В написании цинцы Лу Хэн уступал книжникам, но ценителем был неплохим. Например, этот экземпляр из храма Цинсюй был написан весьма посредственно.

Цзиньивэй методично и слаженно обыскивали помещение, а правитель области Чэн, стоя посреди зала, откровенно бездельничал. Он подошел с чиновниками к Лу Хэну и, чтобы завязать разговор, спросил:

— Господин Лу, быть может, в этих свечах есть какой-то скрытый смысл?

Лу Хэн указал на длинные ряды подсвечников по обеим сторонам от входа.

— Я только что сосчитал. Здесь пятьдесят одна свеча, а с обеих сторон — сто две, что совпадает с числом пропавших в деревне Хэгу. Поэтому я полагаю, что в списке после цинцы также были записаны даты рождения ста двух человек.

Правитель области Чэн тут же громко, сложив руки, воскликнул:

— Господин Лу, ваша проницательность не знает границ! Вы мудры и могущественны, ваш покорный слуга преклоняется!

Окна в заднем зале были плотно закрыты, и преувеличенный тон правителя области эхом разнесся по помещению, прозвучав довольно нелепо. Лу Хэн бросил на него беглый взгляд.

— Вы мне льстите, господин Чэн. Мы проделали такой путь, а нашли лишь кучу бумажных фигур. Ни живых, ни мертвых. Где уж тут мудрость?

Правитель области Чэн смущенно улыбнулся.

— Времени прошло совсем немного, а вы, господин Лу, так быстро вышли на храм Цинсюй — это уже выдающееся достижение. Даосы из этого храма умеют делать бумажные фигуры, и здесь действительно выставлено более сотни таких фигур. Есть и свидетельства, и улики. По мнению вашего покорного слуги, исчезновение жителей деревни Хэгу несомненно связано с даосами из храма Цинсюй!

Лу Хэн посмотрел на него, кажется, усмехнулся и медленно произнес:

— Поразительно, как быстро вы пришли к этому выводу, господин Чэн. Так, по-вашему, правитель области, какая же связь между теми жителями и храмом Цинсюй? И живы ли они сейчас?

Правитель области Чэн сухо рассмеялся и, потирая руки, ответил:

— Это… об этом ваш покорный слуга еще не подумал.

Лу Хэн взглянул на небо и, не желая больше терять времени, отдал приказ:

— Чэнь Юйсюань, возьми отряд и обыщи храм Цинсюй. Проверьте каждую комнату, не пропустите ни одного уголка. Фан Цзи, ты с людьми прочеши гору. Любой ценой найдите следы этих даосов.

Чэнь Юйсюань и Фан Цзи приняли приказ и, каждый во главе своего отряда, удалились. Правитель области Чэн, улучив момент, вставил:

— Господин Лу, уже скоро час Обезьяны. Может, вернетесь в управу отдохнуть, а поиски оставите подчиненным?

— Если вы устали, господин Чэн, можете уезжать, — ровным тоном ответил Лу Хэн. — Обо мне не беспокойтесь.

— Что вы, что вы, — смущенно улыбнулся правитель области Чэн, — о чем вы говорите, господин Лу.

Лу Хэн продолжал расхаживать по заднему залу, что-то высматривая. Вскоре снаружи послышались шаги. У входа остановился Чэнь Юйсюань и с напряженным лицом, сложив руки, доложил:

— Командующий, ваши подчиненные кое-что нашли. Не смею судить сам, прошу вас взглянуть.

Судя по серьезному лицу Чэнь Юйсюаня, Лу Хэн понял, что дело важное, и немедленно направился к выходу. Правитель области Чэн и остальные поспешили за ним.

Чэнь Юйсюань повел их прямо в одну из комнат и, отступив в сторону, сказал:

— Командующий, взгляните.

Это был восточный придел зала Трех Чистых. Внутри было много предметов быта: стулья, кровать — все говорило о том, что здесь жил один из даосов. Однако хозяин комнаты бесследно исчез, а некогда опрятное помещение было перевернуто вверх дном, даже доски кровати были сорваны. Хотя Цзиньивэй действовали грубовато, под кроватью им и впрямь удалось кое-что найти.

Один из них поднял матрас, показывая Лу Хэну находку. Тот некоторое время смотрел, а затем медленно вытащил из-под досок лист бумаги.

Это был женский портрет. Изображенная на нем женщина в доспехах, сжимая в руках обоюдоострый меч, сидела верхом на коне и что-то яростно кричала. Зритель не мог слышать ее крика, но легко мог представить, каким громким и призывным он был, способным повести за собой сотни людей.

Правитель области Чэн заметил, что Лу Хэн долго и неподвижно смотрит на рисунок, и не удержался от вопроса:

— Господин Лу, что-то не так?

Лу Хэн передал портрет ему.

— Взгляните сами, господин Чэн.

Правитель области Чэн с сомнением взял рисунок. Тао Имин, стоявший у него за спиной, тоже увидел изображение. Выражение лица правителя сменилось с недоумения на оцепенение, а затем он глубоко нахмурился.

— Неужели это…

Лу Хэн стоял, заложив руки за спину, что делало его фигуру особенно высокой и стройной. Он спокойно смотрел на них и медленно произнес:

— Верно. Это Тан Сайэр.

Некоторые из стражников, не знавшие грамоты, тихо спросили:

— А кто такая Тан Сайэр?

— Предводительница разбойников из общества Белого Лотоса, — Лу Хэн обвел всех взглядом, и его спокойный тон пугал до дрожи. — Если вы не слышали об обществе Белого Лотоса, то о восстании в Биньчжоу во времена правления императора Юнлэ вы должны были слышать.

В конце правления Хунъу князь Янь поднял мятеж, чтобы свергнуть своего племянника, а позже перенес столицу в Пекин. Провинция Шаньдун стала главной ареной боевых действий. Затем, для строительства дворцов, перевозки продовольствия и рытья каналов были согнаны сотни тысяч крестьян. Потери были огромны. К тому же в те годы постоянно случались засухи и наводнения, свирепствовали эпидемии, и народ Шаньдуна невыносимо страдал. В это смутное время одна женщина из Биньчжоу захватила гору, собрала вокруг себя людей и подняла восстание, которое охватило девять округов, включая Цинчжоу, Лайчжоу, Цзюйчжоу и Цзяочжоу.

Эту женщину звали Тан Сайэр. Позже восстание было подавлено правительственными войсками, но самой Тан Сайэр удалось скрыться в суматохе. Власти искали ее много лет, но так и не нашли. Эта история была широко известна в Шаньдуне и Хэнани. Несмотря на все усилия властей, в народе многие тайно поклонялись Тан Сайэр. Некоторые даже называли ее Матерью-Буддой и утверждали, что после войны она достигла просветления и вознеслась на небеса, став бессмертной, потому-то имперские войска и не смогли ее схватить.

Похоже, даос, живший в этой комнате, был одним из последователей Тан Сайэр.

В комнате наступила гробовая тишина. Правитель области Чэн поспешно заговорил:

— Господин Лу, вы должны мне поверить! Моя семья чиста, я всем сердцем предан Императору и никогда не был связан с обществом Белого Лотоса!

Лу Хэн бросил на него равнодушный взгляд.

— Тогда почему эти вещи нашлись на территории округа Вэйхуэй?

— Я не знаю! — в отчаянии воскликнул правитель области Чэн, сжимая руки. — Я управляю таким большим округом, как я могу за всем уследить? Господин Лу, будьте уверены, по возвращении я немедленно проведу тщательное расследование и непременно выловлю всех этих мятежников!

Лу Хэн перевел взгляд с правителя области на Тао Имина. Тот тоже поклонился, опустив голову:

— Это моя оплошность. Я и не подозревал, что в храме Цинсюй скрываются последователи общества Белого Лотоса. Прошу командующего наказать меня.

Лу Хэн ничего не ответил. Он знаком приказал Чэнь Юйсюаню забрать портрет и направился во двор. Правитель области Чэн вздохнул с облегчением и, понизив голос, отчитал Тао Имина:

— Посмотри, что ты натворил! Из-за твоей халатности вся управа Вэйхуэй может лишиться голов! Стой здесь и присматривай, а я пойду попрошу за тебя господина Лу.

Тао Имин, опустив голову, молча сносил упреки. Выместив злость на подчиненном, правитель области Чэн поспешил догнать Лу Хэна.

Лу Хэн снова стоял перед ровными рядами бумажных фигур с мечами и саблями в руках. Он молчал, и правитель области Чэн стоял позади под палящим солнцем, боясь даже вздохнуть. Посмотрев на фигуры еще немного, Лу Хэн неожиданно произнес:

— Господин Чэн, вы помните одну легенду?

— Я невежествен, господин Лу, прошу вас просветить меня.

— Говорят, Тан Сайэр нашла в расселине скалы небесную книгу и волшебный меч. Изучив книгу, она овладела магическими искусствами: научилась превращать бумагу в воинов и камни в золото. А меч тот был божественным оружием, подвластным только ей. Она призвала людей на свою сторону, объявив, что может создавать воинов и коней из бумаги, и многие откликнулись на ее зов. Позже, когда восстание было подавлено, всех предводителей мятежников в их горном лагере казнили, но среди них не оказалось Тан Сайэр. Небесная книга и волшебный меч также бесследно исчезли. Кто бы мог подумать, что спустя сто лет мы найдем портрет Тан Сайэр в даосском храме. А эти бумажные фигуры — как же они похожи на тех бумажных воинов и коней из легенды.

Правитель области Чэн помолчал, а затем тихо спросил:

— Господин Лу, вы имеете в виду…

— Даосы из храма Цинсюй тайно хранили портрет Тан Сайэр, а в заднем зале у них был алтарь для ритуалов. Как вы думаете, не могли ли они овладеть черной магией Тан Сайэр и превратить жителей деревни Хэгу в бумажных воинов, чтобы те служили им?

— Ах! — вырвалось у правителя области Чэна. — Господин Лу, вы хотите сказать, что эти бумажные фигуры на самом деле — обращенные люди?

— Именно. Иначе как объяснить все, что мы нашли в храме Цинсюй?

Правитель области Чэн низко склонился в поклоне. Он не видел выражения лица Лу Хэна, лишь чувствовал, как тот возвышается над ним, прямой и высокий. Дитя семьи, шесть поколений служившей в гвардии, он впитал воинскую выправку с молоком матери и всегда, в любой ситуации, держался с безупречным достоинством. Тень, которую он отбрасывал, походила на длинную алебарду.

Лоб правителя области Чэна взмок от пота. Наконец он заставил себя улыбнуться: