5

Минамия Нацуки — преподавательница английского языка в академии Сайкай. Сама утверждает, что ей двадцать шесть лет, однако на деле выглядит куда моложе. Нацуки скорее напоминает прелестную юную деву, а то и вовсе маленькую девочку, нежели взрослую женщину. Её черты лица и хрупкое телосложение кажутся настолько миниатюрными, что походит на искусную куклу.

С другой стороны, поговаривают, будто в её жилах течёт кровь некоего аристократического рода, отчего обладает странным величием и неоспоримой харизмой. Вероятно, именно по сей причине слывёт весьма способным педагогом, и репутация среди учеников у неё вполне достойная. Если, конечно, не брать в расчёт одну-единственную трудность.

— Послушайте... вам разве не жарко, Нацуки-тян? — в удушливом мареве невыносимого зноя спрашивает Кодзё, небрежно расправив ворот школьной формы.

В классе, где проходит пересдача, он находится в полном одиночестве. Разумеется, никто не позволяет ему пользоваться таким гуманным изобретением человечества, как кондиционер. В сей поистине адской обстановке, когда полуденные солнечные лучи нещадно палят, а из открытого окна беспрестанно врываются потоки раскалённого воздуха, юнец под надзором классной руководительницы, выглядящей младше него самого, корпит над переводом подозрительного английского текста под названием «Исследование мифологических моделей поздних первобытных людей». В подобных условиях происходящее правильнее называть не пересдачей, а скорее изощрённым наказанием или даже пыткой.

— Я же велела тебе не прибавлять к моему имени «тян», когда обращаешься к учителю. — доносится манерный ответ из центра классной трибуны.

Нацуки восседает в роскошном, обитом бархатом кресле, которое откуда-то самовольно притащила. Потягивая свежезаваренный горячий чай, выглядит невозмутимо. На ней красуется чёрное платье с открытой шнуровкой. Из-под воротника и манжет выглядывают изящные оборки, а талию подчёркивает нарядный корсет. Хотя сей наряд выглядит чересчур благородно для стиля «готическая лолита», по части производимого ощущения духоты ему ничуть не уступает. Тем не менее Нацуки лишь грациозно обмахивает себя веером из чёрных кружев.

— Подобный зной — сущие пустяки в сравнении с летним Ариаке.

— Ну не знаю... мне вот даже просто смотреть на вас жарко. — Кодзё подпирает щеку рукой, искренне недоумевая.

Это и есть единственный и самый существенный недостаток харизматичной наставницы — в её чувстве стиля решительно отсутствует понимание того, что одежда должна соответствовать времени и месту. На данном тропическом искусственном острове её тяжёлое платье само по себе является актом визуального насилия. И хотя наряд очень идёт, легче от этого не становится.

— И что это вы там пьёте в гордом одиночестве?

— Хм. Это цейлонский чай из провинции Канди. Слегка дополнила его травяным ароматом, а капля бренди великолепно подчёркивает глубину вкуса.

— Мне кажется, источать запах алкоголя перед учеником на дополнительных занятиях — идея сомнительная... Может, мне уже пора домой?

— Если бы не пригубила спиртного, то вряд ли вынесла бы роль надзирателя на экзамене во время летних каникул. Жди, сейчас проверю твою работу. — окутанная тонким ароматом дорогого напитка, подхватывает лист с ответами, который Кодзё с грехом пополам закончил заполнять. Проверяет его с поразительной, почти абсурдной скоростью. Чиркнув красной ручкой несколько крупных крестов в местах ошибок, женщина выносит вердикт. — Хм. Ну, пойдёт. Постарайся подготовиться к остальным предметам как следует.

— Слушаюсь. — безучастно откликается юноша и начинает собирать свои вещи со стола.

Нацуки молча наблюдает за ним, пригубив чай из чашки, но вдруг произносит:

— Кстати, Акацуки — вчера в торговом центре «Айленд-Уэст» какой-то глупый кровосос применил кэндзю. Тебе об этом ничего не известно?

— А? — от внезапного вопроса классной руководительницы тот невольно замирает.

Торговый центр в западном районе. Кэндзю. Вампир. У него было слишком много поводов для раздумий на сей счёт. Однако рассказывать об этом Нацуки он не может. Как-никак, во вчерашней суматохе замешана Химэраги Юкина. Если её вызовут на допрос в качестве свидетеля, у него возникнут серьёзные неприятности. Ведь такого вампира, как Четвертый истинный предок, в городе Итогами официально не существует. Следовательно, Кодзё — незарегистрированный демон. Если охранные силы особого округа раскроют его истинную личность, проблем не оберёшься.

Он мотает головой, совершая неестественные, скованные движения, словно заржавевшая шестерёнка. Нацуки хмыкает.

— Вот как? Ну и славно. А я-то уж было разволновалась. Подумала, что какой-нибудь ка-моси, выслеживающий тебя, столкнулся с местным бродячим вампиром и затеял потасовку. — говорит об этом так уверенно, будто сама была очевидцем событий.

— Ха-ха... — от столь пугающе точной догадки Кодзё кривится в натянутой улыбке. — Да ну, быть не может...

— Ладно. Если вдруг что-то заметишь, дай мне знать.

Она отступает на удивление легко. Кодзё облегчённо выдыхает. Несмотря на её высокомерный тон, слова о беспокойстве, скорее всего, не были ложью.

Помимо преподавания английского, у Минамии есть и другая ипостась — она ка-моси. Согласно закону, в образовательных учреждениях на территории особого магического округа обязано находиться определённое количество сотрудников с квалификацией государственных магов-экзорцистов. Это необходимо для защиты учащихся. Нацуки — одна из них. Более того, ветеран боевых действий и действующий профессионал, совмещающий основную работу с должностью инструктора в гвардии острова. Также входит в число немногих людей, знающих, что Кодзё является Четвёртым истинным предком. Именно благодаря её связям и негласному покровительству юноша, ставший вопреки здравому смыслу сильнейшим вампиром в мире, может посещать школу наравне с обычными людьми. По данной причине паренек чувствует себя перед ней в неоплатном долгу. И хотя из-за этого ему частенько приходится помогать ей в личных делах, он давно смирился со своей участью.

— Ах да, хотел кое-что спросить. — Кодзё вспоминает о важном и поднимает голову.

— Ну, что ещё? — Нацуки смотрит на него с явным раздражением.

— Организация «Королевский лев»... вы о ней что-нибудь знаете?

Услышав вопрос, училка на мгновение замолкает. На её лице отражается неприкрытое недовольство, и медленно встаёт.

— Откуда тебе известно сие название?

— Да так, не то чтобы прямо знал, просто краем уха слышал.

— О как. В таком случае мне бы хотелось услышать подробности. Каким именно ухом ты это слышал? Этим? — недовольно бурча без малейшей жалости хватает Кодзё за ухо и тянет вверх.

— Больно-больно! — юноша вскрикивает от боли. — Вы что, из-за чего-то злитесь?

— Меня просто воротит от этого названия. Они — наши конкуренты. — резко выдохнув, отпускает его.

— Конкуренты... — Кодзё потирает покрасневшую мочку. — ... в смысле, другие государственные комоси?

— Если уж на то пошло, для тебя они — заклятые враги. — холодно предостерегает она, глядя на него сверху вниз. — Даже если их противником окажется истинный предок, пойдут на убийство без колебаний. Ведь их именно для этого и создали. Так что постарайся держаться от прихвостней «львят» как можно дальше.

— Создали? — недоуменно переспрашивает паренек. Однако Нацуки, словно осознав, что сболтнула лишнего, лишь раздражённо цокает языком и больше не произносит ни слова. В конечном счёте её ответом остаётся лишь наказ не приближаться к этой организации. — Точно, чуть не забыл. Нацуки-тян, а учительская в среднем звене сегодня открыта? — снова окликает он её уже на выходе из класса.

— И что тебе понадобилось в корпусе средних классов, Акацуки? — та подозрительно хмурится.

— Да понимаете, мне нужно кое о чём попросить госпожу Сасадзаки, классную руководительницу моей сестры.

— Мисаки? — лицо класснухи искажается в гримасе неприязни. Кодзё припоминает, что они учились в одном университете, но по какой-то причине их отношения крайне натянуты. Как и ожидалось, взгляд учительницы становится колючим. — Какое мне дело до того, что происходит у этой мелюзги в среднем звене. Иди и проверяй сам.

— Так и сделаю.

Он решает не испытывать судьбу — инстинкт подсказывает ему, что продолжать данную тему сейчас опасно. Однако это не помогает вернуть Нацуки доброе расположение духа.

— И ещё кое-что, Кодзё.

— Да?

Нацуки делает резкое движение веером из чёрных кружев. Неизвестно, какую магию она применяет, но в то же мгновение в лоб Кодзё прилетает удар такой силы, что у обычного человека наверняка треснул бы череп. Юноша кувырком летит на пол.

— Почему это она у тебя «госпожа Сасадзаки», а я «Нацуки-тян»?! Я же сказала: не смей называть меня «тян»! — грациозно взмахнув подолом юбки, гневно бросает эти слова и удаляется.

— Чёрт... я против... телесных наказаний... — слабо бормочет Кодзё, растянувшись на полу и не сводя глаз с потолка.