Когда я открываю глаза, вижу ослепляющий белый свет. Спустя несколько дней заточения в комнате, дневной свет оказался настоящим испытанием для меня.

— Лилиан, — голос полон сожаления.

Я перевела взгляд на герцога, который приехал на свадьбу.

— Отец.

Желание улыбаться не было, потому я лишь немного прищурилась, чтобы выглядеть не такой несчастной.

— Как же я рад видеть тебя в здравии.

— Отец, я больше беспокоилась о вашем здоровье. В последнее время, я доставляла много проблем семье.

Герцог неожиданно заключил меня в объятия.

— Нет, Лилиан, если бы ты не была членом семьи Хейл, ничего бы не произошло. Ты бы жила свободной. Ведь этого желала твоя мать.

Моя мать...

Моя настоящая мать тоже желала свободы для меня.

От нахлынувших воспоминаний выступили слёзы.

— Ты выросла на севере, должно быть очень тяжело вспоминать трудное детство? — спросил он.

— Ах, я почти ничего не помню, отец.

Голос дрожал. Почувствовав мой настрой герцог прижал меня к себе крепче.

— Может быть это и хорошо, — он нежно погладил меня по волосам. — Когда я нашел тебя, ты была слишком напугана. А первые несколько лет в поместье дались тебе необычайно тяжело. И только в последний год, ты расцвела как лилия.

Я потерлась щекой об руку герцога желая получить больше отцовской ласки, которой мне не давал отец в детстве.

— Мне так жаль, что ты должна выходить замуж за него. — Герцог охотно давал мне нежность. — Моей младшей дочери было суждено унаследовать кучу денег, я бы нашел тебе хорошего жениха, или бы навсегда оставил в Хейл. Какое бы ты решение не приняла, я бы поддержал тебя, Лилиан.

— Всё в порядке, отец. Я выйду замуж и стану императрицей. Это мечта каждого отца в империи.

Несмотря на слова греющие душу, я всё ещё помню каким герцог является на самом деле. Этот человек хотел отправить старшую дочь во дворец, хотя её характер совершенно не подходит для императрицы.

И то, что он сейчас говорит, так же лживо, как и все предыдущие фразы. Обещал защитить, обещал исполнить любое желание. Пустые слова.

Никогда не терпела таких людей. Почему же сейчас держу такого рядом?

— Мечта каждого отца в тишине растить внуков от любимой дочери, и ожидать смерти молясь Светлому Богу.

— Офелия скоро подарит вам такую возможность, — я не хотела отстраняться от теплого герцога, но затяжные объятия неуместны в чужом поместье, потому мы оба отстранились.

Взяв меня под руку герцог повел меня в сторону от особняка. Должно быть, чтобы скрыть от любопытных глаз слуг.

— После этого фарса, — наверное, он говорил о свадьбе, — Мы можем погулять по деревне, где жила твоя мать. Может быть ты хочешь встретиться с кем-то из родственников?

— Всё в порядке, отец.

— Лилиан, у тебя холодные руки, — заметил герцог.

— Я попрошу Мелани принести перчатки.

— Не стоит, — отказал герцог. — Возьми мои.

Он снял свои большие кожаные перчатки на мои руки. Это выглядело нелепо, но от этой ситуации я не смогла сдержать слез.

— Дорогая, что же тебя тревожит? — герцог поднял мой подбородок, чтобы заглянуть в глаза.

***

Воспоминания словно ураган нахлынули и унесли мои мысли из реальности.

Сколько раз моя мать уходила от отца?

Бесчисленное количество раз она уходила забирая меня с собой.

Мы уезжали в другие города, чтобы заселиться в крошечную квартиру, а с собой у нас были документы и немного денег.

«Ты ведь моя дочь. А значит и жить должна со мной.» — говорила мама, когда мы покидали большой и красивый дом отца.

Когда мы въехали в дешевую съёмную квартиру на окраине города, я не ожидала, что мне придется спать на надувном матрасе вместе с матерью. В нашей квартире не было места для полноценной кровати. И я изнеженная отцовскими деньгами, тяжело переживала этот побег.

«Дорогая, мы обязательно погуляем, когда у меня будет выходной. А пока я работаю.» — мать уходила около семи утра, а возвращалась к десяти.

Я не знаю кем она работала, да и мы не обсуждали это. Впоследствии ее работа не приносила никаких денег.

Из-за паранойи матери я не выходила из квартиры без неё.

Ведь на самом деле, я принадлежу семье отца и его жены. А моя родная мать всего лишь мачеха, которая не имеет права вот так забрать ребенка из семьи.

Я не скучала по отцу или братьям. Но когда впервые спустя долгое время вышла из квартиры и смогла увидеть много новых людей, невольно искала их среди прохожих.

Каждый незнакомец казался мне папой.

«Мам, у меня замерзли руки.»

Мама несла пакеты с продуктами, потому ей варежки были нужнее.

«Милая, я не могу отдать тебе варежки, мне самой очень холодно.»

Верно, это могло бы просто быть обычной глупостью детской рассеянности. Но в моих руках тоже были пакеты и мои детские руки мерзли не меньше.

Вдруг у мамы из рук выхватил пакеты какой-то мужчина. Я уже не помню, какое у него было выражения лица, но он сказал лишь то, что поможет донести пакеты.

Всю дорогу к дому мама флиртовала с ним, позабыв про меня, а я плелась позади, осознавая что грядет впереди.

У дома уже ждал отец вместе со своей бандой охранников, хоть они были больше похожи на бандитов.

Заметив отца, я даже не сразу поняла, что это он. Только когда он окликнул меня, я точно осознала кто ожидает нас.

Тогда я бросилась к нему. Но не потому что скучала, а потому что у него в машине наверняка тепло и я смогу отогреть руки.

Но его интересовала лишь моя мать. А я была лишь приманкой для того, чтобы вернуть её в адский дом.

В тот день мои окоченевшие руки отец заметил спустя несколько часов долгого разговора с матерью. Все это время они стояли на улице, а я была рядом и продолжала мерзнуть.

Конечно, когда отец увидел мои почти фиолетовые пальцы, тут же среагировал и мы поехали в больницу.

И теперь спустя столько лет, чужой человек, к которому у меня нет никакой привязанности без вопросов отдал мне свои перчатки, чтобы я не замерзла.

Видимо, я стала слишком сентиментальной из-за переселения в чужое тело.

Обычно я не питаю чувства благодарности к людям, но герцог Август Хейл должно быть единственный человек в этом мире, который стал моей слабостью.