Первое, что мы сделали, захватив диспетчерскую и получив контроль над всей центральной зоной, - изолировали зараженных.

Мы последовательно перекрывали проходы и входы в каждое здание, собирая зараженных в небольшие группы.

В тех местах, где это было невозможно, мы использовали грузовые дроны для их выманивания.

В процессе мы понесли некоторые потери, но если восстановим работу убежища, то построим столько дронов, сколько захотим.

Артемида одновременно управляла сотнями грузовых дронов, в совершенстве выполняя утомительную и сложную задачу по обеспечению карантина.

В то же время я рылся в архиве, надеясь найти что-нибудь полезное в различных переписках и записях, оставленных выжившими в центральной зоне после эпидемии.

Я принял горячий кофе, доставленный грузовым дроном.

— Спасибо.

Я делаю глоток в меру горячего кофе, и горький вкус проясняет мои мысли. Как обычно, черный кофе.

Артемида всегда так готовит. Она не любит, когда я добавляю сахар или сливки.

Она объясняет это тем, что ей не нравятся лишние выделения на моей коже, но это даже к лучшему.

Большинство записей представляли из себя поток бессмысленных криков, стенаний, молитв и просьб о помощи, но благодаря тому, что Артемида отфильтровала их все, на руки я получил информацию, которая могла бы помочь мне разобраться в происходящем.

***

<Руководитель четвертого блока, Ким Ён Су>

Запись отчета 1.

Тема: Вспышка эпидемии

Сначала я подумал, что это сбой в работе сигнализации. К тому же нередко ответственные за пожарную безопасность без предварительного предупреждения звонят в тревогу для проведения учебной тревоги.

Поэтому никого не волновало, что сработала сигнализация, и все занимались своими делами.

Но когда я услышал взрыв в нижней зоне, я понял, что что-то было не так.

А когда через несколько мгновений я услышал крики и увидел, как главные ворота трех зон перешли в режим экстренной блокировки, я окончательно убедился, что что-то случилось.

(Конец записи)

***

<Руководитель четвертого блока, Ким Ён Су>

Запись отчета 2.

Тема: Эпидемия?

Это дерьмо – не эпидемия.

Эпидемии, о которых я слышал, – это кашель и кожные высыпания, а не превращение людей в монстров.

Телефонные звонки и радио-сигналы, которые доносились, как сумасшедшие, снизу, уже затихли.

Мы собрали столько рабочих из каждого блока, сколько смогли, и отступили в диспетчерскую, но что толку?

У нас нет ни оружия, ни еды, ни людей. Я не уверен, как долго мы сможем продержаться.

В интернете со смартфона крутятся всякие немыслимые истории и видео.

Мы не можем дозвониться ни в полицию, ни к пожарным.

Молодой бездельник[1] на самом верху тоже не выходит на связь. Временный управляющий, имени которого я не помню, занимался подключением гигантского суперкомпьютера, который доставили в убежище несколько дней назад.

Мне сказали, что он известный системный инженер с опытом работы в спецназе, поэтому, если бы он был здесь, то смог бы что-то сделать.

Черт!

Мы в ловушке.

(Конец записи)

***

— Бездельник... Мне очень жаль, что я ничем не смог помочь.

Подключить к этому огромному убежищу только что привезенную Артемиду - задача не из разряда тех, что можно решить за день-два.

Пока она не взяла управление в свои руки, убежище работало по протоколам, заданным операционной системой, и именно в этот самый уязвимый момент произошла эта катастрофа.

Имея только мои права и возможности, не было никакой возможности открыть заблокированные в целях безопасности врата и наладить коммуникацию.

Когда запустился протокол аварийной блокировки, я работал в комнате, где находилось основное тело Артемиды. И поскольку комната была наиболее приоритетной в отношении безопасности, опустилась дверь блокировки, и я оказался в ловушке.

Мне потребовалось четыре дня, чтобы выбраться, и я чуть не умер от голода.

[Я никогда не забуду то унижение, которым ты меня подверг.]

— Это физиологические потребности. Что я мог с этим поделать?

Естественно, туалета не было, и мне пришлось делать свои дела на полу рядом с ее телом, – впервые в жизни я услышал крик ИИ.

[Вся гадость, которую ты выпустил, испарилась, и теперь мочевина и неорганические соли осели как внутри, так и снаружи моего тела. Как ты собираешься нести за это ответственность?]

— Ну, эм... Прости?

Оглядываясь назад, я задался вопросом, не я ли стал первопричиной ее чувствительности к человеческим выделениям.

Я продолжил просматривать следующие записи

***

<Медик, О Чжэ Вон>

Запись отчета 1.

Тема: Я схожу с ума.

Я действительно скоро сойду с ума..

Я здесь для того, чтобы заниматься ожогами, обморожениями и травмами на стройплощадке, а не для того, чтобы заниматься этим.

Ладно еще с рваными ранами на руках или ногах.

Но что я, черт возьми, должен делать с человеком, который пришел с наполовину расплавленным лицом? И он пострадал не из-за химикатов или чего-то подобного.

На него попали телесные жидкости какого-то кошмарного чудовища.

Я видел это своими глазами, поэтому не могу сказать кому-нибудь перестать нести чушь. Все, что я мог сделать, это прописать сильные обезболивающие, чтобы облегчить боль.

Я только час продремал в дежурке, а уже 15 человек умерло.

Монстры куда-то тащат тела, которые мы не успеваем забирать.

(Конец записи)

***

<Руководитель четвертого блока, Ким Ён Су>.

Запись голоса 1.

— Экономьте горючее!

(Крики монстров)

— Босс, кажется, это работает.

"Конечно, работает! Думаете, эти ублюдки тверже железобетона? Размозжи голову вон того дергающегося ублюдка!"

(Звук экскаватора)

— Когда выжжете весь топливный бак, отступите и дайте копейщикам добить их. У нас не так много топлива. Расходуйте его экономно!

— Так точно!

(Ужасающий крик, другим тоном, чем раньше.)

— Что это за хрень!

(Конец записи)

***

— Кажется, появилась особо сильная тварь. Камеры наблюдения что-нибудь зафиксировали?

[Ничего. Информации о зараженных слишком мало. Исходя из данных тех, кого мы видели, никто не соответствует уровню данной опасности.]

***

<Медик, О Чжэ Вон>.

Запись отчета 2.

Тема: Все кончено.

Похоже, я единственный, кто остался в живых.

Ну, в каком-то смысле эти твари тоже живые, так что, возможно, я неправильно выразился?

Прошла неделя с тех пор, как произошла эпидемия, и я заперся в лазарете.

Шум монстров, раздающийся повсюду, сводит меня с ума.

По сравнению с этим я бы предпочел слышать крики людей на ранних стадиях заражения. По крайней мере, в них есть хоть какая-то человечность.

Что? Я окончательно свихнулся? О чем я, черт возьми, говорю?

Все рабочие, которые сопротивлялись до последней минуты, мертвы.

Они были действительно храбрыми людьми. Я оправдывался тем, что должен был лечить пациентов, но в итоге никого не спас.

С каждым днем снаружи становилось все более неспокойно. Люди, которых я видел каждый... перерождались в других существ.

Среди них был человек, которого я обычно ненавидел до такой степени, что хотел его убить, но когда он подошел ко мне в своем искаженном виде, по моему лицу потекли слезы. Но не потому, что я испугался.

Я судорожно бежал прочь, а когда пришел в себя, то забился в темный угол и рыдал.

Я вспомнил слова одного из выживших, которому удалось въехать на машине в центральную зонк перед самым закрытием главных врат.

«Там внизу ад.»

Сколько у меня осталось времени?

Я голоден.

Очень хочу есть.

И спать хочется.

(Конец записи)

***

— ......

Эти записи дали мне примерное представление о том, что здесь произошло, но не то, что могло бы мне помочь сейчас.

[Подойди в лазарет, связанный с правым проходом в диспетчерскую. Тебе нужно кое-что увидеть.]

— Что с зараженными?

Спросил я, беря в руки оружие.

[В радиусе 250 метров их нет. Процесс изоляции скоро завершится. Вокруг безопасно.]

— Хорошо. Пожалуйста, продолжай заниматься карантином. Я пойду.

Прибыв в лазарет, я обнаружил там три трупа, один из которых с полурасплавленным лицом.

Грузовой дрон поднял, судя по всему, карту пациента.

— Пациент, Ким Вон Сик. После получения травмы прожил 220 минут. Непосредственная причина смерти – асфиксия[2] вследствие поражения легких токсичными веществами, прошедшими через дыхательные пути.

Меня удивило, что он продержался еще 220 минут после того, как его лицо было расплавлено.

— Может ли то же вещество, что расплавило его лицо, расплавить и это?

Спросил я, похлопывая себя по шлему силовиков.

[Нет. Анализ содержания вещества показал отсутствие существенного влияния на поликарбонат, но не стоит терять бдительность. Мы не можем предполагать, что все зараженные будут такими.]

Двое других были мужчинами с дырами в левой части груди и шее соответственно.

— Пациент, Амир. Продержался 280 минут. Избежал прямого поражения сердца, но умер от внутреннего кровотечения.

Судя по цвету кожи, человек был выходцем из Южной Азии. Возможно, индиец?

— Пациент, Ким Тхэ Соп. Продержался 20 минут. Причина смерти - повреждение дыхательных путей. Интубация позволила выиграть время, но этого было недостаточно.

[Судя по найденным телам и медицинским записям, зараженные неразумны, но, похоже, у них есть определенные поведенческие шаблоны во время боя.]

— Ты хочешь сказать, что они инстинктивно бьют по жизненно важным точкам? То есть это не случайность?

Если вспомнить, то трупы, которые мы часто встречали в пути, имели ранения именно в области левой груди или шеи.

[Я бы порекомендовала дополнить защиту в области шеи твоего боевого снаряжения. Арамид[4] на твоем снаряжении недостаточен.]

— Хорошо. Я подготовлю это в кратчайшие сроки. Спасибо за совет.

Артемида, возможо, требовательная, но нет ничего плохого в том, чтобы прислушаться к ее словам. За исключением тех случаев, когда она пытается отправить меня в лазарет.

— Сколько времени осталось до полной изоляции зараженных?

[Осталось около 40 минут.]

— Хорошо, как только закончим, пойдем.

До сих пор все шло на удивление гладко.

Сражений было немного, да и те сводились к нападению из засады и уничтожению спящих существ. Но предстоящее путешествие будет иным.

В центральной зоне были только немногие сверхурочные работники и дежурные, а все остальные отдыхали в нижней зоне.

— Там внизу ад.

В голове у меня засела фраза из прочитанного ранее отчета.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Примечание:

1.  На корейском использовалось слово 뺀질이. Это уничижительный термин, обозначающий человека, который недостаточно усердно работает. И проявляется это как в лени, так и в беспринципности. В корейском обществе, где упор делается на трудолюбие, они часто воспринимаются в негативном свете. Но есть нюанс: к этому термину относятся и люди, которых заботит только своя часть работы, игнорируя чужую. То есть они не то, чтобы ленивые, а малость эгоцентричные. Бездельник, конечно, не самый точный перевод. Но просто считайте, что в глазах корейского общества он такой же "лентяй".

2. Асфиксия – состояние, характеризующееся резким недостатком кислорода.

3. Интубация (трахеальная трубка) — это процедура, при которой трубка вводится в тело пациента в трахею. Цель процедуры — обеспечить свободный проход воздуха в легкие при неотложных действиях, таких как операция.

4. Арамидная ткань – ткань из которой изготавливается защитная одежда и снаряжение.