Несколько дней я пассивно изображала симптомы беременности, чтобы обмануть императора.

Он, предложивший сделку, должен был повестись и жениться на мне, раньше, чем умереть.

Настал день перейти к активному притворству.

Я попросила Теодора остановить лошадь.

Это было несколько сложно из-за окружающих рыцарей. Пришлось притворяться чуть дольше, чем я планировала.

Непонимающие взгляды рыцарей преследовали меня до самого момента позора. Меня тошнило на глазах у рыцарей, которые в будущем будут мне служить.

Так не может вести себя леди.

Но разве девушка, которую в свою постель зовет император не сделав её женой может быть леди?

Я распутная женщина. Пусть правду знает лишь один, и то не человек, я не могу думать о чести и гордости, после стольких унижений.

Я сделала вид, будто едва стою на ногах. Теодор обеспокоено оглядывался, не зная, как реагировать. Хоть я и предупредила его, чтобы он не нервничал.

— Что произошло? — спросил император, нависая над нами.

Я не ожидала, что он так быстро отреагирует на мое представление.

— Мне стало дурно, Ваше Величество, — произнесла я почти безжизненным голосом.

Он приподнял бровь изучая.

— До поместья осталось недолго. Часть рыцарей отправится туда, мы вернёмся с каретой и врачом.

— Вы добры Ваше Величество...

— Теодор, оставайся с Лилиан. — Император потер затылок отводя глаза в сторону.

Он отдал приказ рыцарям. Темп отдаляющихся рыцарей ускорился. А со мной остались всего десять рыцарей, не считая Теодора.

Рыцари заботливо развернули спонтанный привал. Я сидела оперевшись на дерево на чьем-то плаще, а на плечи Теодор возложил свою императорскую накидку.

Видимо, рыцари видят во мне не просто наложницу, а весьма важную персону в кругах.

Конечно, император взял меня с собой, но это не повышает мою ценность, настолько, чтобы рыцари решили заботиться с особым пылом.

И только мой личный рыцарь, мой раб, чей разум и душа принадлежат мне, стоял в стороне.

— Теодор, сколько им понадобится времени? — спросила я.

— Около двух часов? Может быть меньше... — его тон был уж слишком неуверенным.

— Тебе стало лучше?

Он присел рядом внимательно вглядываясь в мои глаза. Я даже чуть засмущалась от столь пристального взгляда Теодора.

Я сглотнула.

— У нас есть время чтобы всё обговорить, — сказал Теодор.

— Здесь слишком много лишних ушей... — я отстранилась, предчувствуя потерю контроля.

— Тогда нам стоит выйти дальше в лес.

Он протянул мне руку, тогда мы покинули поляну, на которой раскинулся привал.

Заходя дальше вглубь леса, я заметила, что Теодор совершенно не заинтересован в диалоге. Он не спрашивал ничего, а я сама не могла отделаться от мысли, что сильно ошибаюсь, вспоминая настоящую жизнь.

Даже если у них похожи причёски и черты лица, это не делает людей одинаковыми. Как я не настоящая Лилиан, Теодор лишь подобие моих воспоминаний.

— Он спал с тобой? — вдруг задал вопрос Теодор.

Я запнулась. Ему не доложили о той ночи, когда император взял меня, или о тех днях, когда я как украшение сидела в кабинете императора.

Что ж, сейчас я должна хорошенько подумать прежде чем ответить. Если я скажу правду, Теодор опять начнет разводить свою грустную историю про детство и желание быть всегда рядом. Жалости я не вынесу.

Но ложь... Ложь испортит мой план.

— Да, — ответила я.

— Я все же надеялся, хоть это и глупо. Мой отец стар, потому я думал, что он просто не сможет удовлетворить женщину. Но, видимо, он особенно хорош в оплодотворении. Ты ведь беременна?

Я потупилась. Этот вопрос поставил меня в тупик.

— Ты не была у лекаря?

Внезапно мне вспомнился лекарь Каллисто, которого интересовала лишь моя невинность.

— Нет, — сдержанно ответила я.

— Это плохо...

— Почему? Офелия так же беременна и это точная информация. Она всегда мечтала о ребенке от тебя. Так почему я...

Теодор прервал меня:

— Ты не мечтала о ребенке от старика, или о такой жизни, Лилиан.

— Вдруг этот малыш сделает меня счастливой? — я погладила живот, будто там действительно был ребенок.

— Лилиан, сможешь ли ты полюбить дитя похожее на моего отца?

Я усмехнулась.

— Но я с тобой, — я положила его ладони на мой живот.

— Быть может ты носишь под сердцем моего брата, или сестру.

— Мы не узнаем этого, пока не почувствуем пульс ребенка, — я улыбнулась, зная, что беременность это наглая ложь.

— Семя моего отца внутри тебя. Но я хочу верить, что это неправда. Это причиняет мне боль.

Ненасытная жажда лгать и разрушать одолела меня. Я спустила внутренние желания наружу.

— Когда мой живот начнет округляться, а грудь нальется молоком, мы больше не сможем делать это, — я поднялась на носочки и поцеловала принца.

Теодор ответил на поцелуй грубо сжимая мой подбородок. Я покусывала его губы чередуя верхнюю и нижнюю. Теодор тяжело дышал отстраняясь и снова возвращаясь к поцелую.

— Мне тяжело думать, что внутри тебя может расти и мой ребенок.

— Твой ребенок принадлежит Офелии, — ответила я и выпустила Теодора из объятий.

— Офелия... Ты вечно прилетаешь ее, прекрасно зная, мое отношение к ней.

— Откуда мне знать твои мысли и чувства, если я вижу только действия?

Принц улыбнулся с неведомой ранее нежностью, так что стал похож на котенка. Мое сердце чуть не пустило удар.

Однако Теодор всё ещё был всего лишь иллюзией из прошлого, которая вводит меня в заблуждение. Будто я могу ухватиться за ушедшие возможности, через этот схожий образ.

— Офелия пешка для нашего плана. Ты и я будем править Иберией, как два великих Бога.

Теодор заключил меня в объятия, так чтобы я не могла видеть выражения его лица. Должно быть он так же полон лжи, как и я.

Я стиснула зубы, а кончик носа, уткнувшийся в затылок, скользнул по волосам и потерся о мочку уха. Горячо выдохнув, Теодор томно прошептал, лаская носом кожу между мочкой уха и щекой:

— Ты не должна ревновать меня к Офелии.

Я затаила дыхание, когда его длинные пальцы поднялись по линии шва на боку. Затем они двинулись вперед, перебирая пуговицы на ее вздымающейся груди. Он перекатывал подушечками пальцев пуговицы, вызывало ту же дрожь, что и от перекатывания сосков.

А ведь Теодор казался мне не умелым любовником.

Интересно, это его так научила Офелия, или же я стала менее привередливой?

Мы целовались и трогали друг друга через одежду, чтобы никто не мог застать нас за непотребным занятием.

Нежные касания Теодора затуманили мой разум. Я изголодалась по ласке, а тем более сегодня, я особенно сильно заскучала по настоящей жизни.

А потом я заметила пару зеленых глаз в кустах. Был ли это инстинкт или случайность, но за мной наблюдал Нарцисс.

Я заплакала, чтобы моя ложь для Нарцисса имела вес.

Тогда Теодору пришлось остановиться. Когда голодный хищник дает лазейку, нужно убегать. Я не раздумывая вернулась, оставив принца один на один с его проблемой.

За мной бросился Нарцисс.

Я мысленно готовилась к непростому разговору с рабом, прокручивая в голове полную картину вранья.

— Госпожа, я не могу смотреть как вы опускаетесь так низко, — говорит Нарцисс. — Каждый мужчина вашей жизни только и делает, что причиняет вам боль.

— А ты, Нарцисс?

Я обернулась, сердито глядя на него добавила:

— Что ты делаешь для меня?

Он промолчал. Жалкий мальчишка, на которого так легко повлиять, не увлекает меня. Стоит найти новое развлечение: менее опасное чем Теодор и более постоянное чем Тёмный Бог.

Ещё один день в этой беспросветной скуке просто убьет меня.