Глава 4

— Заберите труп. Если невозможно, выройте яму и сожгите. Напалм, алюминий или граната с зажигательными свойствами будет в самый раз. Если Корпорации не смогут опознать его по зубам, отпечаткам пальцев или ДНК, мы отвертимся.

Солдаты связались с Флорейцией, чтобы получить какой-нибудь совет по их проблеме, но её ответ оказался гораздо жёстче, чем хотелось бы.

Но поскольку голубая планета, которую Гагарин первый увидел во всей красе, находилась на грани глобального пожара, жестокость Флорейции не удивляла.

— Обычного топлива или масла недостаточно, вам нужны добавки, чтобы сделать напалм. Это не будет такой уж большой проблемой для специалиста по бомбам вроде тебя.

— Это не убийство врагов на моём пути ради выживания. Я буду уничтожать неподвижный труп, пока от него не останется даже костей. Кажется, я тут единственный, кто в одном шаге от каннибализма.

— Думай о том, что это всё же лучше, чем лить бензин на голову живому человеку, который просит его пощадить. И не заблуждайся. Всё, что ты тут сделаешь, нужно для “выживания”. И не только твоего, ещё на волоске болтаются жизни шести миллиардов человек.

Флорейция закончила передачу.

Квенсер изо всех сил подавил рвоту, которая подбиралась из глубин желудка, и пнул подошвой армейского башмака полуразрушенную колонну.

Раздался громкий звук, который помог студенту наконец собраться.

— Мы никак не сможем его унести, да?

Один из членов сияющего отряда разведки ответил:

— Нам нужно проскользнуть мимо Синего Креста по пути назад, потому никаких шансов. Лучше всего избавиться от него и упростить задачу. Позади обрушился гараж, в обломках машины есть бензин. Сможешь изготовить из него напалм?

— Смогу, если есть какие-нибудь чистящие средства, красители, металлическая миска и какой-нибудь миксер, каким взбивают тесто для слоёного пирога. Словом, джентльменский набор домохозяек, пойду поищу.

— Тогда позаботься об этом. А мы выроем яму позади. Пошли!

После ухода нескольких членов разведотряда Квенсер глубоко вздохнул.

Отныне ничто не ощущалось реальным, и ноги словно парили.

Работа предстояла нелёгкая, но если уйти в неё с головой, можно отвлечься от тяжкого бремени.

Зайдя на почти обрушившуюся кухню, Квенсер поставил на кухонный стол миску и принялся за дело. Само собой, Ньярлатотеп сидел смирно, а солдаты разведки не сводили с него прицелов.

Пока Квенсер превращал бензин в желе электромиксером, Ньярлатотеп улыбнулся нечеловеческой улыбкой и заговорил:

— Похоже, я доставил вам очень много хлопот. Прошу прощения.

— Почему ты кинул своего босса? Может, ты не знал про Легитимное Королевство, но должен был догадаться, что где-нибудь в мире из-за тебя начнётся война.

— Волнения Соберании начались из-за того, что Салем Логистикс попыталась захватить Панамский канал для расширения бизнеса. А тут мой дом… Как думаете, если от жилья осталось только это, что тогда случилось с моими женой и сыном, которые здесь жили?

— ...

— Моя жена помогала Синему Кресту. Она вела списки людей, которые бежали в эту бесцветную зону, чтобы обеспечить им гражданство и страховку. Мой единственный пятилетний сын так волновался, когда впервые пошёл в школу. Но всё у меня отнял этот кусок дерьма, молящийся на деньги.

Как Квенсер выглядел в его глазах?

Что он думал о парне, который готовил напалм для сжигания трупа, причём использовал миксер, которым вполне могли бы готовить пирог на день рождения его сына?

Мужчина подвёл весь мир на край обрыва, но это не отменяло того, что сейчас оскверняют его собственный маленький мир.

— Это неважно, — вмешался тихий, очень тихий и пугающий голос. Говорил Хейвиа Винчелл. — Мне плевать, какой жизнью ты жил или насколько охренел. Ничто не даёт тебе права сжигать наши дома и семьи дотла! Неужто... вот из-за такого мир погибнет? Тысячи лет человеческой истории сгинут из-за личной трагедии какого-то мужика?!

— Слышь, Хейвиа...

— Нам правда нужно тащить этого сучару живым? Неизвестно, когда этот иллюзионист ускользнёт из наших пальцев. Разве мир не станет лучше, если пустим ему пулю меж глаз?!

— Нельзя его расстреливать тут, Хейвиа!

— С хера ли?! С какой стати прикрывать козла, который поставил под удар весь мир?!

— Напалм! Воздух тут уже около ста градусов, потому содержимое этой миски нестабильно. Выстрелишь, и мы все превратимся в жареных индеек!

Хейвиа цокнул.

Он убрал глаз от прицела винтовки, но палец оставил на спусковом крючке. Парень находился в столь сильном аффекте, что игнорировал большинство базовых уроков, полученных в тренировочном лагере.

— Я не убегу, — сказал мужчина с ухоженными волосами, словно подливая масла в огонь. А на его губах возникла до омерзения натянутая улыбка. — Я закончил всё, что хотел. Больше у меня нет никаких грёз о будущем.

— ...

Хейвиа двинул обеими руками, произведя звук, похожий на взмах битой.

Следующий звук пришёл от носа Ньярлатотепа, который сломался от приклада винтовки. Мужчина даже не застонал.

Хейвиа хлопнул члена разведотдела по плечу и поплёлся к выходу из столовой.

— Позовите меня, как только будет пора мочить гада. Если закончатся пули, я разорву ему глотку зубами.

— Напалм готов. Если хочешь глотнуть подобия свежего воздуха, отнеси горючее копателям наружу. Но скажи им взорвать его с помощью кабеля или взрывателя, а не зажигалкой или спичками. А то сожгут себе лицо огненным столбом.

Хейвиа схватил металлическую миску и наконец пропал из столовой.

Квенсер повертел в руках миксер, ещё покрытый липким огнеопасным желе, потом положил агрегат на стол и рухнул на стул, прямо напротив Ньярлатотепа.

Студент глазел на мужчину через стол, который мог в любой момент без видимой причины вспыхнуть.

— Проясним сразу, я не на твоей стороне.

— О, я знаю.

Мужчина с аккуратной причёской улыбался, но говорил так, словно выплёвывал слова.

— Если бы единственный человек в мире был на моей стороне, я, может, пошёл бы по иному пути.

Квенсер тоже хотел убить ублюдка сотню раз, если бы мог. Тем не менее пленник имел ценность “истинного злодея”.

Квенсер не знал, насколько быстро Корпорации Капиталистов узнают о смерти Акра или до какой степени хаос захлестнёт мир, но знал, что потеря истинного злодея добром не обернётся. Как только Легитимное Королевство и Корпорации начнут полемику, ценность истины опустится до ценности клочка бумаги, но оставался шанс, что “признание” Ньярлатотепа может сыграть роль предохранителя, который остудит мир.

Его убийство приравнивалось к сверлению дыры в днище Ноева ковчега.

Лучше всего было бы вообще не допускать потоп, но уничтожение судна будет равносильно отсроченному самоубийству.

— Наверное, они уже совсем скоро сожгут тело. Уверен, что не хочешь им помочь? Кажется, ты самый опытный в подобных делах.

— Не ваше дело.

— О, ты можешь убить врага, который атакует, но боишься жечь беззащитное тело? Очень по-европейски. Полагаю, потому вы и любите закапывать трупы под крестами.

— ...

— Я даже не помню, как выглядели мои жена и дочь.

Ньярлатотеп продолжал говорить, а его слова могли быть как правдой, так и нет.

— Задаёшься вопросом, как я могу такое говорить после того, как из-за семьи спалил весь мир? Но это правда. Сколько бы я ни пытался вспомнить наши лучшие дни, вспомнить могу только их обгоревшие лица. Понимаю, почему у тебя руки дрожат. Твой страх не знает, какую видимую форму принять… Но вы правда успеете, если будешь полагаться на других?

— Что пытаетесь сказать?

— Корпорации Капиталистов не глупы. Если пытаетесь сжечь неугодный труп, следует действовать как можно быстрее. Они скоро будут здесь.

Это произошло до того, как по спине Квенсера пробежали мурашки.

Небольшой домик уже и так потерял крышу, но от ужасной тряски развалился окончательно.

Квенсер упал со стула, а стены повалились, разбрасывая куски параллельно земле, словно взорвалась мина направленного действия. И тогда Квенсера схватили за руку и мощно утянули за покоцанный стол. К удивлению, Квенсера спас Ньярлатотеп.

Отсутствие крыши им помогло. Падающих обломков не хватило, чтобы сломать стол или похоронить людей заживо.

А когда Квенсер выбрался из-под стола и обломков, ему в уши ударил болезненный звук, похожий на электрический вентилятор, усиленный в тысячу раз.

Звук издавали пропеллеры летательных аппаратов с поршневыми двигателями вместо реактивных для увеличения время полёта.

— Дроны! — крикнул Хейвиа. — Делают снимки. Они спалили нас и заметили тело в яме!

Из ямы шумно поднялся огненный столб от напалма Квенсера, но оставалось гадать, насколько это оправданно. Если тело сфотографировали с неба до того, как его сожгли, то этим солдаты лишь затянули покрепче верёвку на своих шеях.

— Слышь, думаешь, война закончится, раз их большой босс умер?!

— Чёрта с два! Это приведёт лишь к химической реакции, которая превратит спасательную миссию в месть! И вообще, раз мы потеряли щит, они могут расслабиться и палить, как им хочется!

Прилетевшие дроны не обладали реактивными двигателями и высокопроизводительными компьютерами. Скорее выглядели как бумажные модели с приделанными двигателями. Их рой летал вокруг как стрекозы в августовском небе, отчего становилось трудным их подсчитать.

— Они не несут ракет, — объяснил Ньярлатотеп, копаясь в обломках и (зачем-то) вытаскивая оттуда солдата разведки. — У вас есть Объект? Поскольку враги узнали о вас, вам больше не нужно колебаться, чтобы запросить поддержку. Если противовоздушные лазеры не собьют эти глаза в небе, вас разнесут на куски противопехотные и противотанковые пушки Цинтии. Пока что их наведение страдает от волн жара и дыма, но очень скоро противник скорректирует наводку.

Квенсер от прогноза мужчины нахмурился.

— Цинтия? А, вы про Экстра-Дугу. Она связывается с этими дронами, чтобы не напрямую целиться по нам?!

— Нет, оба этих названия неточные. Кажется, я сам запутался, — отрывисто ответил Ньярлатотеп. — Его истинное название, которое нигде в документах Корпораций официально не указывается, — Мискатоник. По-настоящему жестокий Объект второго поколения, лично спонсируемый Акром Поцелуем Розы… Нет, Азатотом. Он его так называл.