Утро недружелюбно вырвало Критира из заповедного лесочка лучом солнца прямо в глаз. Тот зажмурился покрепче и нащупал на тумбочке рядом с кроватью бутылек. Все так же не просыпаясь до конца, он распечатал его, отпил, прикрыл крышку и вернул на место. Критир заслонил глаза от мерзкого солнца рукой и стал ждать действия лекарств. Игривые лесные девы досадно таяли в сознании.

Первое правило борьбы с утром — не открывать глаз. Особенно если плохо задернул шторы перед сном.

Критир начал борьбу с утром лет сорок назад и уже считал себя довольно опытным в этом вопросе. В каждой битве он неизбежно нес потери, но все же неизменно выживал, хотя не всегда этого хотелось.

Утро издевалось над ним каждый день ровно столько, сколько нужно, чтобы подействовали лекарства. Вот только в последнее время снова пришлось сменить рецепт: прошлое зелье почти перестало помогать в безопасных дозировках.

Жаль, но новое лекарство действовало медленнее и хуже, сохраняя отголоски головной боли еще долго после пробуждения. Нужно будет поэкспериментировать с рецептом. Впрочем, вчера он принял его довольно поздно, поэтому сегодня боль проходила быстрее обычного. Едва стало немного легче, Критир перевернулся на другой бок, не желая встречать солнце лицом к лицу, и уткнулся во что-то мокрое и теплое.

Это что еще за подлянка?!

Он приоткрыл один глаз. Голову прострелило болью. Дурацкое солнце… Кто его придумал?! Он закрыл глаз снова, даже не осознав, что там такое было.

Это мокрое неприятно забивалось в нос и медленно текло по щеке куда-то вниз. Что-то густое? Пахло фруктами.

Критир открыл глаза еще раз. Твою ж мать, откуда здесь тарелка с пюре?! Отблеск солнца от опасно накренившегося чайника на том же подносе слепил чувствительные поутру глаза. Ох, еще немного — и хорошенько бы умылся кипятком!

Критир нехотя сел и переставил поднос на безопасное место. Щека и волосы были неприятно мокрыми. Кажется, в ухо пюре тоже затекло. Критир был одновременно зол и весел. Давненько о нем никто не заботился!

Он осмотрелся. У окна стояла его ученица, отодвинув штору, выглядывая в сад и создавая тем самым проклятый луч солнца, разбудивший его. Посреди такого прекрасного сна, между прочим! Отругать ее?

— Доброе утро, Ни, — хмуро отозвался он. Кажется, вышло мрачнее, чем он изначально планировал.

— Доброе, Учитель!

Ни радостно повернулась и раздернула тяжелые шторы, ослепив его мерзким светом. Она смерти его хочет?! Критир зажмурился.

— Ни, потуши солнце немедленно, и тебе ничего за это не будет! — простонал он, закрывая лицо руками.

Солнце действительно пропало вместе с мерзким скрипом петель штор по карнизу. Критир посидел пару секунд, приходя в себя, и медленно сказал:

— Так, давай договоримся. Завтракаем мы в гостиной. Моя спальня, особенно по утрам, — запретная зона, в которой может произойти все, что угодно.

— А что именно может произойти? — с любопытством уточнила она.

— Все, — мрачно ответил он.

— Учитель, у тебя пюре на щеке! Ты такой забавный!

— Ни, ты меня убить хочешь? Потише… — взмолился он, прикрывая уши.

— Учитель, тебе плохо? Ты заболел?

Критир, так и не открыв глаз, ощутил запах жасмина, теплую ладошку на лбу и услышал тихий шепот:

— Жара нет.

— Давай ты немедленно выйдешь из комнаты, а позже мы с тобой серьезно поговорим, — предложил он.

— Учитель! — возмутилась Ни, топнув ножкой.

Лекарство уже подействовало сильнее, и Критира беспокоило настойчивое вдохновение после прекрасного сна. Лесные девы в воображении возвращались и требовали закончить начатое, но маленькая ученица была в этой комнате определенно лишней. Он приоткрыл глаза и попросил:

— Ни, накрой завтрак в гостиной.

— Пойдем, — Ни потянула его за руку.

— Я перемазался. Сейчас умоюсь и приду, ну же, — вымученно улыбнулся он и прикрыл глаза снова.

— А-а! — с пониманием протянула она. — Зачем пюре пропадать?

Ни наклонилась над его щекой, щекотно дотронувшись до нее языком. Так приятно. И пахнет вкусно. Эх, была бы здесь дева постарше… Критир погладил Ни по спине и вздохнул.

— Иди уже.

— Я все.

— Унеси завтрак в гостиную. Я сейчас умоюсь и приду.

К его облегчению, в этот раз Ни кивнула, взяла поднос и вышла.

Критир чуть откинул одеяло и снова прикрыл глаза, представляя себе лесную деву постарше на сотню лет, которая пришла к нему совсем с иной целью. О да…

Ничего нет лучше снов с красотками под утро! Как же неудобно, когда будят, когда отдыхаешь душой и телом в окружении лесных дев в заповеднике! Хоть бы извинилась, что ли... Критир позаимствовал немного энергии из Источника ученицы, очистил руку и вынес под кусты в окно. Не извинится, конечно, но хоть что-то.

Он неохотно вылез из-под одеяла, накинул халат и направился в ванную. Критир остановился перед зеркалом и начал умываться. По старой привычке провел рукой по подбородку. Нет, так ничего и не выросло. Многовато ему эльфийской крови досталось.

В юности Ог вечно завидовал ему, бреясь по утрам. А Крин только неловко хмыкал и гладил подбородок. Он был немного старше друга и в то время тоже хотел бороду. Сейчас Критир вполне смирился со своим положением, но привычка осталась.

Пройдя в гостиную, он застал ученицу буквально растекшейся по столу.

— Уже все остыло, Учитель! Что ты делал так долго? Может быть, мне помочь тебе в следующий раз?

Критир неловко рассмеялся:

— Я подумаю.

— Что ты смеешься?

— Давай я научу тебя запечатывать временем пищу, чтобы оставалась свежей и горячей? — отвлек он ее.

Глаза девочки загорелись интересом. Критир с облегчением вздохнул. Ему вдруг стало ужасно любопытно, могут ли обладатели Источников отслеживать использование своей энергии. Вроде непохоже. Уточнит позже. Утром он как-то не подумал об этом...

Критир показал ей простую печать, используемую всеми общинами в быту. Та легко повторила ее и рассмеялась. Видимо, бесплодные тренировки в последнее время немного пошатнули ее веру в себя, и она была рада, что хоть что-то получилось с первого раза.

— После завтрака потренируем базовые формы заклинаний. Потом я уйду работать, а ты занимайся со своей энергией.

— Можно я буду заниматься рядом с тобой? — спросила она, сев вплотную к нему и заглядывая в глаза.

Ни точно копировала мать! Он не раз видел, как Ми точно так же прижималась и заглядывала в глаза друга, уговаривая его побыть с ней еще немного. О Ловы, этой грустной мордашке действительно сложно отказать!

— М-м-м… — Критир вспомнил Учение Иста, с которым возился уже неделю.

Сегодня он вновь собирался поизучать его подробнее в поисках зацепок, поэтому ответил:

— В другой раз.

— Хорошо, — она надула губы и отвернулась, кажется, расстроившись, что ее безотказный прием не сработал.

О Ловы, что вырастет из этой крошки? Критир мог только покачать головой. Он вспомнил, как вели себя представительницы народа ее матери. Девочке ее возраста такое точно повторять не стоило. Он приступил к завтраку, подумал и предложил, сдавшись:

— Когда закончу эту работу, устроим выходной.

— Вместе?

Ни просияла, оплетая его своими ручками и настолько игриво улыбаясь, что Критир аж пюре подавился. Эти двое так вели себя при детях? Он погладил ее по голове, напоминая себе, что в действиях девочки не могло быть эротического подтекста, и она просто копирует взрослых, и кивнул:

— Вместе.

Ни далеко не первый раз уже выкидывала подобные фокусы. Критир потихоньку начинал подозревать, почему Ог обучил ее этикету и велел дочери ему следовать. Но слово не воробей…

Повторив с Ни пройденное, он нехотя вернулся в спальню и достал сектантскую книгу снова. Критир провозился с ней до вечера, изучив вдоль и поперек, но так ничего полезного и не обнаружил, только убедился, что автор болен на голову даже больше, чем ранее показалось.

Легкое разочарование от отсутствия зацепок заставило его пролистать пособие еще раз. Иллюстрации и комментарии к ним оказались просто отвратительными. Но все же очень странно, что пытки разбирались настолько подробно. Хотя автор и болен, но в остальной части Учения он очень последователен. Может быть, именно в этом мерзком месте есть подсказки? Пересилив себя, Критир вгляделся в рисунки.

Да. Точно. Ритуальной части здесь не было, но эти вроде бы чисто идеологические описания содержали в себе второе дно. Этот больной использовал тела девушек в качестве проводника!

В темных ритуалах часто использовалась кровь, но этот безумец пошел дальше! Тело представляло собой сложную систему. Он использовал их связь с родным миром, сравнивая элькрина с ребенком в чреве матери. Если опустить идеологический бред и моральную сторону вопроса, то он был совершенно прав.

Критир невольно вспомнил ритуалы, проводимые заклинателями Эйрола. В них тоже использовались живые тела, правда, совершенно иным образом. Он был свидетелем как-то раз и неслабо впечатлился. Ох уж эти служители Покровителя чувств!

Подчеркнув несколько мест в идеологических описаниях и вписав свои комментарии, он вдруг сообразил, что совершенно неважно, как именно проводились ритуалы. Важнее то, что они, скорее всего, не особенно теряли эффективность на расстоянии: для этой связи неважно, где тело. Ситуация выглядела отвратительно. Чтобы прервать ритуалы, нужно знать места, где они проводились, а они могли быть где угодно!

Нужно выведывать места. Он доложил Главе о своих догадках. Тот предположил:

— Надо искать этих крыс под землей.

— Под землей?

— В чреве их матери. Спасибо за работу, Критийре! — пояснил Глава.

— Только вот какого такого этот безумец хочет уничтожить свою мать? — вздохнул Критир.

— У всех бывают разные взаимоотношения с родителями. Детские обиды, все такое, — пожал плечами Глава.

— Ладно, я устал от этой конченой идеологии. Пусть найдет себе целителя, а я пока займусь поиском способа восстановления тела его несчастной матери.

— Нашей несчастной матери, — уточнил Глава.

— Пожалуйста, перестань, — схватился за голову старейшина.

— Успехов, Критийре, — рассмеялся тот.