— Господин Лу опять шутит.

Он преувеличенно сухо рассмеялся, и стоявший впереди Лу Хэн тоже тихонько хмыкнул. От этого смешка у правителя области волосы встали дыбом. Но Лу Хэн обернулся и по-дружески похлопал его по плечу.

— А я не шучу, — серьезно сказал он.

Лицо правителя области Чэна застыло. Мгновение назад Лу Хэн был холоден и суров, его мрачный вид внушал ужас, но в следующую секунду он уже улыбался. Такая переменчивость настроения не позволяла понять, что у него на уме.

Лу Хэн посмотрел правителю прямо в глаза и многозначительно произнес:

— Не стоит так напрягаться, господин Чэн. Я всего лишь решил поговорить с вами по душам. В начале правления Юнлэ страну терзали стихийные бедствия и смута, что дало мятежникам шанс, но всего через шестьдесят дней восстание было полностью подавлено. Что уж говорить о сегодняшнем дне, когда наш Император мудр, а в стране царит мир и покой. Даже если какие-то ничтожества поклоняются обществу Белого Лотоса и мечтают повторить деяния Тан Сайэр, они обречены на провал. Однако наш Император благоволит к даосизму. Если бы удалось найти ту самую небесную книгу и волшебный меч Тан Сайэр, это была бы столь великая заслуга, что ваше будущее, правитель области Чэн, поистине стало бы невообразимо блестящим.

Глаза правителя области Чэна быстро забегали. Мышцы на его лице одеревенели, он попытался улыбнуться, но получилась какая-то нелепая гримаса.

— Господин Лу, ваш покорный слуга глуп. Прошу, объясните яснее.

Лу Хэн лишь улыбнулся и ничего не добавил. Он снова повернулся к бумажным фигурам и с долгим вздохом произнес:

— Если присмотреться, эти фигуры и впрямь как живые. Не будь они из бумаги, можно было бы принять их за настоящих людей.

Как только он договорил, вернулись Цзиньивэй, обыскивавшие гору. Они доложили, что следов даосов не обнаружено. Поняв, что в храме Цинсюй больше ничего не найти, Лу Хэн приказал возвращаться в город.

***

Управа уезда. Ван Яньцин, совершенно измученная, вернулась с улицы. Охранник у ворот, увидев ее, крайне удивился:

— Госпожа Ван? Когда вы успели выйти?

Люди Фу Тинчжоу каким-то образом сумели обойти стражу, и до сих пор никто не знал об исчезновении Ван Яньцин. Сейчас у нее в голове был полный сумбур, и, не желая тревожить Лу Хэна, она лишь ровно ответила:

— Ничего особенного, просто вышла немного прогуляться.

Стражник почувствовал неладное, но госпожа Ван вернулась целой и невредимой, значит, ничего страшного не случилось. Возможно, они просто не заметили, как она ушла во время смены караула? Пока он колебался, Ван Яньцин уже вошла внутрь. Глядя ей в спину, он проглотил готовые сорваться с языка слова.

«Ладно, наверное, мы и вправду не заметили».

Вернувшись в свою комнату, Ван Яньцин тут же рухнула на кровать и, закутавшись в одеяло, заснула. Она до смерти устала, и только сила воли помогла ей дойти сюда. Она не знала, сколько проспала, но в конце концов ее разбудила острая, режущая боль в животе.

Ван Яньцин взглянула в окно. Был уже почти час Петуха. Она целый день ничего толком не ела, неудивительно, что желудок так свело. От боли и голода у нее не было сил даже говорить. Как раз в этот момент служанка из кухни пришла спросить, не желает ли она отужинать. Ван Яньцин увидела, что это та же женщина, что и вчера, и, не подав вида, сказала:

— Будьте добры.

Служанка вскоре принесла коробку с едой. Расставляя блюда, она говорила:

— Госпожа, в полдень приходил человек от господина Лу и сказал, что ваш обед готовить не нужно, вот мы и не стали. А жаль, на плите как раз старая курица томилась, столько времени варилась.

Ван Яньцин молча слушала. Она прекрасно понимала, что в полдень на кухню приходил не человек Лу Хэна, а подчиненный Фу Тинчжоу. Затем они, притворившись кухонными слугами, принесли ей обед с подмешанным лекарством, и стража, не зная, кто есть кто, позволила им пройти.

Вот они, минусы пребывания в незнакомом месте. Сейчас в управе находились люди Лу Хэна, правителя области Чэна и уездного начальника Тао. Они не знали друг друга в лицо, и этим легко было воспользоваться. В поместье Лу, где все друг друга знают, провернуть такое было бы непросто.

Ван Яньцин неожиданно вспомнила слова Фу Тинчжоу и, сама не зная почему, не стала раскрывать правду, а подыграла:

— Да, я сама захотела прогуляться, поэтому не обедала в управе.

Служанка не стала ничего додумывать: молодая госпожа приехала в новое место, вполне естественно, что ей захотелось осмотреться. Расставив посуду, она учтиво удалилась. В комнате снова осталась только Ван Яньцин. Она смотрела на дымящиеся блюда перед собой, но аппетита не было совсем. Однако она знала: если не хочет завтра корчиться от боли, лучше поесть.

Ван Яньцин заставила себя взять палочки и принялась машинально есть. Хотя уезд Ци был маленьким, повариха готовила отменно. Блюда были приготовлены с душой и имели совершенно иной, не столичный вкус. Жаль, что Ван Яньцин совсем не чувствовала вкуса. Она безразлично хлебала суп, а в голове крутились слова, сказанные днем Фу Тинчжоу.

Он сказал, что Лу Хэн обманывает ее, что она не его приемная сестра, а заложница, захваченная в устроенной им засаде. А когда Лу Хэн узнал, что она потеряла память, он просто решил подыграть ситуации.

Что и говорить, Лу Хэн вполне был на такое способен.

Ван Яньцин мысленно возразила себе: Лу Хэн слово в слово пересказал историю ее жизни, вспомнил забавные случаи из детства — как такое может быть ложью? Но этот довод не убеждал даже ее саму. Другим это было бы не под силу, но для Цзиньивэй узнать чью-то биографию — проще простого.

Сегодня, когда Фу Тинчжоу говорил, Ван Яньцин внимательно следила за его лицом. Она не заметила ни малейших признаков лжи. Свидетельство о регистрации, письма из дома — все выглядело абсолютно подлинным. В ее голове будто боролись две силы, мысли путались, и она ничего не могла понять.

«Может, я ошиблась, — подумала она, — и Фу Тинчжоу все-таки лгал, а я просто не заметила. Или судить о правде по выражению лица и поведению не всегда верно…»

Ван Яньцин устало откинулась на спинку стула. Она осознала, что позволяет эмоциям влиять на свои суждения. Когда человек теряет объективность, способность распознавать ложь теряет всякий смысл. Он видит лишь то, что хочет видеть.

Она держала в руках пиалу с супом и невидяще смотрела куда-то вдаль, не двигаясь с места. Вдруг снаружи послышались голоса, приветствующие кого-то. Ван Яньцин встрепенулась, поспешно поставила пиалу и встала.

Едва она выпрямилась, как дверь в комнату отворилась. Увидев на пороге Лу Хэна, она на мгновение растерялась. Крепко сжав руку, она с улыбкой сказала:

— Эр-гэ, ты вернулся.

Лу Хэн скользнул взглядом по ее лицу, затем посмотрел на суп в ее руках, от которого уже не шел пар, и с непроницаемой улыбкой спросил:

— Почему так поздно ужинаешь? Я ведь давно велел им приносить тебе еду, как только наступит час Петуха.

На самом деле, ужин принесли вовремя, просто Ван Яньцин была так взволнована, что затянула с едой. Она поправила волосы и, опустив глаза, ответила:

— Я днем спала, вот и проснулась поздно.

Лу Хэн кивнул и, как и ожидалось, не стал расспрашивать дальше. Он положил руку ей на плечо, и она инстинктивно отстранилась. Лу Хэн все заметил, но, сделав вид, что ничего не произошло, сказал:

— Ешь, не обращай на меня внимания.

Ван Яньцин покачала головой:

— Я уже закончила. Эр-гэ, почему ты так поздно?

— Дело оказалось запутанным, — с улыбкой в глазах уклончиво ответил Лу Хэн.

Еще бы не запутанным, если в нем замешано даже общество Белого Лотоса.

Ван Яньцин позвала слуг, чтобы убрали посуду, и спросила Лу Хэна:

— Что случилось?

Лу Хэн подошел к другой стене, чтобы снять пояс с саблей и защитные наручи, и вздохнул:

— В двух словах не расскажешь. Стражники сказали, ты сегодня днем выходила. Почему одна?

Ван Яньцин искоса взглянула на Лу Хэна. Он, опустив голову, расстегивал манжеты. Вид у него был спокойный и безмятежный. С его светлой кожей и изящными чертами лица, он в этот момент походил на Бодхисаттву, взирающего на мир с безмолвным состраданием и красотой. Казалось, он спросил это просто так, не подозревая ни о чем. Ван Яньцин прикусила губу и с ноткой обиды в голосе ответила:

— Ты оставил со мной одних мужчин. Я ходила купить кое-какие женские вещи, как я могла взять их с собой?

Лу Хэн улыбнулся. Он поднял глаза, и в его взгляде, искреннем и сияющем, отразился свет. Он пристально посмотрел на нее и сказал:

— Это мое упущение. Впредь такого не повторится.

Сделав вид, что признает вину, он на самом деле уже осматривал комнату за спиной Ван Яньцин. Едва войдя, он заметил, что край стола, обращенный к двери, был слегка сдвинут. Изменение было почти незаметным, но Лу Хэн, чья жизнь постоянно висела на волоске, был чрезвычайно чувствителен к любым перестановкам предметов.

Он снова взглянул на то место. Северо-западный угол стола был сдвинут на самую малость. Вероятно, кто-то, войдя, задел его и забыл поправить. Лу Хэн расстегнул рукава и снял длинную, холодную саблю «сючунь». Делая вид, что кладет оружие, он прошелся по комнате и заметил в цветочном горшке в углу раздавленный лепесток хризантемы.

Лепесток уже поблек — должно быть, его использовали для супа или отвара. Хризантема обладает охлаждающими свойствами. Сам он такого бы не заказал, Ван Яньцин — тоже. Кто же его принес?

На этот раз Лу Хэн улыбнулся по-настоящему. Он должен был раскрыть дело в течение трех дней, и об этом знали все во дворце. Лу Хэн все думал, почему Фу Тинчжоу не использует такой важный козырь. Оказывается, он ждал его здесь.

***

*От автора:*

*Лу Хэн: «В следующей главе я покажу вам, как Великий актёр защищает свой титул».*