можешь оставаться в этом доме.

— П-правда можно?

Для меня это было настоящим спасением. Оказаться в незнакомом месте без единого знакомого, не имея даже возможности зайти в город... Гарантия тёплого ночлега и еды в такой ситуации дорогого стоит.

— Но заруби себе на носу! Жизнь — это всегда «услуга за услугу», таково моё кредо! Будешь на меня батрачить! Стирка, уборка, работа в огороде! А ещё будешь помогать мне с моей работой! Дел у тебя будет невпроворот! Я даю тебе безопасную жизнь, а ты мне — рабочие руки! Договорились?..

...Ну что за человек. Этот старик что, не может проявить свою доброту как-то иначе? Это показалось мне таким забавным, что я невольно рассмеялся.

— Наконец-то ты улыбнулся, — радостно рассмеялся старик в ответ.

— М-м? Кстати, а в чём заключается твоя работа? Помогать грабить кого-то я не собираюсь.

— Идиот! За кого ты меня принимаешь?! Стал бы я заниматься подобной ерундой!

— Да за кого бы ни принимал, я же о тебе вообще ничего не знаю.

— Ого... И то верно, я ведь так и не представился. Что ж, прочисти уши и слушай внимательно! Моё имя — Вульф! Я величайший гениальный изобретатель всех времён, Вульф-сама!!!

— Гениальный изобретатель? Ты?..

Я ещё раз окинул взглядом солнцезащитный козырёк старика и его рубашку со странным узором. Как ни крути, он больше смахивал на мошенника, чем на изобретателя.

— Что такое? По лицу вижу, что не веришь. Ну-ка, погодь.

Старик вышел из комнаты и вскоре вернулся, таща коробку, доверху набитую всякими странными штуковинами.

— Аттракцион невиданной щедрости! Я покажу тебе несколько своих великих изобретений! Вот, для начала! «Портативный онсэн-кун, версия один»! С ним холодная вода в мгновение ока превращается в кипяток! Больше не нужно жечь дрова, чтобы согреть ванну!

— Ого...

Это и правда было удобно. Неужели этот старикан, несмотря на свой внешний вид, действительно настолько крут?..

— Правда, есть один небольшой недостаток. Здесь нет функции остановки на нужной температуре, поэтому вода моментально закипает и полностью испаряется.

— Да это же мусор! — возмущённо воскликнул я.

— Погоди, погоди! Это ещё не всё. Следующим идёт вот этот! «Супер-уборщик-кун, версия три»! Он реагирует на мусор и грязь, и сам дочиста убирает дом, даже если его оставить без присмотра! Потрясающая вещь!

— ...Ну-ну.

— Правда, есть один недостаток. Если он проработает больше трёх минут, то взорвётся с такой силой, что от этого дома камня на камне не останется.

— Ничего себе «недостаток»!!! Да это хуже любого хлама! — снова завопил я.

— Кстати, самая первая, немодифицированная версия «Супер-уборщика-куна» не могла отличить мусор от не-мусора. Как-то раз он мне чуть правую ногу не оттяпал...

— Хватит! Какая мерзость!!!

После этого старик показал ещё несколько изобретений, но абсолютно все оказались с какими-то изъянами, делающими их совершенно бесполезными.

— Ну, полагаю, теперь ты осознал моё величие...

— Не осознал. Ни капли не осознал.

— В общем, начиная с завтрашнего дня, ты будешь помогать мне с исследованиями. Так что хорошенько запомни, какие вещи здесь опасны.

Да вы издеваетесь. Тут же в мгновение ока кони двинуть можно.

Я тяжело вздохнул.

Но... как бы там ни было.

— Эй, Хлам-я.

— Это прозвище ещё хуже, чем «старикан»!

— ...В любом случае, я ещё раз благодарю тебя за спасение. И честно признаюсь, я очень рад, что ты позволил мне остаться. Буду рассчитывать на тебя, — протянул я ему правую руку.

Вульф хмыкнул и, рассмеявшись, пожал её.

— Я буду гонять тебя и в хвост, и в гриву! Иначе никакой «услуги за услугу» не выйдет!!

Так и началась наша совместная с Вульфом жизнь.

Я просыпался с восходом солнца, помогал Вульфу с его изобретениями и делами в огороде, запоем читал самые разные книги, ел горячую еду, оттачивал навыки фехтования на одолженном мече, а по вечерам мы вдвоём болтали и смеялись. Это были самые обычные, спокойные и мирные будни.

Его огород меня изрядно удивил. Зимы на острове Сваллоу долгие, поэтому в обычных условиях выращивать овощи весьма непросто. Но Вульф построил за домом теплицу и оснастил её устройствами для регулировки температуры и освещения, создав идеальные условия для сбора урожая круглый год.

— Как тебе, Ло?! С этим «Овощ-Овощ-куном, версия семь» выращивание овощей в теплице становится реальностью! В будущем я планирую наладить массовое производство и втридорога сбывать их городским!

Название, конечно, дурацкое, но изобретение и впрямь потрясающее.

Осознавать, что есть полезная для людей вещь и что я хоть немного помог в её создании, было не так уж и плохо.

Иногда мы вместе ходили на охоту. Поначалу я переживал, безопасно ли такому старику выходить против диких кабанов и оленей, но Вульф стрелял без промаха, укладывая почти любую дичь с одного выстрела. Как-то раз я спросил, откуда у него такие навыки стрельбы, но Вульф лишь отмахнулся: мол, дело прошлое, старые навыки. Больше я ни о чём не расспрашивал.

Мы с Вульфом вместе ели, смеялись, говорили на самые разные темы. Но при этом в душу мы друг другу не лезли. Вульф, в свою очередь, тоже не навязывался с нежностями и не сюсюкался со мной, как с маленьким ребёнком.

Такая дистанция была мне как раз по душе.

Раз в неделю Вульф отправлялся в город продавать изобретения и овощи, а на вырученные деньги покупал всё необходимое для жизни. Я с ним не ходил.

Мне и здесь было хорошо. Незачем заставлять себя общаться с городскими.

По крайней мере, так я думал...

Пока Вульфа не было дома, я, устав от чтения медицинских книг, решил прогуляться, чтобы развеяться. С тех пор как меня подобрали, прошёл уже месяц, и я вполне привык к этой обычной жизни. Но, как и прежде, никакой «цели» у меня не было. Иногда я задумывался: а нормально ли это?

Размышляя об этом на ходу, я приблизился к опушке леса и заметил огромного белого медведя и двоих детей.

— Хватит! Пожалуйста, хватит!

...Говорящий белый медведь.

— Это ещё что такое?..

Разве в этом мире существуют говорящие медведи?

Судя по всему, обстановка там была отнюдь не мирной. Двое пацанов то и дело пинали со спины медведя, который даже не пытался сопротивляться.

— Хе-хе, ну ты и слабак, хоть и медведь! — отвесил медведю подзатыльник шатен в кепке.

— А ну! Живо вали обратно в лес! — звонко шлёпал медведя пацан в шапке с надписью «PENGUIN».

...Какой же ерундой они страдали.

Это зрелище меня так взбесило, что я невольно цокнул языком. Заметив звук, парочка обернулась.

— Ты ещё кто такой?! Чего вылупился?! Проблемы нужны, а?! — вылетела из уст пацана в кепке клишированная фраза дешёвого хулигана.

— Никаких. Мне нет дела ни до вас, ни до этого медведя, так что развлекайтесь дальше.

— Не строй из себя крутого, ублюдок! Бесит меня твоя надменная рожа... Короче так, выкладывай всё ценное, и мы тебя не тронем! — докопался теперь уже пацан в пингвиньей шапке.

Куда ни пойдёшь, везде полно таких вот проблемных идиотов.

— Не строй из себя крутого, сказал же!

Пацаны выхватили ножи и биты и бросились ко мне.

Боже, ну и морока.

— Room, — тихо произнёс я.

В то же мгновение вокруг меня возник купол.

— Ч-что это такое?!

— Н-нас заперли?!

Отлично, сработало.

Втайне от Вульфа я продолжал тренироваться и теперь научился контролировать силу плода Опэ-Опэ. Всё, что находилось внутри купола, я мог свободно перемещать и контролировать.

Я просто подбросил высоко в воздух два камня, валявшихся под ногами.

А затем…

— Shambles.

…поменял местами пацанов и камни. Естественно, Кепка и Пингвин в тот же миг оказались высоко в воздухе, рухнули на землю и потеряли сознание.

— Хм.

Я и раньше думал, что эту способность можно применять не только в медицине, но и в бою, однако всё прошло даже лучше, чем я ожидал.

Смерть этих двоих оставила бы неприятный осадок, поэтому на всякий случай я осмотрел валяющихся пацанов: благо, они просто вырубились. Скоро очнутся.

Что ж, с этой проблемой разобрались. Время возвращаться, скоро и старик Вульф придёт. Надо поскорее идти домой.

Я уже собирался развернуться и пойти к дому, как вдруг... белый медведь схватил меня со спины за одежду.

— П-подожди!

— Чего тебе?

— Эм, спасибо, что спас... Я так испугался... и вообще не мог сопротивляться...

— Да мне-то что. Они сами до меня докопались, вот я и дал сдачи. Я тебя не спасал.

— И всё равно! И всё равно, я... я так рад!..

С этими словами белый медведь намертво вцепился в мою одежду и расплакался. Как же бесит...

Поняв, что он меня ещё не скоро отпустит, я решил, что проще пойти с ним в ближайшую пещеру и поговорить.

— Ты почему сдачи не дал? Ты же белый медведь, так? Ты не мог проиграть этим соплякам в силе.

— ...Они со мной заговорили.

— И что?

— Я подумал, что мы сможем стать друзьями.

— А? Ты об этом думал, пока они тебя избивали?!

— Угу. Я подумал, что если не буду сопротивляться и буду вести себя тихо, то мы сможем поладить. Вот о чём я думал...

Друзья... Как же давно я не слышал этого слова.

У меня их больше не осталось. Все сгорели заживо.

Внезапно в памяти всплыли те дни, когда моя семья и все в церкви были ещё живы.

Да, это и впрямь было хорошее время.

...Если так подумать, что этот белый медведь вообще делает здесь, в таком месте, совсем один? Быть может, он сейчас чувствует то же одиночество, что и я совсем недавно.

Впервые его судьба вызвала у меня хоть каплю интереса.

— Ты местный?

— Нет, я приплыл на этот остров только вчера. Ни знакомых, ни крыши над головой.

— А где ты жил до этого?

— Эм, ты знаешь про Новый Мир?

— Да, слышал.

Я всё-таки был в пиратской семье. Слухи о море до меня доходили.

Я слышал, что Новый Мир — это вторая половина Гранд Лайна, пересекающего весь земной шар. Пиратам, стремящимся заполучить великое сокровище Ван Пис, это место не миновать.

— Погоди, хочешь сказать, ты прибыл сюда аж из Нового Мира?!

Белый медведь кивнул.

...В Новом Мире не работали никакие привычные законы логики: течения, климат, магнитные поля — Дофламинго говорил, что все эти вещи, абсолютно необходимые для навигации, там просто сходили с ума. Обычная пиратская команда с заурядным штурманом не сумела бы там даже нормально сдвинуть судно с места.

И оттуда он добрался сюда, в Норт Блю, на остров Сваллоу...

— Ты сам управлял кораблём и доплыл сюда?

Если так, то этот парень обладал поистине выдающимися навыками навигации.

— Не совсем. Я, конечно, немного изучаю навигацию, но... В общем, в Новом Мире есть остров Дзо.

— Остров Дзо? Странное название. Ты там родился?

— Угу, я принадлежу к племени минков, которые там живут. На Дзо всё было мирно, мы с семьёй жили душа в душу, но однажды мой старший брат вдруг исчез.

— И даже записки не оставил?

— Ничего. Поэтому я решил отправиться на его поиски и сел на корабль. Но перепутал суда, и очнулся уже здесь, в Норт Блю...

— Нихрена себе перепутал.

— Ага... Корабль так качало… нас чуть молнией не убило. Я думал, что точно умру.

— Ха-ха-ха! Ну ты и придурок! Хоть ты и умеешь говорить, а всё равно медведь!

Стоило мне это произнести, как белый медведь вдруг вскочил, подобрал валявшуюся на земле верёвку и попытался накинуть её себе на шею...

— Стой, стой, стой! — закричал я. — Ты что творишь, умереть вздумал?!

— У-у-у, всё нормально... Такому придурку, как я, лучше умереть на благо общества...

— Я же пошутил про придурка! Ну и ранимая же у тебя психика!

От греха подальше я отшвырнул верёвку прочь и попытался утешить поникшего медведя. Если он и правда повесится из-за такой безобидной шутки, то это будет полный финиш.

— Так в итоге получается, что тебе даже переночевать негде? — спросил я.

— Угу. На самом деле я хочу сесть на корабль, идущий обратно в Новый Мир, но вряд ли легко найду судно, направляющееся в такое опасное место... А если поплыву сам, то с моими нынешними навыками навигации меня просто поглотят волны ещё до того, как я доберусь до цели.

— ...Значит, твоя цель — подтянуть свои навыки навигатора и снова отправиться на поиски брата. Я всё правильно понял?

— Да, всё так.

— Ясно. Иди за мной.

— Э? Чего?!

Не обращая внимания на растерянного медведя, я пошёл вперёд. Тот робко поплёлся следом.

— Кстати, как зовут-то?

— М-моего брата зовут Зепо. На языке минков это означает «красавчик»...

— Да не его! Твоё! Я твоё имя спрашиваю!

— М-моё?! Я... Бепо.

— Бепо. Легко произносится, неплохо. Я Ло. Трафальгар Ло.

— Ло-сан.

— Вот и славно. А теперь молчи и делай, как я скажу, Бепо. Не дрейфь, я тебя ловить и жрать не собираюсь.

— П-правда? Вы точно не хотите пустить меня на медвежью похлёбку на всю ораву?

— Делать мне больше нечего!

Пройдя минут тридцать, мы вернулись домой. Вульф уже был там.

— Эй, Хлам-я.

— Сколько раз тебе повторять! Не Хлам-я, а гениальный изобретатель Вульф-сама... — начал он было свою привычную шарманку… как вдруг завопил: — Какого чёрта тут делает здоровенный медведь?!

— А, это Бепо. Заблудившийся белый медведь. С сегодняшнего дня он будет жить с нами, так что прошу любить и жаловать.

— А спросить разрешения у меня, хозяина дома?!

— Да ладно тебе. Будет помогать с тяжёлой работой.

— Э-э, здравствуйте, меня зовут Бепо. Меня привели сюда, ничего толком не объяснив...

— Он ещё и разговаривает?!

— Не ори, Хлам-я. Так что, оставишь его?

— ...Пф. Раз уж ты его притащил, значит, не просто так.

— Типа того.

— Ну, для начала давайте выслушаем его историю.

Около часа Вульф и Бепо сидели на диване и разговаривали. Вульф неспешно расспрашивал его о прошлом и семье.

Когда разговор немного стих, старик пошёл на кухню и заварил чёрный чай на троих. Мы принялись молча пить.

Бепо, кажется, тоже немного расслабился и с наслаждением прихлёбывал напиток. Но всё же... вид медведя, изящно держащего чашку чая, был крайне сюрреалистичным.

— В общих чертах я всё понял, — неожиданно прервал тишину Вульф. — Хочешь выучиться на навигатора и отправиться на поиски брата. Хм, надо же, медведь, а как дорожит семьёй! Ну, ничего подозрительного в тебе нет, на вопросы ты ответил честно. Не похож ты на плохого парня.

— Значит...

— Да. Разрешаю тебе здесь жить. Но! Не забывайте, что у нас тут всё построено на принципе «услуга за услугу»! Бепо! Тебе тоже придётся попотеть! Дармоедов я не потерплю! Работай так, будто за малейшую лень тебя сразу выставят за дверь!

— Ай-ай!! Вас понял! Я буду очень стараться, чтобы быть полезным!

— Ну и ну, расплодилось тут спиногрызов, мне-то за что это наказание, — пробормотал Вульф, смешно фыркнул носом и отправился в спальню.

Кажется, я начал понемногу понимать, что у этого старика на уме.

Он фыркает только тогда, когда в глубине души чему-то рад.

Мы с Бепо стали спать в одной комнате. Я, как поселившийся здесь раньше, занял кровать, а Бепо спал на футоне, расстеленном прямо на полу.

— Слушай, а почему Ло-сан так добр ко мне? — тихо спросил Бепо спустя некоторое время после того, как мы погасили свет.

Причина, по которой я проявил доброту? Я и сам понятия не имел.

— Просто прихоть, — коротко бросил я.

Видимо, этот ответ его устроил, потому что вскоре Бепо уже мирно засопел во сне.

...Наверное, меня просто зацепила его история о семье.

Даже теперь я нет-нет да и задумывался о том, что же такое семья. Добрые родители, обучившие меня медицине, младшая сестрёнка Лами, улыбавшаяся несмотря на мучительные боли от янтарно-свинцовой болезни...

Верно, когда-то и у меня была семья. Но все они погибли. С тех пор как я разочаровался в этом мире, я перестал об этом думать. Но в последнее время я пребывал в смятении — из-за доброго отношения Вульфа, из-за самого себя, решившего спасти Бепо. Казалось, в глубине души я всё-таки хотел попытаться вновь поверить людям.

И тем, что я вообще был способен на такие мысли, я, без всяких сомнений, был обязан Коре-сану. Обязан тому, как отчаянно он пытался меня спасти, пусть даже ценой собственной жизни.

...Кем же был для меня Кора-сан?..

Нас не связывали узы крови, да и времени вместе мы провели не так уж много. И всё же мы с Корой-саном определённо были семьёй. Между нами жило то самое «я люблю тебя», которое чувствуешь всем сердцем даже без слов.

Смогу ли я когда-нибудь снова почувствовать, что «люблю» кого-то?.. Смогу ли я, живя вот так бок о бок с Хламом-я и медведем, когда-нибудь искренне их «полюбить»?.. Или же, сколько бы времени ни прошло, мы так и останемся в отношениях «услуга за услугу», просто используя друг друга, как и говорит Хлам-я?

Что нас ждало, и как мне следовало поступить. Сколько бы ни думал, ответа я не находил.

***

Прошёл месяц, а снег всё не прекращался. Вульф говорил, что тёплая погода на Сваллоу стоит лишь четверть года. Но, впрочем, к холоду я уже привык. Если махать мечом или работать в огороде, то волей-неволей вспотеешь. А засранцу Бепо на эти морозы, похоже, и вовсе наплевать — он же белый медведь.

Признаться, он оказался куда полезнее, чем я ожидал: помогал Вульфу по хозяйству, готовил, стирал, а в свободные часы зарывался в книги по навигации. Довольно ловкий медведь.

Однажды, пока Вульф безвылазно торчал в своей лаборатории, находившейся в отдалении, мы собирали урожай в теплице. Здесь можно было выращивать растения, которые в принципе не должны выживать зимой, и даже регулировать скорость их роста. Пришлось признать: как изобретатель Хлам-я и впрямь потрясающ.

— Ло-са-а-ан, а вот эти сливы тоже можно собирать?

— Стой, придурок! Эти сливы... ты же собираешься пустить их на умэбоси, так?

— А, ну да. Умэбоси же такие вкусные. А если добавить их в онигири, то вообще объедение...

— Заткнись! — воскликнул я. — Слушай сюда, чтобы я больше никогда в жизни не слышал от тебя ни слова об умэбоси!

— И-и-и! П-понял я, только не кричи так!..

А, опять поник. Какой же этот белый медведь ранимый.

Но извиняться я не стану. Сам виноват, что завёл разговор об умэбоси. Что это вообще за кислятина такая? Язык щиплет так, что терпеть невозможно. Как по мне, так вот это и есть настоящий дьявольский плод. Впрочем, Хлам-я всё равно их соберёт, но уж поедание этой дряни я со спокойной душой оставлю этим двоим...

...И тут совершенно внезапно прогремел взрыв.

Звук пришёл со стороны леса. Раз он долетел даже сюда, то взрыв явно был нешуточным.

— Ло-сан!

— Да! За мной, Бепо!

Мы пулей выскочили из теплицы и бросились к лесу. Приблизившись, мы заметили место, откуда густыми чёрными клубами валил дым.

Оставалось непонятным, что именно там произошло, но исключать вражескую засаду было нельзя.

Не теряя бдительности, мы с Бепо бесшумно двинулись к эпицентру взрыва.

Послышались голоса. И детский плач.

Выбравшись на небольшую поляну, мы наткнулись на двоих детей, истекавших кровью. Знакомые всё лица... Это оказалась та самая парочка, что издевалась над Бепо.

У пацана в кепке кровоточил бок, а у того, что в пингвиньей шапке… уж не знаю, где он так облажался, но его правая рука была оторвана по самый локоть.

Дело было дрянь, даже совершенно далёкий от медицины человек понял бы это с первого взгляда. Оставь мы их здесь — и они оба покойники.

— Бепо! Хватай того, что в кепке, и неси на спине! Я возьму того, что в пингвиньей шапке! Тащим их домой и будем лечить!..

— Д-да! Мы обязательно их спасём!..

Он прекрасно понимал, что это те самые хулиганы, которые совсем недавно над ним издевались, но всё равно без малейших колебаний взвалил одного из них на себя.

Подхватив пацанов, мы бросились бежать. Мне же пришлось прихватить с собой ещё и оторванную правую руку.

— Больно, как же больно...

Отлично, крови он потерял порядочно, но, кажется, всё ещё в ясном сознании.

— На нас... внезапно напал кабан...

— Не болтай! Сиди смирно и терпи!

Оборвав его на полуслове, я прибавил шагу по пути к дому.

— Ха-а, ха-а, ха-а...

Дыхание сбилось — нестись во весь опор с человеком на спине было задачей не из лёгких. Но, судя по глубине ран и объёму кровопотери, времени на передышки у нас не было.

— Хлам-я!..

Я ввалился в дом, едва ли не вышибив дверь ногой.

— Ло! Опять кого попало в дом тащишь... — возмутился уже было Вульф, как вдруг заметил неладное. — Матерь божья! Они же все в крови!..

— У обоих тяжёлые ранения! Дай мне прооперировать их здесь!

— Понял! Я пока поставлю кипятиться воду! А ты займись лечением!

Услышав мой серьёзный тон, Вульф без лишних вопросов начал действовать. Ссадив парочку в гостиной на первом этаже, я помчался в комнату, схватил набор хирургических инструментов и тут же вернулся обратно.

— Ло-сан, а ч-что делать мне?

В голосе Бепо слышалась сильная паника — в такой ситуации это было неудивительно.

— Сначала займусь животом того, что в кепке! А ты останови кровотечение у того, что в пингвиньей шапке! Туго перетяни основание руки верёвкой и подними её вверх! А оторванную руку положи в пластиковый пакет и обложи льдом!

— А-ай-ай!

Уложив пацана в кепке на стол, я осмотрел глубину раны. Он всё ещё был без сознания.

Отлично... Жить будет.

Кровопотеря была обильной, но жизненно важные органы задеты не были. В подобном случае мне даже не требовалась сила плода Опэ-Опэ. Всё зависело исключительно от моих хирургических навыков.

— Эй, Пингвинья Шапка, ты в сознании?!

— А, ага...

— Знаешь его группу крови?!

Если не сделать переливание, то этот пацан точно умрёт. Но если влить кровь другой группы, то начнётся так называемая реакция отторжения. Эритроциты в сосудах разрушатся, и в итоге клетки всего организма просто погибнут. Поэтому мне жизненно необходимо было узнать его группу.

— Знаю... Группа X... У нас с ним одинаковая, поэтому я точно помню... Ошибки быть не может.

— Группа X, значит...

Дело было дрянь. С моей не совпадало. Разумеется, и времени на то, чтобы принести откуда-то подходящую кровь, у нас тоже не было.

— Ло, используй мою кровь! У меня самая что ни на есть чистая группа X!

— Хлам-я...

Действительно, если у Вульфа группа X, переливание пройдёт без проблем. Однако...

— Старикан, эти двое потеряли слишком много. Чтобы сделать переливание им обоим, понадобится огромное количество крови. Если я выкачаю столько из тебя одного, в худшем случае...

— Баран! Я это и так понимаю! И я готов пойти на это! Пф, тоже мне повод для беспокойства. Да я в молодости столько крови в боях пролил — не сосчитать! Не настолько уж я изнеженно жил, чтобы помереть из-за каких-то двух сопляков!..

— ...Тц. Понял. Я возьму твою кровь!

С этого момента началась гонка со временем. Сначала я взял шприц и выкачал из старика солидную порцию крови. Перелил её в чистые пластиковые пакеты, ввёл иглу в вену пацану в кепке и пустил кровь медленно перетекать в его тело. Затем проделал то же самое с тем, что в пингвиньей шапке.

Отлично, пока что проблема с кровопотерей была решена.

— Старикан! Ты как?! — окликнул я Вульфа.

Я выкачал из него приличное количество. И хотя действовал предельно осторожно, всё равно оставался риск обморока или шока.

— Не стоит... беспокоиться! Так, голова слегонца-а-а кружится. Лёгкая анемия, не более. Если у тебя есть время нянчиться со стариком, лучше поторапливайся и заканчивай лечение!

— Да, понял. И... ты здорово нас выручил.

— Пф, «услуга за услугу»... Ближайшую неделю всю работу по дому будете выполнять вы с Бепо...

Сказав это, Вульф обессиленно откинулся на спинку дивана.

— А дальше — моя работа!..

Я растворил в воде порошок из особого растения и сделал укол пацану в кепке. Это было мощное обезболивающее, которое я изготовил после переезда в этот дом. Теперь он ни за что не проснётся посреди операции.

Затем, прокалив скальпель над огнём для дезинфекции, я уверенным движением вскрыл ему брюшную полость. Часть кишечника была порвана, но с таким справиться проще простого. Я быстро наложил швы с помощью иглы и нити. Проверил, нет ли повреждений где-нибудь ещё... Отлично, всё в порядке. Зашил обратно разрезанный живот.

Первый готов.

— Бепо! Тащи сюда Пингвинью Шапку!

— Есть!

Мы переложили пацана в кепке со стола на диван, а на его место положили второго. Видимо, потеряв слишком много крови, он лишился даже сил стонать и лежал абсолютно неподвижно.

По правде говоря, сложность этой операции была на порядок выше. Если бы речь шла только о спасении жизни, хватило бы просто зашить рану и продолжить переливание крови. Но я во что бы то ни стало хотел вернуть его руку на место — да так, чтобы она снова могла двигаться.

Я и сам не знал, почему так решил. Просто чувствовал: если сейчас схалтурю, то предам саму суть медицины, которую столько изучал. Я хотел поступить так, чтобы мне не было стыдно перед родителями, которые управляли больницей ради спасения людей и их счастья. Только и всего.

Как и предыдущему пациенту, я дал ему общий наркоз. Осмотрел культю правой руки, оторванной взрывом... Ткани превратились в кровавое месиво. Если бы её чисто отрубили мечом или катаной, пришить её было бы не так уж сложно, но с таким рваным срезом всё оказалось совсем не просто.

...Справлюсь ли я?

Даже с силой плода Опэ-Опэ я не смог бы по щелчку пальцев провести операцию по реплантации. Здесь требовались исключительно голые знания и техника. И всё же...

Выбора нет — придётся делать.

Мной двигали не эмоции и не жалость. Никакой благодарности я тоже не ждал — будем честны, я вообще далеко не хороший человек. Причина, по которой я решил это сделать, была лишь одна.

Всё ради моей врачебной чести!..

— Хлам-я! Я одолжу тот микроскоп!

Как и ожидалось от самопровозглашённого гениального изобретателя. У него полно полезных штуковин.

Я положил культю спящего пацана на предметный столик микроскопа и плотно зафиксировал её верёвками. Затем заглянул в объектив и настроил увеличение.

Отлично... Вижу!..

Теперь я мог отчётливо разглядеть каждый кровеносный сосуд, каждый мельчайший нерв.

— Бепо! Дай мне оторванную руку!

— А-ай-ай!

Оторванную взрывом часть руки ниже локтя положили на стол.

Хорошо, её правильно охладили. Клеточные ткани ещё живы.

С этим я справлюсь!..

Вооружившись иглой с нитью, я приступил к операции по приживлению.

Осторожно. Максимально осторожно. Малейшая ошибка в месте соединения — и всё кончено. Даже крохотные оплошности недопустимы. Вспоминай всё, чему учили родители. Вспоминай всё, что читал в тех многочисленных книгах.

Сначала соединяю мышцы и сухожилия...

Окей, проблем нет.

Теперь нервы. Ошибусь здесь — и рука навсегда останется парализованной. Нельзя отклоняться ни на миллиметр. Нужно соединить их идеально.

Быстро, но безупречно точно я сшивал нервные окончания. Чувство времени куда-то испарилось.

Сколько уже прошло с начала операции? Два часа, три... или даже больше? Умственное истощение просто колоссальное. Такими темпами я сам рухну без сил быстрее, чем закончу.

— Ло-сан, я вытру пот. Я ничем не могу помочь, но хотя бы это...

— Да, спасибо, Бепо.

— ...Они же не умрут? Они ведь оба выживут?..

— ...Ещё бы. За кого ты меня принимаешь? Я гениальный хирург... Трафальгар Ло!.. — попытался я подбодрить самого себя, позаимствовав любимую фразочку Хлама-я. Надо же, стоило лишь назвать себя гением — пусть даже это были пустые слова, — как внутри и впрямь просыпались силы, словно я действительно им становился.

Я продолжил операцию. Связал последний нерв.

...Окей, вроде бы идеально.

Собрав все силы в дрожащих ногах, я перешёл к сшиванию кровеносных сосудов. Сшивание вен... готово. Сшивание артерий... готово. И, наконец, я сшил саму руку снаружи.

— Операция завершена, — произнёс я… и с глухим ударом рухнул прямо на спину.

— Ло-сан!

— Ло!

Ах, как же хочется спать... Ну не делайте вы такие взволнованные лица, Бепо, старикан.

— ...Приглядывайте за иглами для переливания, чтобы они не выскочили... Я просто самую малость... устал... Скоро... проснусь...

Это было всё, что я смог из себя выдавить. Облегчение от успешно завершённой операции принесло с собой просто невыносимую сонливость. Окутанный приятным чувством выполненного долга, я провалился в глубокий сон.

Проснулся я, когда уже глубоко стемнело.

Я сразу же проверил состояние этих двоих. Видимо, наркоз подействовал на славу — оба до сих пор спали.

Я достал шприц и ввёл каждому в руку разведённый в воде порошок — первоклассный питательный раствор, разработанный моими родителями.

Пульс был в норме. Температуры не было.

Фух. Похоже, у обоих кризис миновал.

— Ло, как там сопляки?

— Старикан, ты не спишь?

— Пф. Мысль о том, что в моём доме могут появиться трупы, не давала мне покоя.

— Всё в порядке, моя операция прошла безупречно. Если следить, чтобы не попала инфекция, проблем не будет.

— Вот как... Слава богу.

— «Слава богу»? Хех, до чего же редкие слова от тебя можно услышать. Для тебя же в этом нет никакой выгоды.

— ...Если детские жизни были спасены, разве это не достаточная плата?

Сказав это, Вульф отвернулся. Почувствовав эту неуклюжую доброту Вульфа, я почему-то ощутил тепло на душе.

Спустя четыре дня они оба пришли в себя. Казалось, они понимали, что с ними произошло.

Тот, что в кепке, сильно ослаб после операции на животе. Но если кормить его лёгкой пищей и ждать восстановления, то всё должно было быть в порядке.

Проблема заключалась во втором, в Пингвиньей Шапке. Просто спасти жизнь — этого было мало. Провались моя операция по реплантации, останься его рука навсегда неподвижной — и для него это стало бы колоссальным ударом.

— ...Сейчас я сниму бинты. И мы проверим, сможешь ли ты двигать рукой и пальцами, — сказал я.

— Х-хорошо...

Пацан в пингвиньей шапке был сильно напуган. Старикан, Бепо и пацан в кепке тоже с тревогой наблюдали за происходящим.

— Не торопись. Попробуй осторожно пошевелить ими, прислушиваясь к ощущениям.

— Угу...

Он уставился на свою руку. Руку, которая, возможно, останется парализованной до конца его жизни.

Дёрг — шевельнулся его мизинец. Затем по очереди безымянный, средний, указательный и большой пальцы. А затем он медленно согнул локоть и приподнял предплечье.

Успех. Сшивание нервов прошло удачно.

Ха-ха.

А что, не такое уж и плохое чувство. Казалось, я начал хоть немного понимать то, чему меня всё это время учили, и то, чем так дорожили мои родители — «радость быть врачом».

— Уо-о-о-о-о! Слава богу! Как же здорово!.. — бросился обнимать пацана возбуждённый Бепо.

Каким же всё-таки добряком был этот медведь. Казалось, он вообще забыл, что эти двое над ним издевались.

Внезапно послышался всхлип. Оба пацана принялись рыдать, утирая сопли и слюни.

— Спасибо... Спасибо!.. — склонил голову пацан в пингвиньей шапке.

— Я думал, что точно умру... Было так страшно... Но благодаря вам я... я жив!.. — лицо пацана в кепке, который ещё даже не мог нормально двигаться, исказилось от слёз.

— Просто прихоть, — бросил я, отвернувшись. Мне было до жути неловко от мысли, что они увидят мою невольную ухмылку.

Прошла примерно неделя, и силы двоих ребят заметно восстановились. Вульф и Бепо активно помогали Пенгвину (так звали пацана в пингвиньей шапке) с реабилитацией. Вульф то и дело недовольно фыркал, делая раздражённое лицо, но ни разу даже не попытался выставить сопляков за дверь.

Когда их состояние стабилизировалось, мы решили расспросить их. Что случилось и почему двое детей оказались в таком месте? Вопросов накопилась гора.

— Сопляки! Для начала представьтесь как положено! Хоть и с опозданием, но скажу: я — Вульф. Гениальный изобретатель Вульф-сама! Обращайтесь ко мне с должным уважением!

— А-а, пропускайте мимо ушей всё, что говорит этот старикан. На деле он просто Хлам-я.

— Заткнись, Ло! Не перебивай меня!

— Да понял я, понял.

Боже, этот старикан вспыхивает как спичка.

Парочка переглянулась и начала рассказывать о себе. Того, что в кепке, звали Шачи, а того, что в пингвиньей шапке, — Пенгвин. Они робко назвали свои имена, всё ещё слегка побаиваясь нас.

— Шачи и Пенгвин, значит. Что ж, для начала расскажите, как вы умудрились получить такие раны? — спросил Вульф более мягким и спокойным тоном, чем обычно.

— ...Мы с Шачи построили хижину в глубине леса и жили там уже около двух месяцев, — начал Пенгвин вместо Шачи, у которого всё ещё болела рана на животе. — Мы оба неплохо охотимся, да и даже зимой можно найти деревья с плодами, так что с едой проблем не было. Но в тот день мы жарили птицу, и, видимо, на запах мяса из кустов внезапно выскочил кабан... Всё произошло так быстро, что мы растерялись... Кабан протаранил Шачи и распорол ему живот.

Пенгвин устало и тяжело вздохнул.

— Не торопись, — сказал Вульф и протянул ему стакан воды.

— ...Кабан тут же бросился на меня. Я мог бы убежать, но не мог бросить Шачи. У меня не оставалось выбора — я достал из хижины бомбу, которую прятал как раз для таких случаев, и хотел бросить её в зверя. Но она взорвалась прямо у меня в руках...

— И ты получил тяжёлые ранения. Малец, откуда у тебя вообще взялась бомба?

— ...Украл в городе. Я подумал, раз мы живём в лесу, она пригодится, если случится что-то опасное.

— Вот оно что. Воровать нехорошо, но для защиты от диких зверей это вполне логично, — ответил Вульф, отпив немного чая.

Слушая рассказ Пенгвина, я не мог не задаться одним вопросом. Скорее всего, Бепо и Вульф думали о том же.

— А где ваши родители? — спросил я в лоб, не став ходить вокруг да около.

— И родители Шачи, и мои погибли полгода назад, — ответил Пенгвин.

На мгновение я потерял дар речи, но Пенгвин продолжил.

— Мы с Шачи и нашими родителями устроили барбекю. Все так веселились на пляже, который считается самым красивым на острове Сваллоу. Никто не заметил, что море ведёт себя странно... Мы даже не поняли, что приближается цунами. Это была гигантская волна — казалось, она проглотит весь остров. Мы с Шачи играли вдали от берега и лазали по деревьям, поэтому спаслись. Но папа с мамой... наши с Шачи родители... их просто смыло волной...

На этом Пенгвин замолчал. Он изо всех сил сдерживал слёзы.

Немного погодя, он медленно, обрывками рассказал о том, что было дальше.

В итоге родственники посовещались и решили отдать мальчиков на попечение дяде и тёте Шачи. Вот только им нужны были не дети, а удобные в использовании «инструменты». Их силой заставляли заниматься контрабандой незаконного оружия и кражами из ювелирных магазинов, а из еды давали только хлеб и воду.

Я слушал рассказ Пенгвина, нахмурив брови. В груди всё сжималось от тошнотворного отвращения. Меня до безумия злило, что на свете есть взрослые, готовые подвергнуть детей, потерявших родителей, ещё большему аду.

— С нами не обращались как с людьми. Для них мы с Шачи были просто рабами! Поэтому мы и сбежали. Но нам некуда было идти, негде было заработать денег, поэтому мы построили хижину в лесу... но и там мы не смогли нормально жить... Я больше не понимаю! Не понимаю, зачем мне вообще жить!..

Пенгвин заплакал. Опустив голову, он рыдал, стараясь заглушить голос. Лежавший в постели Шачи тоже с плачем приподнялся и сел рядом с Пенгвином.

— Если бы вы нас не спасли, мы бы так и умерли. Спасибо, что спасли нас! И ещё... — Шачи с неловким видом посмотрел на Бепо. А затем, словно на что-то решившись, заговорил: — Белый медведь... Ты всё это время ухаживал за нами, пока мы не могли двигаться. Кормил кашей, помогал с реабилитацией... Сколько бы слов благодарности я ни произнёс, этого будет мало!..

— Д-да ладно тебе... Если кто-то ранен, помочь ему — это же естественно...

— Ничего это не естественно! Я... мы издевались над тобой. Били и пинали. Проявить доброту к таким мерзавцам — это вовсе не естественно!

С этими словами Шачи низко поклонился Бепо. Пенгвин последовал его примеру.

— Белый медведь... то есть, Бепо. Спасибо, что спас. И... мы выместили на тебе свою злость, натворили плохих дел... нам правда очень жаль! Прости!..

Комнату окутало молчание. Даже когда Бепо просил их не брать в голову, Пенгвин и Шачи продолжали сидеть с опущенными головами и плакать.

«Я не понимаю, зачем мне жить», — так сказал Пенгвин. Наверняка Шачи чувствовал то же самое.

Чёрт. Я не знал почему. Не знал, но меня это жутко бесило. Как будто их слова озвучивали те самые чувства, которые терзали меня в тот день, когда мой город сожгли дотла...

— Эй, вы, — непринуждённо обратился я к Пенгвину и Шачи. — Вам же некуда идти? И возвращаться к родственникам вы тоже не собираетесь?

— Угу... Только не туда. Что угодно, только не туда...

— Ладно. Тогда вы станете моими подчинёнными. А за это я позволю вам пока пожить здесь.

Стоило мне это сказать, как их лица мгновенно просияли. Видимо, они поняли, что я говорю это на полном серьёзе и без всяких шуток.

— Да это мой дом, вообще-то! — ворчливо возмутился старикан, но я проигнорировал его слова.

— К слову, Бепо тоже уже стал моим подчинённым.

— Впервые слышу! Так вот оно что! Ай-ай!! — удивился медведь.

Шачи и Пенгвин переглянулись и одновременно кивнули друг другу. А затем повернулись к нам и...

— Пожалуйста, позвольте нам остаться здесь! Умоляем! — попросили в один голос, снова низко поклонившись.

В тот же миг Вульф тяжело вздохнул. И тихонько пробурчал себе под нос что-то о том, что спиногрызов стало ещё больше.

— Э-эй, сопляки! Так уж и быть, я оставлю вас четверых в этом доме. Но не поймите меня превратно — я вам не опекун! И мне даром не нужны ни семья, ни друзья! Наши отношения строятся исключительно на принципе «услуга за услугу»! Вам нужно место для жизни, а мне нужна рабочая сила для изобретений и хозяйства! Равноценный обмен! Как только поправитесь, будете работать в городе! И не только мне помогать, а трудиться по-настоящему! Усекли?!

Никто не возражал. Никто даже не расстроился. И только Вульф, покраснев как рак, стоял с таким видом, будто произнёс какую-то жутко неловкую речь.

Я снова задумался о смысле слова «свобода», о которой говорил Кора-сан.

И я, и Бепо, и Пенгвин с Шачи — все мы познали в этом мире невыносимое одиночество, но теперь, преодолев отчаяние, мы были здесь.

Я всё ещё не до конца понимал, что именно значит эта «свобода». Но в одном не сомневался точно: в доме Вульфа мне было уютно. Почему же?

Хоть старикан и жил по принципу «услуга за услугу», его слова не давили на нас тяжким грузом. Чувствовалось, что он уважает нас и относится как к равным.

А раз так, то, может, здесь и было моё место. Возможно, живя бок о бок с ними, я наконец смог бы отыскать ту самую «свободу», о которой так хотел рассказать мне Кора-сан.

И пусть никаких доказательств у меня не было, внутри крепла твёрдая уверенность: там, впереди, за этой странной совместной жизнью впятером, я обязательно найду то, что ищу.

А раз так... то этот мир, в общем-то, не такая уж и дрянная штука.

Глядя на эту шумную, галдящую четвёрку, я позволил себе незаметно улыбнуться.