Глава 7

— Ненавижу это чувство, — пробормотал Согиа, крупный мужчина из Единорога, и зажёг сигару во рту, стоя на приподнятом участке земли на небольшом удалении от деревни. — Ненавижу влажность. Она напоминает мне оазис в пустыне.

От услышанного на лице Сани, навалившейся спиной на автомобиль, появилась циничная улыбка.

— Что бы оно тебе ни напоминало, у тебя во рту всегда остаётся дурное послевкусие?

— Полагаю, так и есть.

Молодой человек по имени Марс, который следил за перехваченными радиопередачами, внезапно позвал Согиа.

— Плохо дело, плохо дело. Морская база поднялась на ноги быстрее, чем ожидалось. Если они быстро реорганизуют подразделения, база может вернуть функциональность. И если база сможет принять жёлтый знак, то «птичка», которую мы с таким трудом направили по другому пути, повернёт назад и залетит в клетку.

— Ч-что нам делать? — нерешительно спросил Флэт.

Марс указал на багажник авто, на который навалилась Саня.

— Как насчёт её коллекции? Если наденем униформу Альянса или Организации и запустим ракету, мы сможем разом со всеми ними разобраться. Они выстроились на открытой взлётно-посадочной полосе, чтобы подсчитать выживших.

Саню шутливо называли косплеершей. Она собирала униформу и оснащение главных мировых держав в лице Легитимного королевства, Информационного альянса, Корпораций капиталистов, Организации веры и даже местных партизан с террористами.

Единорог носит на одном поле боя разную униформу и ведёт подрывную деятельность, чтобы ввести врага в полное замешательство. Они наденут форму Информационного альянса и нападут на подразделение Корпораций капиталистов. Прежде чем кровь успеет запечься, они переоденутся в капиталистов и нападут на подразделение Организации веры. Они отправят в Организацию сигнал SOS, истребят прибывших спасателей и воспользуются их транспортным вертолётом, чтобы безопасно покинуть поле боя.

Чтобы ограниченное число элитных солдат могло вмешаться в ход войны и при этом остаться невредимыми, требовалось заполнить брешь в военной силе, а для этого годились только грязные методы. Разумеется, именно такие входили в специализацию Единорога.

Но...

— Использовать местных террористов изначально было бессмысленно. Первый выстрел мог пройти успешно, но если сражение продолжится, мы окажемся в меньшинстве. С такой их численностью нас четверых не хватит, — небрежно сказал Согиа, выдув немного дыма. — Серьёзно, не надо слишком много думать об этом. Их попытка реорганизоваться точно провалится. Даже если они соберут персонал и оружие, они начнут спорить, кто должен принять командование после смерти всех офицеров... Даже в отдельно взятом подразделении существуют фракции. Даже если они все знают, что им нужно поспешить, человеческую жадность полностью не искоренить.

Всё ещё наваливаясь на багажник авто, Саня глянула на Марса.

Она быстро сказала:

— Чёртов неофит.

— Ты не могла бы прекратить называть меня неофитом?! Я присоединился к подразделению три года назад!

— Ты останешься салагой столько лет, сколько потребуется, пока не начнёшь учиться на ошибках, Марс. О, и Саня, притащи из своей коллекции униформу военно-воздушной базы Флайтбург.

— Флайтбург?

Марс нахмурился, но Согиа зажал горящую сигару между пальцев и поднял мерцающий кончив в воздух.

— У нас теперь есть чёрный лимузин, и мы в него сядем. Нужно убедиться, что мы не нарушаем дресс-код.

Приближался смольно-чёрный транспортный вертолёт, который проектировали с идеей бесшумности. Специфичную модель чаще использовали для выброски наёмных убийц, чем для перевозки грузов. Крупный летательный аппарат с двумя пропеллерами начал лететь по малому кругу вокруг Согиа и остальных. Как только он засёк ультрафиолетовую метку, установленную Флэтом, начал медленно снижаться.

Из вертолёта в сопровождении нескольких телохранителей вышел мужчина в солнечных очках и тёмно-сером берете. Его звание было полковник, но на груди у него висело меньше медалей, чем в среднем полагалось для его звания.

Согиа отдал честь, но он как будто дразнил мужчину, поскольку сигара осталась у него во рту.

— Салют, полковник Марекьяре. Не ожидал, что нас поприветствует кто-то вашего полёта.

— Не возражаешь, если я возьму одну?

— Только если вы не против дешёвых сигар, которые продаются на каждом углу.

— Я как раз в настроении для дешёвых напитков.

Согиа передал Марекьяре сигару, и старик зажал её в зубах, удерживая между указательным и средним пальцами. Прежде чем Согиа поднёс зажигалку, это успел сделать один из телохранителей Марекьяре.

Марекьяре пустил небольшое облако дыма, и морщины на его лице углубились.

Согиа спокойно сказал.

— Я же говорил.

— Я получил донесение, что повреждение морской базы превысило определённый уровень. Место назначения принцессы Стейвии изменилось.

— Конечно, даже если бы атака провалилась, и принцесса достигла бы базы, высшие чины базы ведь уже подкуплены?

— Да, но взятку передали два месяца назад. Слишком неопределённо. Всегда есть риск, что нас предадут в последнюю секунду. Изменить жёлтый знак согласно плану оказалось намного проще.

Само собой, высшие чины базы, которых они называли «союзниками», остались в неведении о предстоящем нападении.

Одна эта черта в характере полковника Марекьяре делала его таким же гнилым, как Единорог. И бойцы Единорога прогнили достаточно, чтобы оставаться невозмутимыми от подобного положения вещей.

— Раз мы перешли к следующей фазе, я бы хотел доставить вас в убежище. Вы готовы?

— Мы собираемся переодеться. Можем отправиться, как только закончим. Мы ведь бросимся в глаза, если станем расхаживать по военно-воздушной базе Флайтбург в униформе Единорога... О, и этот автомобиль наш. Не могли бы вы прицепить его к вертолёту?

— Он достаточно мал, чтобы поместиться внутри.

Четверо бойцов Единорога переоделись в новую военную униформу и забрались на борт крупного транспортного вертолёта.

Как только вертолёт тронулся... и риск быть подслушанными свёлся к нулю, полковник Марекьяре открыл рот.

— План для Королевской дуэли наконец завершён.

— Кого мы вышлем?

— Самого принца Димиксия. Мы не можем позволить, чтобы Элитный пилот повёл себя безрассудно и в последнюю секунду отказался выстрелить в принцессу Стейвию.

Согиа немного удивился от услышанного.

— Пускай тут относительно стабильно, но в стране сохраняется военное положение. Если правда выльется наружу, она может вдохновить кого-нибудь на атаку.

— Принц находится в самом безопасном месте округа Амазонка, так что не волнуйся. Всё готово, так что какая-то бомба-вонючка, напичканная навозом, ничего не сделает.

— Ясно, — пробормотал Согиа.

Принц окопался в передовом Объекте.

— Тогда нам остаётся только смотреть за развитием событий.

— Да, даже если мы не испытываем личной неприязни к принцессе.

Согиа ухмыльнулся от слов Марекьяре.

Димиксий Николашка окружил себя большим числом союзников. Но не благодаря личным добродетелям. Причины, по которым люди поддерживают влиятельных персон, оставались неизменными.

Причины заключались в том, насколько просто использовать этих персон.

Принц Димиксий был ужасным человеком, слухи не врали, но его интересы читались насквозь, и это позволяло легко его контролировать. Если организовать для Димиксия такую обстановку, в которой он выберет определённый курс действий и решит, что он сам принял такое решение, им можно будет запросто манипулировать и управлять.

С другой стороны, принцесса Стейвиа выступала неопределённым фактором. Некоторые думали, что ей будет просто управлять в связи с юным возрастом, но существовал риск, что тот же юный возраст мог означать чувство справедливости или упрощённый взгляд на мир, из-за которого она станет игнорировать личную выгоду, а это, в свою очередь, могло полностью разрушить всякую возможность контролировать её.

И потому люди предприняли действия, чтобы убить невинную Белоснежку и наградить тёмного принца на белом коне.

— Вы пошли на огромный риск. Неужели вас так манит звание генерала, полковник?

— То же самое относится к тебе. Я с трудом понимаю, как можно тратить столько денег и убивать столько людей, только чтобы налаживать по всему миру связи.

Большой транспортный вертолёт тихо направлялся к базе Флайтбург.

Заговорщики всё держали в себе.

Они использовали деньги налогоплательщиков, чтобы укрыть свидетельства своего заговора.