Что удивило меня больше, чем сам факт начала путешествия на роскошном лайнере, так это намерение Чезаре посетить театр всего за три часа до отправления. Путешествие на лайнере — прекрасно, поход в театр — тоже неплохо. Но неужели нужно было сообщать о планах в день отплытия?

— Вопрос с театром решился только вчера вечером, так что ничего не поделаешь. Мы идём не то чтобы смотреть спектакль, так что не беспокойтесь, поехали.

Чезаре распахнул дверцу кареты, подгоняя меня. Возражать было не с руки, поэтому я молча поднялась внутрь. Не успел он обойти карету, чтобы сесть с другой стороны, как в окне показалось лицо Демиана, готового разрыдаться.

— Сударыня, в ваших глазах я, может, и выгляжу рыцарем-недотёпой, которого вечно отчитывает господин Чезаре, но на самом деле я довольно известная личность. А это значит, что у меня хватает и недоброжелателей… Я лишь хочу сказать, не могли бы вы отменить своё решение?..

— Этого не случится, так что прекращай свои пространные оправдания, — отрезала я и, достав из сумки деньги, протянула ему. — Это на карманные расходы. Закупи всё необходимое заранее. Ах да, передай Розе, что у неё недельный отпуск.

Демиан с мрачным видом отвернулся, и карета тронулась. Я уже давно не ездила в таком роскошном экипаже, и ощущения были странными.

— А вы знаете, что на западе Империи разработали так называемые магические кареты? Они движутся не за счёт лошадей, а с помощью иного источника энергии.

— А-а, вы о тех, что работают на Камнях Магической Силы? Говорили, они слишком опасны, но, видимо, разработку всё же завершили.

Камень Магической Силы — это драгоценный камень, наполненный маной. Он был дороже электричества, но его энергоэффективность была вдвое выше. Созданием и продажей таких камней в основном занимались маги, достигшие предела в собственном развитии. Из-за баснословной цены позволить себе их могли лишь представители высшего общества, поэтому в народе Камни Магической Силы стали своего рода показателем социального статуса.

— Это и есть та самая карета.

А?

Кэтрин вытянула шею, всматриваясь вперёд. И правда, лошадей нигде не было, а вместо них на переднем сиденье сидел мужчина, похожий на слугу, и управлял каким-то механизмом. Видимо, в спешке я ничего не заметила.

— Право слово… не знаю, в который раз за сегодня я удивляюсь.

— Это намного быстрее и безопаснее обычной кареты. Так что на корабль мы не опоздаем.

«На корабль мы не опоздаем». Неужели он только это и хотел сказать?

Как и обещал Чезаре, карета — вернее, магическая карета — двигалась невероятно быстро. Поразительно, но расстояние, на которое ушло бы не меньше двадцати минут, мы преодолели всего за десять.

— Поразительно быстро. Словно в поезде едешь.

С помощью Чезаре я ступила на землю и под руку с ним вошла в театр.

— Это одна из причин, по которой наследный принц Сейфран любит меня до смерти, — произнёс Чезаре, положив мою руку себе на сгиб локтя.

— …Из-за магических карет?

Я никак не ожидала, что здесь всплывёт имя принца. Чезаре с безразличным видом пожал плечами.

— Я скупил на корню всё торговое дело, связанное с магическими каретами на востоке. Он от зависти с ума сходит… Впрочем, судя по его поступкам, он и впрямь безумен.

— Кажется, вы уже говорили что-то подобное. У вас, видимо, очень плохие отношения.

— Как я и упоминал тогда, эта неприязнь односторонняя. Мне, в общем-то, всё равно, питают ко мне люди симпатию или жаждут убить.

Слушая Чезаре, я порой ловила себя на мысли, будто он рассказывает о каком-то другом мире.

— И вы вот так просто говорите мне об этом?

— О чём? О том, что меня не волнуют чувства людей?

— Нет, о наследном принце Сейфране.

— Вам ведь тоже нужно узнавать меня получше, не так ли? Чтобы эффективнее использовать мою власть, богатство и силу.

Наверное, только Чезаре мог с таким великолепным лицом так невозмутимо произносить столь прозаичные вещи. Я подумала, что эта его бесстрастность ему очень к лицу.

— Вы всегда так разговариваете, когда пытаетесь обольстить женщину?

Чезаре, замедливший шаг, чтобы подстроиться под меня, ответил с небольшой паузой:

— По-вашему, это похоже на обольщение?

— Я не это имела в виду… Просто мне кажется, что перед таким любой падёт.

Чезаре слегка склонил голову и одарил меня улыбкой, сошедшей с картины.

— Это намёк на то, что вы уже пали?

Я инстинктивно почувствовала: если не отвечу достойно, он превратит меня в объект для насмешек. Однако изысканная музыка, полившаяся со всех сторон, помешала моим мыслям собраться в кучу.

— Добро пожаловать.

Выстроившиеся по обе стороны сотрудники низко поклонились, приветствуя нас. Пустой дневной театр, холл, наполненный звуками струнного квартета, и безупречно одетые служащие…

«Такой приём… конечно, из-за Чезаре».

Театр «Магнолия» был самым большим в округе, а его труппа — одной из лучших в Империи. Он был настолько популярен, что для провинциальных барышень вроде тех, что жили в Орлеане, посетить спектакль в «Магнолии» было заветной мечтой.

Конечно, я, равнодушная к театру, не разделяла их восторгов. Для меня познания в искусстве были лишь инструментом для поддержания бесед с другими аристократками.

Стоявший в конце ковровой дорожки директор с напряжённым лицом поклонился.

— Ваше высочество, ваш визит — величайшая честь для нас. Если позволите мою дерзость, могу ли я узнать, кто эта леди рядом с вами?

Чезаре перевёл взгляд на меня, безмолвно предлагая ответить самой.

— Кэтрин Фанья. Я…

Сказать, что я его контрактор, было нельзя. Если, как в прошлый раз, назовусь его возлюбленной, слухи разлетятся далеко за пределы Кристофера, по всей стране. После секундного раздумья я нашла подходящий ответ.

— Я его ученица.

Директор широко распахнул глаза.

— Вы изучаете у его высочества магию?

Поскольку единственными науками, которые я изучала как следует, были магия и демонология, я небрежно кивнула.

— Верно.

— Но его высочество пять лет назад объявил, что больше не берёт учеников… Поразительные новости.

— Ох.

Я с растерянным видом посмотрела на Чезаре. Он, не говоря ни слова, повёл меня за руку в зал.

Похоже, скажи я, что мы соседи или я — дочь подруги его матери, в ответ тут же прозвучало бы: «Не может быть! Его высочество уже десять лет как порвал все связи с соседями!» или «Что?! Да у его покойной матери не было ни единой подруги!»

— Я что-то не то сказала?

— Никаких проблем.

— Но вы же сами объявили, что не берёте учеников вот уже пять лет?

— Если уж на то пошло, то контрактов с людьми я не заключал почти восемьсот лет, — усмехнулся он, провожая меня на место в самом центре зала. — Хотя, если подумать, то уже тысячу двести лет. Так вас это меньше беспокоит?

От его шутливого тона я невольно прыснула.

— Настолько меньше, что это уже само по себе проблема.

Тысяча лет. Такое даже представить невозможно. Для меня это была целая вечность.

— А вы почему проигнорировали мой вопрос?

— Вопрос? Уж не о том ли, влюбилась я в вас или нет? Он не стоил того, чтобы на него отвечать.

— А мне бы хотелось, чтобы вы сочли его достойным ответа.

В театре погас свет, и занавес на сцене начал медленно подниматься. Чезаре тихо прошептал мне на ухо:

— Всё закончится через двадцать минут.

«Только не говорите, что этот спектакль длится всего двадцать минут».

К несчастью, моё предположение оказалось верным. Представление завершилось ровно через двадцать минут, а может, и того раньше.

При этом история не подошла к своему логическому концу. Она оборвалась на самом интересном месте — как только начал завязываться основной конфликт. Просто взяла и оборвалась.

«Что это вообще было?»

Пока я размышляла над смыслом этого обрывочного спектакля, Чезаре поднялся со своего места, и я спросила:

— Эта труппа случайно не собирается выступать на «Лилит»?

— Вы догадливы.

— И, похоже, им нужно ваше разрешение. Хотя, насколько я знаю, владелец судна — другой человек.

Взяв у служащего ручку, он что-то начертал в блокноте. Подойдя ближе, я увидела предельно лаконичную запись.

«Разрешаю».

— Я — крупнейший инвестор «Магнолии». Если они хотят пользоваться моими деньгами и репутацией, то должны представлять новый сценарий на мою оценку первыми.

— И вы оцениваете его в день отплытия?

— Это не первая попытка. Я отказывал им уже… раз десять.

Сложно сказать, десять раз — это много или мало.

— Ну и как вам? — спросил Чезаре.

Я нахмурилась.

— Даже если вы спросите, я ничего не смыслю в театре.

— Я лишь спрашиваю, было интересно или нет.

— Как можно оценить произведение всего по двадцати минутам?

— Придётся привыкать. Отныне этим будете заниматься вы вместо меня.

Я недоверчиво уставилась на него. Неужели этот демон поставил себе задачу дразнить меня сегодня?

— Я? Почему?

Хотя хмуриться должна была я, Чезаре изобразил на лице такое искреннее огорчение, что я не смогла этого сделать.

— Как это «почему»? Неужели мы не можем сделать друг для друга такую малость?

— Мы?..

— Наши узы куда глубже кровных. Я ведь говорил. Это единение душ, которое не идёт ни в какое сравнение с отношениями влюблённых или родных.

Когда он так говорит, мне нечего возразить. Лучше пока промолчать.

«Душу продала я…»

Так почему кажется, что всё перевернулось с ног на голову?

Похоже, моё молчание Чезаре воспринял как знак согласия.

Он тут же сбросил с себя обиженный вид и повёл меня из театра. Пока он обменивался мнениями с директором труппы, я стояла у кареты и смотрела на его стройную спину.

Благодаря контракту с ним я обрела богатство. А что получил он?

Когда Чезаре подошёл, я тихо спросила:

— Этот вопрос может показаться внезапным, но… что вы получаете от контракта?

Он сам говорил, что, в отличие от других демонов, не испытывает недостатка в силе. В его взгляде, скользнувшем по моему лицу, промелькнуло лёгкое раздумье.

— …Развлечение?

Ответ в его духе.

— Честно говоря, я и сам не знаю. Когда я только пробудился, у меня было сильное желание внушать людям трепет и страх. Но со временем всё это стало утомительным. Пропало и желание мучить существ, которые и без того прекрасно живут.

— Почему же вы не заключали контрактов с людьми целых тысячу двести лет?

— Очень человеческий вопрос. Что ж. Если попытаться объяснить…

На этот раз он задумался немного дольше.

— Потому что не было никого, с кем бы я хотел заключить контракт, — он очаровательно улыбнулся. — Этого ответа достаточно? Если не нравится, можете спросить что-нибудь ещё.

Я покачала головой. Мне казалось, что на любой подобный вопрос я получу такой же ответ. Лицо Чезаре оставалось неизменно безмятежным, но, возможно, так лишь казалось, ведь он был мастером сокрытия своих истинных чувств.

Пусть это и покажется излишней заботой, но мне бы не хотелось, чтобы он чувствовал пустоту или одиночество. Даже если всё, чем мы обменялись, — это пара вопросов.

Мы снова сели в карету и направились в поместье.