— Разве мне нельзя поинтересоваться?

По его лицу было видно: ответь она «нельзя», и он потребует назвать сотню причин, почему. Но Кэтрин, какой бы бессердечной она ни была, не собиралась выдумывать эти сто причин из воздуха. В конце концов, именно благодаря ему она избавилась от Императорских Рыцарей и обзавелась крепким садовником.

— Они не те рыцари, которым стоит доверять. Всё и так очевидно. Слухи о том, что вы вытворили у них на глазах, наверняка уже разошлись повсюду.

И как ему удаётся быть таким точным! Его поразительной проницательности оставалось только искренне изумляться.

— Как вы догадались?

Чезаре улыбнулся, и складка между его бровей разгладилась.

— Я просто подумал, что именно так вы, госпожа Фанья, и поступили бы.

«Это комплимент или оскорбление?»

Решив, что второе лишь испортит ей настроение, Кэтрин сочла это за комплимент. Она отвернулась и села на стул поодаль от Чезаре. Тот, словно только этого и ждал, наполнил пустую чашку чаем и пододвинул к ней. Кто бы мог подумать, что хозяин здесь кто-то другой.

— Чезаре.

Он кивнул, продолжая что-то записывать в ответ на её тихое обращение.

— Если всё и так было очевидно, зачем вы приехали сюда, чтобы убедиться лично?

Его рука, так плавно скользившая по бумаге, замерла. Даже с того места, где сидела Кэтрин, было видно, как на газете расплывается чёрное чернильное пятно. С непроницаемым выражением, в котором не было ни строгости, ни улыбки, Чезаре уставился на кончик пера, а затем как ни в чём не бывало ответил:

— Я пришёл кое-что проверить, ну и заглянул заодно.

Он наконец отнял перо от газеты. Кэтрин мысленно вздохнула с облегчением. Судя по тому, чем пользовался Чезаре, чернила должны быть первоклассными, и ей было жаль видеть, как они тратятся впустую.

«Заодно, значит».

Какие ещё у Чезаре могли быть к ней дела?

— Тысяча лидов?

Сколько бы она ни думала, ничего, кроме этого неразрешённого вопроса, на ум не приходило. Чезаре моргнул и переспросил:

— Вы просите в долг?

Неужели за несколько дней он успел всё забыть? Целую тысячу лидов!

— Нет. Вы же дали мне тысячу лидов, чтобы я нашла себе новый особняк. Я собиралась вернуть их в тот же день, не помните? Вы сами оставили их здесь.

На случай встречи с ним она хранила эти драгоценные хрустящие купюры во внутреннем кармане кошелька. Кэтрин достала деньги и протянула ему.

— Вот, возьмите. И на этот раз не забудьте.

Чезаре с запоздалой реакцией издал возглас удивления. Похоже, он наконец вспомнил, что между ними действительно фигурировала тысяча лидов. Он протянул длинную руку и забрал банкноты.

— Похоже, вы и вправду забыли.

«Знала бы я, притворилась бы, что тоже ничего не помню».

— Нет, дело не в этом. Я просто не думал, что вы вернёте деньги.

— Может, у меня ничего и нет, но я не настолько бессовестный человек.

— Я знаю.

На кухне повисла необъяснимая, тяжёлая тишина. И всё лишь потому, что Чезаре перестал улыбаться. Кэтрин начала беспокойно анализировать их разговор, пытаясь понять, не сболтнула ли она чего лишнего. Что бы ему ни не понравилось, чёрные чернила снова расплывались по уголку газеты. Когда её чай почти остыл, Чезаре спросил:

— Как вам особняк?

Вопрос прозвучал так, будто его это не особо и интересовало. Скорее, он просто бросил первую попавшуюся тему, чтобы развеять гнетущую атмосферу. Кэтрин оценила его намерение — по крайней мере, это означало, что он не хотел портить ей настроение.

— О чём именно вы спрашиваете?

— Кажется, я уже задавал этот вопрос. Не происходит ли в особняке странных вещей, которые заставляют вас дрожать от страха или приводят в замешательство?

Кэтрин вспомнила лицо Розе, которая поздно ночью прибежала в её комнату, трясясь от ужаса.

— Я ничего такого не замечаю. Но Розе какое-то время пришлось нелегко. Говорила, что из холла постоянно доносятся странные звуки, и почти каждую ночь ей снились кошмары. Но после того, как она переехала в комнату рядом с моей спальней, всё это словно по волшебству прекратилось.

Такие перемены нельзя было игнорировать, поэтому комнату Демиана, недолго думая, разместили на первом этаже по соседству с комнатой Розе. С тех пор от него жалоб не поступало.

— Это из-за того магического круга в подвале?

Чезаре замолчал. Ей не нравилось, что он демонстративно умолкал всякий раз, когда речь заходила о магическом круге. Кэтрин была полноправной хозяйкой этого особняка и имела право знать, что находится в её подвале…

«…А они у меня есть?»

Даже если и так, у неё не было права требовать, чтобы Чезаре немедленно раскрыл ей все тайны. Кэтрин размышляла, стоит ли спрашивать напрямую. Судя по тому, что она успела заметить за эти дни, Чезаре был хоть и язвительным и скрытным, но не злым человеком. Возможно, на то были свои причины. И её настойчивые расспросы могли лишь навредить.

— Хм-м.

Она подняла голову. Взгляд Чезаре был устремлён не на неё, а в окно, на главные ворота поместья.

— К нам гость.

Но за воротами было пусто.

— Среди святых рыцарей есть кто-то, кто мог бы вас навестить?

«Ещё чего».

Из всех святых рыцарей Кэтрин была знакома только с Карлосом, с которым её принуждали изображать пару, и с Персивалем. И если кто-то из них и мог явиться снова, то это…

— Я ненадолго выйду.

«Наверное, он».

Выходя из кухни, Кэтрин на всякий случай бросила на прощание:

— Ах, да. Если ограда рухнет, не выходите. Просто примите как должное.

С этими словами она снова натянула на голову хлебный пакет и вышла на улицу. Сквозь крошечные дырки для глаз она увидела соломенную шляпу Демиана, повернутую в её сторону.

— Куда вы собрались?

— Не ходи за мной.

— В таком виде я бы за вами не пошёл, даже если бы вы приказали.

— Я имею в виду, что бы ни случилось, не вмешивайся…

Ба-бах!

Словно по заказу. Кэтрин, глядя на то, как разлетается в щепки ограда её особняка, похлопала по плечу Демиана, застывшего с широко раскрытыми глазами.

— Продолжай работать. Это моё личное дело.

— …То, что ограда рухнула? Кажется, я догадываюсь.

Из-за клубов взметнувшейся пыли показался высокий силуэт. Кэтрин ещё раз проверила, надёжно ли сидит пакет, и направилась к пролому в стене.

Там, закинув руки в карманы брюк, стоял мужчина в точно таком же, как у неё, хлебном пакете на голове. На мгновение Кэтрин лишилась дара речи.

— Эй, козий помёт.

Знакомый голос из-под пакета. Челове взмахнул мне рукой. .

— Нет, отменяю последние слова. Забудь. Эй, Энн.

Кэтрин фыркнула.

— А что отменять? Вломиться в чужой дом и с ходу разнести стену — на такое в целом свете способен только ты.

Человек в пакете замер. Лишь его грудь, вздымавшаяся и опадавшая, выдавала в нём живое существо. Постояв так мгновение, он поднял руку и почесал затылок.

— Так и знал.

Мужчина решительно шагнул к ней. Кэтрин скрестила руки на груди, мол, говори, что хотел, и подняла взгляд на его хлебный пакет.

— Голос показался до странности знакомым. Я подумал, что это можешь быть ты, но тут же отбросил эту мысль. Ты никак не могла здесь оказаться. Я решил, что просто схожу с ума, раз не могу тебя забыть.

Кэтрин молча изучала его. Внезапно вся эта ситуация показалась ей донельзя странной. Их отношения с Персивалем не были настолько глубокими, чтобы устраивать такое натянутое воссоединение.

— Прости, но мне совершенно не интересно, о чём ты там думал, услышав мой голос. Выместил злость — а теперь не пора ли тебе убираться?

— Почему ты не пришла?

Его голос был спокоен. Настолько спокоен, что от этого спокойствия по коже бежали мурашки. Но Кэтрин прекрасно знала, что скрывается за этим напускным безразличием.

— Ты злишься?

Мужчина винил её. «Мы же договорились уехать вместе. Оставить все обязанности и права, сбежать далеко-далеко, так почему ты бросила меня?»

— Не понимаю. С чего тебе на меня злиться?

— Разве я злюсь? Я просто спрашиваю, Энн. Почему в тот день тебя там не было?

— Потому что я не хотела.

Кэтрин удивилась собственному хладнокровию. Благодаря ему она смогла убедиться: к этому мужчине у неё действительно не осталось никаких чувств.

— Как и ты.

Поэтому, произнося эти слова, она не чувствовала себя мелочной.

— На том месте, где мы договорились встретиться, не было не только меня. Нас обоих там не было.

Пусть он и не видел, но под хлебным пакетом Кэтрин широко улыбнулась.

— Я не стану спрашивать, почему ты не пришёл, как это делаешь ты. В отличие от тебя, я не цепляюсь за прошлое.

Кажется, её короткая отповедь задела его за живое. Персиваль шагнул вперёд и сорвал с неё пакет, который тут же улетел куда-то в сторону. Благодаря этому Кэтрин пришлось столкнуться взглядом с тёмно-красными, глубокими глазами, в которых, казалось, кипела лава. Теперь, стоя так близко, она заметила, как сильно его некогда утончённые черты лица стали твёрже.

«Какой наглец. Сам же не явился».

Кэтрин вспомнила тот день, застывший в её памяти чёрно-белой фотографией. День, когда она возвращалась из Фаньи в Орлеан. Её карета проезжала мимо клумбы с азалиями, над которой склонился старый вяз.

«Остановите, пожалуйста».

До назначенного времени оставалось всего десять минут. Конечно, она и не думала принимать участие в глупом предложении Персиваля. Ей было просто любопытно: придёт ли он? Кэтрин остановила карету и молча смотрела на пейзаж. Но и спустя добрых десять минут на клумбе, где покачивались на ветру азалии, было по-прежнему пустынно.

«Вы что-то здесь потеряли, госпожа?»

Взгляд, до этого погруженный в книгу, обратился к ней. Лишь тогда Кэтрин повернула голову и посмотрела на служанку, что последовала за ней.

«Нет».

Странное чувство: на душе одновременно и потяжелело, и полегчало. Просто промелькнула мысль: «Даже такие, как Персиваль, оказывается, могут жалеть о своих словах».

«Азалии такие красивые. Я достаточно на них насмотрелась, можем ехать».

С тех пор Кэтрин больше не встречала Персиваля. С того времени многое изменилось. Но кое-что, кажется, осталось прежним — его вязкий, пронзительный взгляд алых глаз.

— Раньше ты была красивее, — сказал Персиваль.

— Потому ты и запал на меня.

— Но сейчас всё совсем не так.

— Прости, что я уже не так хороша.

Персиваль тихо прикрыл глаза и прорычал сквозь зубы:

— …Чёрт, и какого лешего ты снова появилась? Решила окончательно испортить мне настроение?