Глава 2

Технопийские игры проводились в Олимпийском куполе, гигантском рукотворном острове, плавающем почти в самом центре Атлантического океана.

Рукотворный остров сделали вовсе не на основе естественного острова, на который вывалили много земли. Вместо этого он состоял исключительно из гигантских поплавков. Когда остров получил независимость, он мог больше не оставаться в одном месте. Большинство из этих островов медленно двигаются с течением и пересекают международные воды всех семи морей.

В связи с глобальным потеплением и повышением уровня морей наступила временная лихорадка по постройке таких искусственных островов. Острова Вэйцин Тайвань, Вторая Венеция и Новый Рюкю служили хорошими примерами. Однако расходы на содержание оказались неожиданно высокими, дипломатическая ситуация вокруг них сложилась шаткая, поскольку ресурсы требовалось доставлять с материков, а скорость восстановления городов после чрезвычайных ситуаций оставляла желать лучшего.

В Олимпийском куполе имелся гигантский купол диаметром двадцать километров, и он служил главным стадионом. Десятикилометровое пространство вокруг него содержало порт, аэропорт, места для проживания и всё прочее, необходимое для функционирования острова. По этой причине его форму часто сравнивали с жареным яйцом.

Гигантское жареное яйцо циркулировало по Атлантике с периодом где-то два года.

Марьиди и другие участницы женского шутатлона собрались у одного конца округлого купола. В первый день соревнований требовалось пробежать 25 километров вдоль стены и остановиться в трёх местах для прицельной стрельбы.

Через прикреплённый к уху пьезоэлектрический ресивер размером с колпачок ручки она услышала резкий голос Алисии.

— Конечный результат в шутатлоне основывается на средних очках за три дня, но твои результаты первого дня определяют стартовые очки во второй день. Если вкратце, чем лучше ты покажешь себя здесь, тем проще будет в дальнейшем.

— Мы бежим 20 или 30 километров, я не думаю, что фора в десять метров сильно на что-то повлияет, — раздражённо ответила Марьиди. — К тому же шутатлон наряду с бегом подразумевает стрельбу.

Она огляделась и прикинула, что там собралась где-то сотня женщин-атлетов. На стартовой линии образовалась бо´льшая плотность людей, чем перед входом в супермаркет во время крупной распродажи.

Корпорации капиталистов, Информационный альянс, Легитимное королевство и Организация веры.

От скопления в одном месте стольких людей из различных мировых держав возникло странное чувство.

Некоторые носили полноразмерные костюмы, как у Марьиди, но обычным делом были и разделённые на топ и низ. Некоторые носили большие сапоги, доходящие до самых бёдер. На первый взгляд они едва ли годились для бега, но в них наверняка имелись волоконные пружины, значительно увеличивающие силу ног хозяина.

Огромное разнообразие вариантов было связано, по всей видимости, с тем, что это женская униформа. С этической точки зрения женская форма должна прикрывать большую часть тела, из-за чего её труднее подгонять, чем мужскую.

Но это наделяло костюмы более кричащим видом, и дизайнеры не стали ограничиваться рамками и стали делать их более сексуальными, пытаясь таким образом разрекламировать себя. (На форме указывали названия компаний-спонсоров.) В каком-то смысле это шло вразрез с изначальным назначением униформы.

Во все их пьезоэлектрические ресиверы проник женский голос.

— Первый день женского шутатлона начинается через десять минут. Всем участникам занять места у своих маркеров.

(Если они разделяют нас по полу, хорошо бы разделять ещё и по возрасту.)

Попытавшись надавить на неё, старшая по возрасту девушка из Информационного альянса полушутя навела на Марьиди винтовку. Марьиди проигнорировала её и прошла несколько метров влево. Когда другая девушка прошлась вперёд, глядя в оптический прицел, она не поняла, что находится прямо под прицелом камеры.

Вот таков был спорт.

Члены одной команды будут постоянно ставить друг другу палки в колёса, а все атлеты не упустят шанса запугать кого-нибудь, называя это психологической атакой. Марьиди тошнило каждый раз, когда она слышала про «спортивную атмосферу». Ей казалось, что солдаты, безмолвно обменивающиеся пулями на поле боя, куда более искренние.

Затем она услышала в пьезоэлектрическом ресивере голос союзника.

Голос фармацевта по имени Стейси.

— Если есть время, достань для меня автограф. Я слышала, что у Эри Гринхет он довольно ценный.

— Я не думала, что за тобой водятся подобные причуды. Я скорее подумала бы, что такой эксперт в атлетике, как ты, должен привыкнуть к толпам атлетов вокруг себя.

— Для меня работа обладает большей ценностью, если у меня есть личная цель. Дух коллекционера отлично мне в этом служит.

Должно быть, телохранитель тоже слушал их рядом со Стейси, потому что он влез в разговор.

— У тебя есть автограф наших бесценных атлетов? Если нет, она может надуться.

— Я возьму его у Марьиди-тян, как только она покажет отличные результаты.

— Говори, что пожелаешь, — выплюнула Марьиди.

Тем временем время тикало.

— Осталась минута.

Слушая объявление, она не удержалась от зевка.

Вскоре прозвучал выстрел стартового пистолета.

Толпа людей разом сорвалась с места, словно это вода хлынула из открытой цистерны. В этом потоке оказалась Марьиди. Она двигала ногами, поймав ритм, и испытывала она такое напряжение, которое не походило ни на какой прежний её спринт на износ. Это больше походило на попытку с закрытыми глазами остановить хронометр на десяти секундах.

Она услышала в пьезоэлектрическом ресивере тугой голос Алисии.

— Твой спонсор наблюдает. Прошу, оставайся в группе лидеров.

— Ты тупая?

Марьиди никак не пояснила свой короткий ответ.

Она могла изо всех сил погнаться за первым местом, но это не имело смысла.

(Вот дерьмо. Это напоминает мне тренировки в Западноевропейской запретной зоне, где нас заставляли снова и снова бегать вокруг базы, даже не дав пожрать.)

С её 12-летним обликом это сложно было вообразить, но Марьиди являлась настоящим пилотом истребителя. Пилот должен уметь точно оперировать летательным аппаратом, испытывая при этом нагрузку в 9 раз сильнее земного притяжения, потому её тело должно быть более стойким, чем у пехотинцев, бегающих с автоматами по холмам.

Главным отличием гонки от тренировки являлось то, что дозволялось двигаться не с общим темпом.

Фишка заключалась в том, чтобы поддерживать собственный темп. Если продолжить мысль с хронометров, она должна доверять своим внутренним часам, игнорируя окружающие помехи. В противном случае её запаса сил надолго не хватит.

Таким образом, она должна была следить за движениями окружающих её людей и в то же время не двигаться быстрее, поддавшись их ритму.

— Как же раздражает смотреть на трясущиеся вокруг тебя телеса.

— Если не собираешься помогать мне сохранять темп, я вырублю связь, — ответила Марьиди.

— Вообще-то, с помощью этого можно привлечь внимание камер. От тебя такое ожидать не приходится, но ты можешь использовать другую тактику. Не просто добиться хороших результатов, но ещё напустить немного драмы.

— Ты про то, чтобы сымитировать травму?

— Это Технопия. Десятисекундное мельтешение в кадре равнозначно рекламе за 30000 долларов. И каждое место, на которое ты поднимаешься, даёт дополнительные 30%.

— Я буду тем ещё посмешищем, если буду думать об этом слишком много и в итоге опущусь на самый низ.

Прошло уже восемнадцать минут, как она не переставала трепать языком.

Когда Марьиди прибыла к первой стрелковой позиции, её дыхание было таким же ровным, как если бы она разговаривала по телефону в кафе.

Позиция находилась в семи километрах от стартовой линии. На асфальте расстелили ковёр длиной несколько десятков метров. В двухстах метрах от ковра выстроилась линия из мишеней в форме людей. Мишени состояли из металлических реек и двигались в случайном порядке.

Стрелковая позиция также служила зоной отдыха с водой.

Атлеты из лидирующей группы уже похватали свои напитки и теперь лежали животом на ковре, держа снайперские винтовки.

Марьиди обвела их взглядом и сказала.

— Как изысканно. Они как будто отправились в отпуск.

Она осталась стоять.

Она приготовила винтовку, продолжая бежать с той же скоростью, что и остальные бегуньи.

Вместо того, чтобы задерживать дыхание и стрелять одиночными выстрелами, она вновь и вновь жала на спусковой крючок в полуавтоматическом режиме.

Загремела череда выстрелов.

Марьиди Уайтвич отправляла пули точно в голову и грудь каждой из человекообразных мишеней.

Её руки столь уверенно держали оружие благодаря энергии, которую девочка сохранила на первом этапе гонки, умышленно двигаясь в собственном темпе.

Но и её навыки прицельной стрельбы тоже сыграли большую роль.

— Должно сработать.

Другие атлеты шокированно уставились на неё, и Марьиди направилась на второй этап забега, не прикоснувшись к воде.

— Это привлекло много внимания, — сказала Алисия.

Но она вовсе не хвалила Марьиди.

— Осталось непонятным, это благодаря возможностям новой спонсорской винтовки или твоим личным навыкам. Постарайся впредь не перегибать палку.

— Это вот так ты подбадриваешь атлета, который стремится занять на международных соревнованиях первое место?

Марьиди звучала раздражённо, но её темп не изменился.

Предыдущая группа лидеров приближалась на огромной скорости, но Марьиди ни на сколько не увеличила ритм для попытки оторваться от них. Их усилия лишь сожгут энергию и снизят их стрелковую точность. Они не превзойдут её по суммарным очкам.

Фактически, лидерство Марьиди нарушило сложившийся темп в группе лидеров, а это в свою очередь заставило и остальных тратить больше сил. Всё это играло Марьиди на руку.

(Наверняка их тренеры и менеджеры сейчас орут на них через пьезоресиверы, но этого недостаточно, чтобы взять пульс под контроль.)

— Такие тупорылые, слов нет. Похоже, я правильно догадалась, что это всего лишь сборище перекачанных фриков.

Пока Марьиди это бормотала, её обогнали, но её выражение лица нисколько не изменилось.

Она придерживалась идеальной скорости.

Чуть ниже, и хороших результатов будет не добиться. Чуть выше, и она растеряет силу и скорость.

Не позволяя окружающему порядку дезориентировать себя, Марьиди Уайтвич продолжала двигаться к гарантированно высоким баллам.