4

Вскоре солнце скрывается за горизонтом, ночь проходит, и наступает утро. Непрестанно звонит колокол. Гулкий, далёкий звук, доносящийся будто из самих глубин прошлого.

Четвёртый Истинный Предок видит сон — сквозь разрушенный потолок сияет багровая луна; небо, озаряемое ею, окрашено в тот же цвет; землю вокруг старинного замка пожирает алое пламя; на фоне сего кровавого небосвода стоит маленькая тень; тень с радужными волосами, подобными бушующему огню, и очами, в которых полыхает огниво.

— Твоя победа. — объявляет тень. Меж губ её виднеются белые клыки, обагрённые кровью. — Исполним же обещание. Исполню твоё веление.

— Теперь твой черёд. — говорит она, и глаза блестят. Пылающие алым очи полны слёз.

Это кошмар, который повторяется вновь и вновь. Акацуки Кодзё видит сон. В полузабытьи проходит ночь, и наступает утро...

Прямо над ухом не умолкает звон. Это дребезжание старого аналогового будильника. Паренек мучительно стонет и на ощупь заставляет прибор замолчать. Пытаясь поудобнее устроиться и вернуться в объятия сна, слышит:

— Кодзё-кун, вставай! Уже утро! Будильник звенел, а у тебя сегодня пересдача. Завтрак готов, так что ешь быстрее, а то посуда стоит немытая. И мне нужно просушить одеяла, посему поторапливайся и освобождай место, ленивая задница!

После сей скороговорки у него бесцеремонно отбирают простыню, и юноша беспомощно скатывается с узкой кровати. Подняв расфокусированный взгляд, видит привычный облик своей младшей сестры. Это девушка с выразительными чертами лица и запоминающимися большими глазами. Её длинные волосы, заколотые шпильками, на первый взгляд создают впечатление короткой стрижки. Хотя лицо и фигура всё ещё сохраняют детские черты, вполне соответствует среднестатистическим параметрам ученицы средней школы. Этим утром на ней надеты свободные шорты и майка, поверх которых повязан оранжевый фартук.

— Ну же, поднимайся! — глядя на брата, застывшего на полу, Нагиса укоризненно упирает руки в бока. — Опять не выспался? Неужели до рассвета зубрил перед экзаменом? Нельзя так обременять Минамию-сэнсэй. И не вздумай прогуливать дополнительные занятия! Если твоё имя снова вывесят на доске объявлений в учительской, будет невыносимо стыдно. Ах, ну вот опять... я же столько раз говорила вешать брюки на плечики!

Слушая бесконечные нотации сестры, неспешно поднимается. Возможно, он предвзято относится к близкому человеку, но Нагиса — замечательная сестра. Она миловидна, прилежно учится и умело справляется с домашними делами. Однако и у неё есть недостатки. Первый — болезненная страсть к чистоте и порядку, а второй — невероятная болтливость.

Нагиса говорит много и долго. Ведёт себя так не со всеми, но по отношению к семье, которой доверяет, не знает пощады. Победить её в словесной перепалке невозможно. Единственное утешение в том, что искренна и почти никогда не злословит, но в гневе страшна. Ядзэ, которого однажды застукала с эротическим видео, после её суровой отповеди на долгое время заработал страх перед женщинами.

Пока Кодзё, вспоминая сей случай, безучастно смотрит в окно, младшая вновь повышает голос:

— Кодзё-кун, ты меня вообще слушаешь?!

— А, извини. — юноша вздрагивает и выпрямляется. — О чём базар?

— Ну вот опять!.. Я говорю про новенькую! — обиженно надувает губы, раздосадованная тем, что брат пропустил её слова мимо ушей.

— ... Новенькая?

— Да. К нам в класс после летних каникул переводится новая ученица. Девочка. Вчера, когда ходила в школу на кружок, учительница нас познакомила. Она приходила оформить документы. Невероятно милая! Уверена, в старшей школе о ней скоро поползут слухи.

— Хм... ясно...

Кодзё отвечает безучастно. Какой бы милой она ни была, это всего лишь школьница, к тому же одноклассница сестры. Она совершенно вне сферы его интересов. Но тут Нагиса спрашивает:

— Скажи, Кодзё-кун, ты ей что-нибудь сделал?

— Что? Это ты о чём?

Внезапный вопрос застаёт его врасплох.

«Что мог сделать девочке, которая ещё даже не перевелась в школу?»

— Просто она спросила меня. — сестра смотрит на него с непривычной серьёзностью. — Когда представилась, поинтересовалась, есть ли у меня брат и какой он человек.

— ... С чего бы это?

— Я сама хотела бы это знать! Была уверена, что уже где-то встречались.

— Да нет, у меня вроде нет знакомых младше меня... — Кодзё скрещивает руки на груди, ощущая смутное беспокойство. — И что же ответила?

— Ну, вкратце всё объяснила. Рассказала и то, что есть, и чего нет.

— Что-о?!

— Шучу, шучу! Только правду. Рассказала про город, где мы жили до переезда на остров, про твои оценки, про любимую еду... упомянула, каких моделей из журналов любишь, про Ядзэ и Асаги. О, и про твою несчастную любовь в средней школе тоже, кажется, обмолвилась...

Слушая этот непрерывный поток откровений, паренек раздражённо скрежещет зубами.

— Послушай... с какой стати выкладываешь всё это человеку, которого видишь впервые?

— Ну, она ведь такая милая! — отвечает без тени раскаяния.

«Вполне ожидаемо. Заставить её хранить секреты, когда так и жаждет с кем-нибудь поговорить — задача практически невыполнимая. При этом у сестренки весьма сложный характер: о том, что для неё действительно важно, никогда не проронит ни слова.»

— Девушки не так уж часто проявляют к тебе интерес, поэтому решила, что должна немного помочь.

— Врёшь ты всё... Тебе просто хотелось поболтать. — Кодзё обречённо вздыхает. В его голове, всё ещё затуманенной недосыпом, внезапно всплывает тревожная догадка.

Есть один человек, которого он вряд ли может назвать знакомым, но который вполне мог наводить о нём справки. К тому же, ученица средней школы.

— Погоди. Как зовут эту новенькую?

— Ой, у неё какая-то необычная фамилия. Дай вспомнить... что-то такое возвышенное, будто у принцессы.

— Возвышенное? Не Химэраги{Распространенное значения иероглифа, которым записывается «химэ» — принцесса, младая королевская особа.} случаем?

«Предчувствие дурного усиливается.»

— Точно! — Нагиса радостно кивает. — Химэраги Юкинашка.

— ...Она переводится в твой класс?!

— Именно! Так вы всё-таки знакомы? Ну же, расскажи, где вы встретились! Кодзё-кун, я жду объяснений! Эй!

Сестра продолжает что-то кричать, но юноша её уже не слышит. Все его мысли заняты лишь той девушкой с копьём, которая сначала долго преследовала его, а затем одним ударом уничтожила кэндзю вампира. И теперь сия особа переводится в класс к его сестре. Зачем? С какой целью? Его прошибает холодный пот, а сонливость исчезает без следа.