Глава 28.

Когда Айнцберн вошёл в кабинет вместе с Ивеной, Рибэль встретил их невероятно тепло. Словно странного явления, свидетелем которого он стал всего некоторое время назад, вовсе и не было.

Однако, потратив последние десять лет исключительно на отслеживание реакции своего дяди, Ивена могла заметить это: едва заметную дрожь в губах, более сдержанное, чем обычно, приветствие и лёгкое замешательство в поведении.

– Но почему все остались снаружи? – спросил Айнцберн, оглядываясь на рыцарей и слуг, которые остались в коридоре.

– А. Просто…… нужно было кое о чём подумать, – мягко улыбнулся Рибэль и спросил. – Итак, что привело тебя сюда?

Казалось, мужчина не хотел говорить на бесполезные темы, поэтому быстро переключился на дело. Айнцберн на мгновение задумался, а встревоженная Ивена стояла рядом, вцепившись в его ногу, но, когда настроение в комнате начало меняться, малышка поспешила действовать.

– О, тяма жукь! – отпустив ногу отца, малышка направилась к книжной полке. И, пока взрослые растерянно замерли, Ивена торопливо добежала до книжного шкафа, тыча куда-то пальцем. – Жукь былее сейяс убеит!

Но годовалый ребёнок знает слово «жук»? Не уверена. Для этого нужно воспитывать младенца.

– Эму, – пробормотала себе под нос Ивена, топая ножками и хлопая ладошками.

Только едва она добралась до нужной книжной полки, как внезапно врезалась в кого-то.

– Ку! – не в силах затормозить, Ивена уткнулась в чью-то ногу.

Подняв голову, она увидела Рибэля, стоявшего перед книжным шкафом. Словно защищая его.

– Там ничего нет.

Накрыв нос ладошкой, малышка глупо моргала.

Рибэль, наконец придя в себя, огляделся. Слуги, рыцари и даже его младший брат, находящийся в комнате, – все смотрели на него с недоумением.

В этой ледяной атмосфере первым пошевелился Айнцберн. Он подошёл к Ивене сзади и поднял на руки. Тёплая большая ладонь погладила малышку по щеке, и она посмотрела на него с широко раскрытыми от шока глазками.

Убедившись, что девочка невредима, Айнцберн повернулся к Рибэлю:

– Старший брат, сейчас……

– Довольно, ребёнку просто показалось.

Глаза Айнцберна сузились. Почувствовав что-то подозрительное, он заговорил тише:

– Сэр Рибэлиус.

– ……

– Оглянитесь по сторонам.

Рибэлиус был старшим братом Айнцберна, но в иерархии храма являлся его подчинённым. Рибэль медленно огляделся по сторонам и поджал губы. Казалось, он чувствовал, что если не докажет свою невиновность, то всё усложнится.

Рибэлиус медленно и неохотно отошёл в сторону, и Айнцберн подошёл к книжной полке, заметив там ухо Эму, которое Ивена только что вызвала из тени.

– Это…… – Айнцберн медленно потянулся к уху.

Ивена наблюдала за происходящим, и пот ручьём стекал по её маленькому личику. Вторая полка книжного шкафа хоть и была довольно тёмным местом, но не самым лучшим, чтобы ухо могло спрятаться. И пальцы Айнцберна коснулись Эму.

Пш-ш-ш!

Угх…… – в ушах малышки раздался резкий звон.

Такая низкоуровневая магия подслушивания мгновенно разрушалась от прикосновения человека. И эффект разрушения отдачей бил по заклинателю.

Айнцберн посмотрел на Ивену и старшего брата с растерянным выражением лица. В его пальцах остался осколок чёрной магии.

– Магическое приспособление.

Замок первого принца снова сотрясся.

*****

Вызванные в кабинет камергер и паладины с тревогой рассматривали след, оставшийся от магического приспособления. У паладинов был опыт сражения с демоническими зверьми за пределами союза наций, но даже они были совершенно не знакомы с магией ведьм и с тревогой смотрели на принца Рибэлиуса.

– Это ловушка ведьм! – Рибэль с покрасневшим лицом метался по комнате. – Я бы ни за что не оставил своей комнате магическое приспособление.

– Старший брат, успокойтесь.

– Как я могу быть спокоен? Когда ведьма осмелилась установить подобное в императорском дворце!

Однако те, кто стал свидетелем первого появления магического приспособления в кабинете, были иного мнения. Пока её дядя бушевал, Ивена повернула голову и посмотрела на двух слуг и рыцаря, стоявших в стороне.

Они помнили. Как первый принц отчаянно пытался остановить малышку Святую, когда она побежала к книжному шкафу.

Дядя Рибэль совершил ошибку.

Не знаю, что он пытался скрыть, но это точно. Он был так растерян нахождением магии в своём собственном пространстве, что совершил ошибку, грубо остановив меня.

Почему, чёрт побери?

В будущем он стал блестящим регентом, управляющим императорским дворцом и манипулирующим императрицей. Конечно, будучи Святой императрицей, я была невероятным новичком, но даже так дядя был необычайно искусен в управлении людьми, чтобы они исполняли его волю.

Однако сейчас всё выглядит совсем иначе.

Может, это потому, что ему не хватает возраста и опыта дяди из будущего? Или всё же…… было что-то ещё? – чем больше Ивена думала об этом, тем страннее казалась ей ситуация, но случившееся в любом случае было хорошо для неё.

Рибэлиус нарочно разыгрывал свой преувеличенный гнев, чтобы перекрыть свою ошибку. И это тоже было хорошо для малышки.

Нет, может, и не слишком хорошо. Но в любом случае выглядит знакомо.

Видишь? – Ивена посмотрела на своего папу.

Выражение лица Айнцберна было серьёзным, словно он погрузился в размышления. Он не мог заподозрить в старшем брате ведьму, но всё равно чувствовал неладное.

– Да, и я – мужчина, – в этот момент Рибэлиус сделал поразительное замечание. – Ведьмы – это женщины…… Прошлая ночь. Приведите горничную, которая первой обнаружила эту мерзость в кабинете вчера.

– ……Старший брат? – Айнцберн поднял поражённый взгляд.

Вот и всё, – слегка криво улыбнулась Ивена.

Рыцари вышли из кабинета, чтобы найти горничную, следуя приказу первого принца. Рибэлиус прислонился к столу, разглядывая след магии, оставшийся в пальцах его младшего брата.

– Обычно случается так, что первый свидетель на самом деле преступник, – Рибэль потёр губы пальцами, возвращая себе обычное расслабленное выражение лица. – Если задуматься, разве это не странно? Чтобы какой-то слух распространился так широко всего за день? Словно кто-то специально подстроил это. Кроме того, горничная сказала, что видела «ухо животного». Айн, разве это было не то ухо, что ты видел ранее? Если подумать, оно похоже на ухо птицы, которое я видел в книге. Однако как горничная могла узнать, что это ухо птицы, если так испугалась?

Слух распространился за один день просто потому, что история была интересной, а горничная болтливой. Более того, эта низкоуровневая магия создавала два уха: днём птичье ухо, а ночью мышиное. Поскольку горничная видела мышиное ухо, вывод Рибэлиуса становился неверным.

– Только если это не была её собственная магия.

– …… – Айнцберн не был так воодушевлён, как его старший брат, а, скорее, несколько ошеломлён.

Зная правду о магии, Ивена понимала, насколько странными были слова дяди, но для её отца они могли показаться вполне разумным выводом. Что ещё важнее, Айнцберн, вероятно, догадывался, почему Рибэлиус ведёт себя так.

Рибэлиус также входит в совет. Ивена не видела, как проходило заседание, но всё же могла немного предположить.

Будучи видным догматиком, дядя Рибэль скорее всего оказывает значительное влияние на принятие закона о ведьмах. Возможно, он также активно поддерживал его на протяжении всех заседаний.

<Ведьмой считается тот, кто угрожает храму нечестными методами, такими как использование магии или владение магическими предметами.>

Согласно этому закону, Рибэлиус также становился ведьмаком. Мужчине, скорее всего, было невероятно некомфортно понимать, что закон, который он так поддерживал, теперь обернулся против него.

Единственный выход – найти другого виновного.

Вскоре в кабинет вернулись рыцари. Сара, арестованная горничная, не понимала, что происходит, но склонила голову, оказавшись в прохладной атмосфере кабинета принца.

– Как твоё имя?

– Са, Сара Кробот.

– Хорошо, мисс Кробот, – Рибэлиус протянул Саре белый лист бумаги, на котором лежал магический след, похожий на угольную стружку. – Ты знаешь, что это?

– Простите меня, но не знаю.

– Да? Я слышал совсем другое.

Сара в недоумении подняла голову.

– Слышал, что мисс Кробот первой обнаружила это вчера, – сказал Рибэлиус, холодно смотря на неё сверху вниз. – Почему отрицаешь теперь?

– Что? – лишь тогда Сара снова и уже внимательнее посмотрела на следы магии. Её лицо побледнело, словно девушка запоздало осознала ситуацию. – А, это, выглядело иначе……

– Это не единственное противоречие в словах мисс Кробот, – голос Рибэлиуса был холодным и жёстким, словно он обращался к преступнику. Учитывая его обычно добрый и заботливый облик, эта разница была шокирующей.

Ивена невольно вцепилась в пиджак отца. При виде разгневанного лица дяди Рибэля и испуганного лица Сары в её голове промелькнули собственные воспоминания.

Возможно, сейчас было немного страшно и тяжело, но Саре ничего не грозило. Закона о ведьмах ещё не было.

Однако с Ивеной всё было не в порядке. Вопреки её собственным убеждениям о сохранении спокойствия, малышка задрожала всем телом.

– Ивена? – встревоженно позвал её Айнцберн.

Вздрогнув, Рибэлиус повернулся в их сторону:

– Айн, почему бы тебе не вернуться? Ребёнок, кажется, испугался, – он с тревогой посмотрел на Ивену.

– Прости.

– …… – Ивена отвернулась, разрывая зрительный контакт. Сама ситуация казалась знакомой, но в то же время странной.

Когда дядя допрашивал меня, роль Софии заключалась в том, чтобы прятаться за рыцарем, защищающим её невинный разум от этого зрелища.

Поэтому, благодаря подражанию Софии, я могу без проблем покинуть этот кабинет.

Но если они узнают, что ведьма – я, тогда…… – трясущимися ручками Ивена схватилась за пиджак папы.

Айнцберн похлопал малышку по спине, сказав брату, что уведёт её.

– Старшему брату также нужно успокоиться, – вновь обратился Айнцберн к Рибэлю, прежде чем выйти из комнаты. – Это может быть делом рук постороннего.

– Постороннего?

– Всё это может быть кем-то спланировано, – Айнцберн, казалось, старательно успокаивал своего старшего брата, словно говоря: «Даже если ты не сделаешь выговор горничной, я не буду подозревать тебя».

– ……Да, возможно, так и есть, – осторожно кивнул Рибэль, наблюдая за намерениями младшего брата.

Пока Айнцберн и Ивена шли от кабинета первого принца до дворца Солнца, мужчина похлопывал малышку по спине. Однако даже когда они добрались до его дворца, Ивена продолжала дрожать.

– Ивена.

– ……

– Ивена, посмотри на меня.

Услышав нежный голос папы, Ивена вздрогнула. И медленно подняла голову.

– Это, – личико малышки, залитое слезами, отразилось в глазах Айнцберна. И он, не замечавший состояния ребёнка, плачущего беззвучно, запаниковал и вытащил платок.

А Ивене стало стыдно за собственную слабость.

Дядя Рибэль не был жесток с Сарой. Он не повышал голос и не поднимал руку. Он был зол, но не угрожал настолько, чтобы люди пытались остановить его.

Только вот, смотря на эту сцену, Ивена вспомнила себя из прошлого. Время с двенадцати до пятнадцати лет, когда она, избитая, умоляла о прощении в запертой комнате.

Страх, который Ивена забыла с того момента, как переместилась в это время, вернулся к ней.

Малышка положила ладошку на ладонь Айнцберна, который вытирал её личико мягким платком. Когда папа вопросительно посмотрел на неё, Ивена медленно заговорила:

– Позялута, сьпаси.

Пожалуйста, спаси.

– Сьпаси сеслёнку.

И пожалуйста, спаси нас с мамой.

Произношение Ивены было плохим, а голос дрожал от тревоги. Сквозь затуманенное зрение она увидела удивлённое лицо Айнцберна.

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –