Винтер Данте...

Он и тут настиг меня.

Если бы только я могла перестать думать, мне стало бы легче.

Эти мысли и воспоминания еще хуже, чем раненая плоть. Тянутся, тянутся без конца, оставляя какой-то странный привкус на кончике языка. Они не уходят. А внутри мыслей – слова, наметки фраз, которые возвращаются снова и снова из настоящего, прошлого и, кажется, будущего.

Крутятся, крутятся, и конца им нет. Будто рой пчел возвел улей в моей голове.

Хуже всего, то, что я не владею потоком этих мыслей. Перед воспоминаниями моя рациональность слабеет.

Я не влюблена в него, иначе бы не спала со всеми этими мужчинами. Уж тем более если бы я его любила, я бы не дала ему уйти. Ни в этой жизни, ни в прошлой.

В прошлой жизни, я готовилась отпустить его. Но избавление от груза прошлого произошло само собой, когда я попала в этот мир.

Здесь я не видела напоминаний о нем. Лишь Теодор издали был похож на него в темноте и сумраке.

И это не заставляло мое сердце биться быстрее.

Я никогда не видела его серьёзным игроком в моей настоящей жизни, но сейчас я упала как дурочка.

У меня есть только это тело, одинокий человек со своим одиноким телом не может удержать воспоминания, они проходят сквозь.

А я не имею права жаловаться: я хотела быть свободно. И сейчас сама завязала веревку на шее, чтобы потом при неверном шаге повиснуть в воздухе между жизнью и смертью.

Может, это и впрямь был легкий приступ безумия. Но на утро от него не осталось и следа.

Странные ощущения прошлой ночи, которую я провела глядя на картину, написанную мной в далеком прошлом.

Мои чувства настолько смешались с красками, что само существование этих холстов вызывает у меня приятную тоску.

Сначала придет страх, ужас, бессонные ночи, потом потянутся долгие дни изгнания слабостей из дворца.

Винтер Данте.

Я не решилась узнавать о нем информацию.

Я не должна интересоваться.

В моей нынешней жизни сто забот, которые и краем не касаются одного незначительного человека, который похож на мое прошлое.

Треск!

Я выбросила в камин все украденные списки гостей, чтобы не оставить никаких улик.

Бумага быстро сгорела. На всякий случай я перебрала кочергой все угольки.

К счастью к началу утренней подготовки, когда в покои пришли все горничные я успела немного расслабиться.

Мне безумно не хватало присутствия Мелани и Нарцисса.

К их постоянным наблюдениям я давно привыкла, и пусть они не вошли в мое сердце, они заслужили свое место подле императрицы.

Однако наверняка сейчас они в заложниках у Каллисто.

Желание вернуть то, что принадлежит мне по праву может обернуться ошибкой.

Я собралась с силами и пошла на встречу к Теодору.

Сейчас он мой главный враг.

***

Я ходила из стороны в сторону, ожидая Теодора.

Горничные иногда переглядывались. Им было непривычно видеть меня встревоженной, конечно, им было неизвестно о делах за пределами сей комнаты. Их работа убирать и подавать чай.

Откуда им знать, что принц успел встретиться с Римусом?

Однако именно по этой причине Теодор не примчался ко мне первым делом.

Поймал ли его Римус, или принц хочет поддержки от Храма — неважно.

Мне известно достаточно тайн, чтобы не спешить раскрывать все карты Теодору, Каллисто и Карлесу. Остаётся лишь дождаться подходящего момента и избавиться от надоедливых мошек, и тогда моя миссия быстро приблизится к завершению.

Внезапно кто-то вошел в комнату. Когда дверь захлопнулась, я услышала отчетливый звук шагов.

Судя по бесцеремонности это был принц.

Я не оборачивалась, чтобы не видеть это лицо.

— Свободны, — приказал Теодор.

Ни одна из моих горничных не двинулись. И я была довольна их реакцией.

Выжидая несколько секунд, я сказала им, чтобы они шли вон.

Как только дверь захлопнулась, а юбки перестали шуршать, я услышала язвительный вопрос:

— Каково быть императрицей?

Я попыталась отступить прежде, чем меня поймают, но Теодор оказался быстрее. Он мгновенно оказался за моей спиной, крепко сжимая мои запястья.

— Я и не знал, что ты такая стерва.

— Власть развязывает руки, дорогой. Но в моем положении видимо, лишь связывает...

Я не находилась в таком отчаянии, чтобы умолять его, лишь бы выбраться из этой хватки. После всех выходок Карлеса, Теодор виделся мне таким слабым соперником.

— Ты не дождалась меня.

— Я была слишком напугана. Ожидать пока кто-то найдет меня, оказалось невыносимой мукой.

Теодор прижался ко мне всем телом, будто пытаясь подавить сопротивление, которого даже не было.

— Ты бы не была в опасности, если бы не бежала.

— Я хотела скрыться от всех лиц, которые хотят от меня чего-то. Я просто бежала в никуда.

— Ты могла бы рассказать мне всё.

— Отпусти мне этот грех. — Я мрачно улыбнулась, зная, он не видит. — Я ведь не предала тебя, Тео.

— Я не хочу.

Это было немыслимо и обескураживающее.

Я впервые видела, чтобы Теодор вел себя так. И даже не знала, что именно сказать, чтобы успокоить его.

— У меня невыносимое желание разорвать твою плоть, чтобы достать из твоего чрева ребенка. Я не выношу мысли, что тебя что-то связывает с моим покойным отцом.

Так вот в чем была причина такого поведения...

Я уже и забыла про эту маленькую ложь. В данном положении, я даже не знаю, что сказать ему.

Я не ношу ребенка императора, но в борьбе за престол это большой минус. Но откуда же я возьму ребенка через несколько месяцев?

Раскрывать правду Теодору очевидно глупая затея.

— Убьешь меня?

— Я устал от этого, Лилиан. Ты причина по которой я вернулся в столицу. — Он нежно поцеловал меня в макушку. — Я бы не тянул руки к трону, если бы отец не получил тебя в гарем. Но сейчас... Посмотри на меня...

Он отпустил меня, так чтобы я могла развернуться. Стоило мне встретиться с ним взглядом, на талии оказались его ладони.

— Теодор, у тебя есть жена. Скоро будет ребенок. Я вдова твоего отца. Мы не можем быть вместе. Мы даже не можем быть друзьями. — Я со слезами на глазах, пыталась отговорить его. — Ты должен быть с Офелией. Пожалуйста, позаботься о ней.

— Напряглась? — с вымученной ухмылкой Теодор отвел взгляд. — Я настроен серьезно.

Мои слезы скупо падали на щеки.

В комнате повисла гробовая тишина. Единственное, что можно было слышать — его прерывистое дыхание.

Я не знаю, сколько продолжалась эта давящая тишина, но Теодор нарушил молчание:

— Помнишь как Офелия всегда уводила меня, чтобы мы не могли подружиться?

Я ничего не ответила.

— Ты была такой очаровательной в те годы. Я сбегал с уроков, чтобы увидеть тебя. И все удивлялись почему мне надоедает ангел-Офелия. Угадай почему мне не нужна она?

— Потому что она принадлежит тебе с самого рождения. Без слов и эмоций, какой она бы не была она твоя собственность.

— Не верный ответ, — он покачал головой, но в этом движении читался ответ.

— Тео, я хочу принадлежать кому-либо.

Казалось, мои слова распалили его еще больше и подогрели интерес.

— Зачем уважать твою власть, если я уже не раз пользовался тобой?

Его грубые пальцы сжали мои щеки. Я походила на куклу в руках злого кукловода. Но маленькому принцу было неизвестно, что я собиралась провернуть.

— Мне всегда нравилась мысль, что я буду владеть двумя сестрами Хейл. Но когда мой отец забрал тебя, я на мгновение подумал, что готов потерять всё, ради того, чтобы быть с тобой.

— На мгновение? — переспросила я.

— Потом до меня дошло осознание.

Я не могла признаться, что даже в подобной ситуации испытываю удовольствие. Пришлось напрячься сильнее, чтобы слезы продолжили стекать по щекам.

— Если я стану императором никто не будет запрещать мне спать с тобой, Офелией и любой другой. Я смогу заниматься изучением монстров в столице. Я буду владеть всем миром, и каждой душой. Стану богоподобным.

Я не хотела его целовать, но выбора у меня не было.

Теодор был таким же испорченным внутри как его гребаный отец.