— Ну правда… даже ляпать первое, что пришло в голову, надо в меру…

Язык у него без костей.

Хван не знал, что подумает учитель, если услышит такое. Хотя, судя по тому, что он успел понять за их короткую встречу, тот, скорее всего, начнёт извиняться, так что большой беды, наверное, не случится…

«Хотя он вообще услышал?»

Хван покосился в сторону учителя.

Там стоял мужчина, будто вовсе не замечавший окружающих: он смотрел только на ученицу перед собой.

Пока Хван пытался угадать настроение Рэйвена, Лив, сидевшая у Рэйвена на руке и державшаяся за его плечо, несколько раз моргнула, разбирая смысл услышанного.

— Рана?..

Учитель ранен? А она думала, это кровь монстра. По движениям он выглядел совершенно целым, вот Лив и решила, что ничего серьёзного нет.

…Постойте. Когда она прижималась к нему, спина под ладонью и правда будто была мокрой…

— Учитель!

Так всё это из-за раны?!

С опозданием поняв, чья кровь густо покрывает её ладонь, Лив побледнела как мел и вскрикнула:

— Опустите меня!

— Осторожно, так ведь упадёшь.

Да сейчас ли об этом думать?!

С такой высоты упадёшь — ну ушибёшься, только и всего. Не насмерть же.

Куда важнее было беспокоиться о его собственном состоянии. В таком виде держать на руках взрослого человека — он что, с ума сошёл?

Рэйвен осторожно опустил её, велев успокоиться. Лив смерила его ошеломлённым взглядом и поспешно развернула, чтобы осмотреть спину. В стороне Ровина и Альтаир продолжали свой поединок, который поединком назвать было трудно, но это уже было делом привычным, и Лив не стала отвлекаться.

— Это…

Увидев изуродованную спину, она поморщилась.

— …Вы же просто подставили спину. И не один раз. Одни и те же раны, в одном и том же месте, снова и снова…

— Я в порядке.

— Это Ровина, да?

— …

Одну рану, какой бы она ни была, ещё можно списать на бой. Поверх неё другая… ну, ладно, совсем невозможным и это не назовёшь.

Но сколько таких ран сейчас было на спине учителя? Даже обычного человека, если тот вырывается и сопротивляется, так не изодрали бы. Значит, он в самом прямом смысле дал это с собой сделать.

Лив уставилась на Ровину.

— Если бы она просто полезла драться, вы бы остановили её раньше, чем появились бы такие раны, значит, не то…

— …

— У неё случился срыв контроля.

Вот почему спина в таком состоянии.

В дневнике, куда подряд записывалось всё, что приходило в голову, не могло не найтись места такой необычной теме, как срыв контроля у Ровины.

Учитель ведь не вырубал непутёвую ученицу, а всегда успокаивал её собственной кровью. Значит, и в этот раз он не сопротивлялся, чтобы показать ей кровь, и потому дошло до такого.

«Хотя она умеет сдерживаться».

От мысли, что Ровина сорвалась нарочно, Лив стало досадно до злости.

И тут ей на макушку мягко легла ладонь.

— Ровина.

Рэйвен привычно погладил Лив по голове, повернулся и позвал третью ученицу, которая вовсю злилась. Ровина, только что рычавшая на Альтаира, тут же оглянулась на него.

— Хватит там. Может, раз уж давно не дрались, устроим поединок?

— !

Глаза Ровины распахнулись.

Она уже открыла рот, чтобы мгновенно согласиться, но вдруг будто что-то вспомнила и крепко сжала губы. Оранжевые глаза скользнули к одежде Рэйвена, пропитанной кровью.

Ровина переводила взгляд с этой одежды, слишком ясно говорившей о серьёзной ране, на его лицо с безмятежной улыбкой и что-то мяла губами, собираясь сказать, когда вмешался другой голос:

— Думаю, сперва всё же стоит заняться лечением, отец.

— …

— Если вы будете смотреть на меня так, даже мне станет обидно.

Неизвестно когда появившийся Обманщик вклинился в разговор.

На перекошенном лице Рэйвена ясно читалось: «Ты зачем явился?» Видимо, это показалось Обманщику довольно забавным; он тихо рассмеялся и покачал мешочком с лекарственными травами.

— Я услышал, что учитель отправился к Вратам, и потому пришёл. Если вы сами закрывали Врата, значит, без ран точно не обошлось.

Правда, он не ожидал, что всё окажется настолько плохо.

— А судя по тому, что есть раны, совсем не похожие на полученные у Врат…

Чуть холодный взгляд скользнул к Ровине.

Она не могла не заметить, что смотрят именно на неё, но лишь повела плечом, будто спрашивая: и что с того? От такой наглости у Обманщика на миг дрогнуло веко, однако, почувствовав взгляд Рэйвена, устремлённый на него, он глубоко вздохнул и закончил фразу:

— Похоже, я правильно сделал, что пришёл.

— …Дай.

Он всё равно будет липнуть, пока не добьётся своего. Силой на него не надавишь, значит, лучше поскорее забрать травы и выгнать.

Рэйвен протянул руку к мешочку в ладони Обманщика. Тот ловко увёл мешочек вверх, не дав коснуться, и, встретив острый взгляд, нарочно улыбнулся ещё шире.

— Перед этим я должен кое-что вам вручить.

— Что?

— Приглашение.

— Приглашение?..

С чего вдруг приглашение? Что он снова задумал?

Рэйвен настороженно уставился на то, что Обманщик держал в руке, но тот, не обращая на его взгляд внимания, сперва раздал приглашения своим братьям и сёстрам и лишь затем протянул одно Рэйвену.

Расчёт был прост: если дать приглашение одному только отцу, тот выбросит его, даже не взглянув.

— Скоро в императорском дворце состоится приём. Для вас это будет впервые за долгое время. Может, всё же придёте?

Изначально приём собирались устроить через месяц-другой, но раз главы Ассоциаций уже вступили в контакт с отцом, тянуть больше не было смысла. Обманщик надавил на императора и перенёс сроки.

— Раз уж приём давно не проводился, он будет довольно крупным.

Потому что он велел сделать его крупным.

— Думаю, другие государства тоже отправят посольские делегации для укрепления связей.

Потому что это будет первый официальный дворцовый приём почти за девять лет, да ещё и приглашения в другие страны он велел разослать сам.

По крайней мере, в Республику приглашение уйдёт наверняка. Как бы они ни отнеслись к событию, хорошо или плохо, ради разведки обстановки, скорее всего, явятся.

Эсперанес… если получится, хорошо; нет — ничего не поделаешь. Вероятность, что они приедут, невелика.

«С тамошним полубогом даже мне не по себе».

Придут они или нет — трогать их без нужды всё равно не хотелось, так что оставим.

Так или иначе, ради отца Обманщик разрешил приём, куда посторонние смогут свободно входить и выходить. Иначе говоря, собственными руками устроил площадку, на которой и императору, и любым болванам из чужих сил будет удобно плести интриги.

Император, собственно, уже зашевелился. Обманщик вспомнил донесение, полученное от Стигмы.

«Кажется, он вступил в контакт с Аурель».

К отцу это не имело отношения, поэтому Обманщик слушал вполуха и пропустил мимо.

Да и сдерживать там нечего. Какой прок следить за тем, что одна букашка делает с другой? И даже если они объединятся, сумеет ли слабый человеческий император разыграть эту карту вовремя и к месту? Полубог усмехнулся.

«Не будь отец существом, которого так легко забывают, мне не пришлось бы выслушивать даже такие бесполезные доклады».

Изначально наблюдение понадобилось лишь для того, чтобы давить на императора.

Ценность для Обманщика имели только донесения, связанные с отцом.

Будь его воля, он получал бы лишь их, но люди неизбежно забывали Рэйвена, так что надёжнее было выслушивать всё подряд.

«Отец хоть понимает, сколько хлопот я на себя взвалил?»

Он терпеть не мог лишнюю возню, но ради этого пошёл даже на неё.

— Народу будет много, и всё устроят очень пышно.

Так что отец обязательно должен прийти.

Обманщик перевёл взгляд на братьев и сестёр и мягко улыбнулся. Убеждать нужно было не только отца.

— Вам будет интересно.

Ведь если они придут, придёт и отец.

Он чуть повернулся, чтобы отец не видел, сложил указательный и большой палец в кольцо, а затем развёл два пальца.

Это означало, что плата будет вдвое больше той, что он давал в прошлый раз.

Хван, заметив жест, улыбнулся и убрал приглашение за пазуху. Лив сузила глаза и уже с явным интересом принялась рассматривать приглашение как следует. Альтаир молча сунул своё в карман, но скрыть ошарашенный взгляд, брошенный на Обманщика, не сумел.

И было от чего.

«Все эти годы ни один приём в императорском дворце не проводился по его же вине».

Император не устраивал приёмов, потому что боялся навлечь недовольство полубога в дурном настроении. И так продолжалось целых девять лет.

Теперь-то Альтаир знал, что причина крылась в том, что Обманщик не мог найти учителя. Но тогда он только и думал: как надо было испортить характер, чтобы вести себя подобным образом?

И этот же самый тип теперь спокойно говорит: мол, приём давно не проводился.

Альтаир уже собирался что-то сказать, но не успел: Ровина, переводившая взгляд с Рэйвена на приглашение, первой открыла рот.

— Учитель.

— Да?

— Научи меня танцевать.

Все, кроме Рэйвена, уставились на Ровину с одинаковым недоумением.

— Я плохо танцую. Тоже хочу на приёме станцевать красиво, всем напоказ.

А танцевала она превосходно.

За годы на посту главы Ассоциации ей доводилось бывать где только можно. Как она могла не уметь танцевать? Особенно в первые годы, пока ещё не утвердилась: её презирали по любой мелочи, и потому танцы она выучила, стиснув зубы.

— Ну? Учи-и-итель.

Манипуляция была до смешного жалкой.

Но Рэйвен этой правды знать не мог. Он с затруднённым видом немного подумал и дал ответ с условием:

— Если ты не потребуешь ничего сверх этого.

Например, не попросишь в награду за хорошую учёбу пойти с тобой на приём в качестве партнёра.

Он не очень любил такие места для общения. Точнее, любил — и потому же сторонился.

Там он мог, словно обычный человек, которого помнят, разговаривать со множеством людей и завязывать связи. Но стоило им отвернуться, как большинство забывало его, точно ночной сон. От этого по-настоящему перехватывало дыхание.

Само общение было радостным, зато то, что наступало потом, оставляло после себя такое одиночество, что становилось не по себе.

— Ладно.

Ровина, наблюдавшая за ним, спокойно кивнула.

— Только танцам.

— …Хорошо.

Рэйвен послушно согласился.

Получив желанный ответ, Ровина просияла, и выглядело это довольно мило. Поэтому, когда она рванулась к нему и бросилась в объятия, он лишь улыбнулся и принял её.

— Учитель!.. Всё-таки женись на мне!

— Кхе!

— Я сделаю тебя счастливым. У меня денег много.

— Нет, малыш…

Правда, последовавшее за этим брачное предложение Ровины всё же поставило его в тупик.

***

Поглядывая то на Ровину, строившую свои нехитрые козни, то на отца, который ей подыгрывал, Обманщик под предлогом лечения разогнал всех вокруг и увёл Рэйвена в комнату.

Рэйвен снова попытался отнять мешочек с лекарственными травами, но Обманщик с раздражающе довольным видом поднял его повыше и стал разглядывать лицо отца, буравившего его взглядом.

Они впервые виделись лицом к лицу после разговора о «любви».

— Отдай.

— Ранена спина, разве нет? Вам будет трудно достать. Я помогу.

— У меня есть дух-хранитель.

— Хотите, чтобы я разорвал его в клочья?

— …

— Повернитесь, отец.

Беловолосый полубог произнёс это, и часть белков его глаз почернела.

Рэйвен знал, что это предупреждение. Он некоторое время молча смотрел на Обманщика, потом крепко сжал кулаки и повернулся спиной.

[Дух-хранитель ??? говорит, что с ним всё в поря─.]

Личное мнение духа-хранителя, разумеется, в расчёт не приняли.

— …Впечатляет.

Я знал, что у старшей сестры Ровины крепкие ногти, но не думал, что настолько.

Увидев изодранную спину, Обманщик криво усмехнулся и выдал преувеличенно восхищённый комментарий. Он немного помедлил, решая, сперва стереть стекающую кровь или сразу заняться лечением, а затем достал из-за пазухи не мешочек, а баночку с заранее растёртыми травами и стал густо намазывать их на раны.

Короткая тишина продержалась недолго. Как и всегда после их новой встречи, первым заговорил Обманщик.

— Я немного подумал после того дня.

— …

— И, как ни крути, кое-чего не понимаю.

«Ты когда-нибудь любил?»

«Не обязательно человека. Что угодно».

Любил ли он когда-нибудь?

Услышав тот вопрос, он впервые за долгое время принялся перебирать прошлое. На то, чтобы пройти памятью по бесконечно долгой жизни, ушло немало времени.

Но ответа он так и не нашёл.

— Что такое любовь?

Он не знал самого главного.