Пришло время когда каждый возвращается на свое место, я была уверена, что самое худшее осталось позади. Логика оттолкнула от меня мир.

Мой мальчик вернулся.

Не списать на игру сознания. Он бросил вполне реальный клич.

Полноценным возвращением это нельзя назвать, но моей гордости недостаточно, мне легко принять его вот так. Незатейливо написал словно не было продолжительного безмолвия.

Прошлое, которое я желала стереть из памяти, чтобы не создавать себе моральных устоев вгоняющих в тоску.

Почему он вспомнил обо мне, когда я уже совершила глупость? Когда предала убеждения?

«Он узнал?» — нравственность вспыхнувшая в мыслях, терзала меня.

Лучше не отвечать. Провокация после переговоров неестественна, но возможно они хотят чтобы я повелась на рациональные размышления и не заметила какой-то ловушки?

Сердце колотилось в груди, словно буйная птица. Я, плачущая от физической боли и потрясённая эмоционально очевидно не могла поступить правильно. Нужно перевести дух, успокоить нервозность, а лучше протрезветь.

Вновь делать шаг к этой семейке не буду. Даже если он будет вечно ждать меня. Мой мальчик капкан.

Черт! Вот та, мысль-опарыш, которая съедала останки моего сознания.

Мой мальчик всегда был на моей стороне. Каждый раз когда я нарушала правила он был рядом, прикрывая тыл, хоть я никогда и не надеялась на него в полной мере. Теперь же он не сможет терпеть меня. Узнав, что я сделала с его семьей даже не станет слушать. Хотя я и не собиралась оправдываться.

Если мне суждено стать злодейкой в его истории, я хочу воспользоваться последней возможностью переждать тяжелые времена в тихой гавани.

Судьба вновь дает знаки, которые я не стану трусливо игнорировать.

Я бесстыдно ответила ему. Никогда не делилась с ним сокровенным, но про аварию рассказала. Тогда он обеспокоенным голосом произнес мое имя. Как же я давно не слышала это созвучие. Я хотела шанс от мира. Вот он. Но у меня нет плана. Он не знает. Еще не знает. А затем снова его излюбленное «миледи, миледи, миледи, моя леди».

Дурное на яву. Не про тоску, не про любовь.

Я проиграла эмоциям. Он лишь сказал, что решил бросить учебу, не упоминая тот случай.

Мне стало жутко.

Он попрощался с теплотой говоря, что был рад пообщаться, и упомянул то, что ранило не хуже лезвия. Мой мальчик уезжает в другую страну. А я напоследок спросила когда смогу его увидеть вновь.

Завтра.

Слово звучащее в пустоте комнаты еще долго.

Я не знала как выйти из дома оставшись незамеченной для семьи, как добраться до него, если у меня едва хватит денег на дорогу в одну сторону. Я буду отсутствовать до самого вечера, а брат каждый вечер донимает меня по любому пустяку.

«Оправдание для побега? Как бы получить разрешение от отца уйти из дома на целый день без братского надзора?»

Мысли крутились в голове вихрем, я разбитая на части, лежала на кровати глядя в потолок. Планировать всё пришлось почти до рассвета.

Ожидая встречи всю ночь, я чувствовала себя бездомной собакой, поджавшей хвост. В безлюдный восход потеряла остатки контроля.

Я и так едва ли спала последние две недели, так еще и выглядела хуже обычного. Макияж, который я делала с особым усердием, представляя как создаю маску, чтобы мой внутренний мирок не треснул.

Если нанесу тушь не смогу расплакаться. Если нанесу помаду не стану целовать.

— Хозяйка, куда вы?

План провалился.

Я застыла в дверях, не зная, что ответить. Должно быть по моему лицу было все ясно.

— Хозяин вернется в восемь вечера. Вернитесь к семи. Тогда я ничего ему не скажу.

Я расширила глаза.

Домработница, которой претила даже моя мать, вдруг перестала быть испорченной. Словно у нее была душа. Хотя вполне возможно, что в ее жизни был такой же человек.

Я тратила последние деньги на дорогу. Он тратил последние деньги на то, чтобы позвонить мне. Я вновь переживала юность, которой меня лишили.

Я предвкушала как всё пройдет. Слышать голос в трубке трепетно, все же я два года не сталкивалась с моим мальчиком. С его фантазийным подобием в ином мире было неплохо, но мой мальчик другой.

Ощущения будто я оказалась под водой и все звуки доносятся с замедлением. Городская суета отличающаяся от того к чему я привыкла все же и вызывала улыбку.

Его голос в трубке слишком высокий для обыденных вопросов. И это приносит удовольствие. Если я могу лишить его гармонии одним появлением, пока этого достаточно. Неважно, что будет дальше. Сейчас я хочу воспользоваться моментом.

Вот он. Стоит напротив. Живой, настоящий и мой.

Я от шока не могу двинуться, а он не спешит подойти.

Возможно я сошла с ума от одиночества. Оказавшись в его объятиях мне физически дискомфортно. За время моего отсутствия он заметно возмужал.

— Сколько мы не виделись? — вырвалось автоматически.

— Почти четыре месяца, — сказал он улыбаясь.

— Точность как у часов.

Я терплю и мне кажется, что это не больно.

— Я скучала.

Снова тянусь за объятиями. Родное чувство между нами, о котором мы откровенно не говорим, но оба понимаем, почти осознаем.

Он безопасный человек. Меня охватывает светлая грусть от эфемерности момента.

Словно он вакуум, который очищает мой разум. Я прижимаясь к груди, и даже через слои одежды до слуха доносится сердцебиение. Я никогда не встречала людей с такими объятиями, которые заставляют меня испытывать любовь через прикосновения. Даже если бы он молчал я бы хотела умереть прямо сейчас. Он мог бы сделать из меня колодец желаний, бросая вместо монеток ласку.

— Я же сказал одеваться теплее. На улице холодно, давай руки сюда.

Эмоциональный мальчик с заботой натянул на мои руки кожаные перчатки. Я оглядываясь в поисках сигналов сна. Я же сплю. Мой мальчик не бывает настолько нежным. В нем нет чувств, так же как и во мне.

— Надеюсь согреешься.

Если жизнь шутка, нам бы стоило посмеяться. Но наши карманы пусты, а впереди ждет вечная разлука.

Снег, выпавший ночь затоптан. Вокруг нас бегают беспокойные люди, но нас накрыла волна спокойствия.

— Что-то произошло. Не волнуешься?

— Всё мое внимание и фокусировка на тебе.

Я бы покраснела, но щеки и так румяные от холода.

— Почему ты бросил учебу?

— Я же появлялся на парах только с тобой. Когда ты ушла, я решил, что лучше попытаю счастья в другой стране.

Это определено лучше, чем в рабстве у Карлеса. Я снова думаю о другом мире, где видела подобие моего мальчика. Стоит гнать эти мысли из головы.

— Нашел бы новых друзей... — молвила я, вспоминая насколько он был социально вкусный в университете. — Или найдешь?

— Мне плевать на всех. Они недостаточно хороши, чтобы бы общаться со мной близко.

— Оу, и кто же заслуживает твоего внимания?

— Моя миледи.

Я смеюсь, хотя хочется залиться слезами.

Моя часть допроса окончена. Пришло время ему взять в руки поводья и вести разговор:

— Как поживала? Сколько пар в новом университете посетила? Как часто отказывала глупым парням?

— Меня почти не видели. Уверена, что никто и не помнит, что я перевелась.

— Если будут обижать или излишне лезть ссылайся на меня.

Похоже эта фраза вознесла меня на вершину счастья.

В последний раз из-за тебя... Меня отпинали в университете, будто бродячую собаку. И это было той информацией, которой он точно владел, но не даже думал как то комментировать.

Когда он взял меня за руки как ребенка, я глупо улыбалась.

Мы долго говорили о светлом прошлом. Пели песни, которые вместе слушали когда-то.

Горизонт окрасился синевой ночи. Я довольна несмотря на то, что тошнота усиливалась с каждой минутой. Однако я не смела ничего сказать, так как на его лице сияла улыбка шире некуда.

— Мне так хорошо с тобой. Спасибо, что приехала попрощаться. Я правда очень рад. С тобой мне по-другому хорошо.

— Есть объятия крепкие, но пустые. С тобой всегда такие чувственные. — Я говорю ему честно, не боясь, что он съест меня виной.

Ненависть неизбежна. Я замерзаю с каждой секундой. Не хочу уходить. Смотрю в его светлые глаза, меня не привести в чувство. Всё, что было между нами разжигает пламя любви для других, но не он, ни я ничего не чувствуем.

— Я не могу согреть тебя, — произносит он театрально. — Как красиво падает снег на твои ресницы. Я никогда не забуду как ты приехала попрощаться. Несмотря на случившееся... Я так волновался когда ты ехала в машине...

Вновь прижимаясь к нему, я напрягаюсь. Он греет меня всем телом, пытаясь руками прижать еще ближе чем есть. Руки на шее сжимаются крепче, я почти повисла на нем.

— Мне так нравится с тобой даже просто так стоять.

Я не готова ответь на эти слова. Надеюсь, он всё поймет по моим глазам. Они у меня нежнее сердца и души. Неизбежная необратимость происходит, и я участвую не во всю силу.

Мы падем в глупую затею. Одиночество требует перемен, иначе жить невозможно.

— Я так устала... Хочется взять паузу от жизни и заняться чем-то другим. Уехать как ты, или что-то вроде.

— Не грусти. Мы еще молоды, столько всего успеем сделать, да?

Я киваю.

— Плевать, что ты не любишь жизнь. Я же рядом. Когда ты освободишься от оков, мы поедем в путешествие. Никаких родителей, детей. Только свобода. Твоя и моя.

Летом он не сможет уже так дружелюбно улыбаться мне, слова останутся только в моей памяти. Это язык болезни, которую я не хочу лечить.

Он обыденно вытягивает большой палец к моим губам.

Я с грустью осознаю, что мы ничего не можем поменять. Его новая жизнь случится через несколько часов. Позвонить будет преступно опасно. Но он никогда не простит мне. Никакие извинения не спасут ситуацию.

Я кусаю его палец как бы отвергая.

— Моя миледи не изменилась.

— Ты сильно поменялся.

К сожалению наше время подошло к концу. Он нависает надо мной как прежде, но в этот раз чувствуется интимно. Горячее дыхание обжигает губы и боюсь.

За несколько лет этих бессмысленных гляделок, стоя нос к носу, я уже успела привыкнуть к тому, что он не способен перейти черту.

Мне так обидно. Я соблазнила даже его отца, но не добилась ничего кроме этой нежности. Стоит это забывать потихоньку, чтобы не стать бездомной. Для начала стоит попрощаться в полной мере, чтобы не жалеть обо всем.

Достаточно близко, чтобы поцеловать. Сегодня была задута последняя свеча надежды.

— Приходи ко мне во снах. Хочу любоваться тобой вечно.

— Так любуйся.

— Я вернусь к тебе через пару месяцев. Обещай ждать.

— Что же мне за это будет? — я спросила ради кокетства.

— Когда вернусь пойти в театр, затем в тот плавучий ресторан о котором ты говорила. Уже ведь лето наступит, и нам не придется мерзнуть на улице.

— Конечно. Нас ждет еще уйма хороших дней.

Молчание повисло, но он не сводит с меня глаз. Не моргая глядя на меня, не улыбается, сложно застыл в пустом состоянии души.

Я медленно моргаю, чтобы запомнить его таким навсегда.

Нос к носу. Жест еще более странный чем поцелуй, но с ним так каждый раз. Все кажется необычным, иногда неправильным.

— Осталось не так много и всё встанет на свои места.

Я должна быть выше. Все мечты упираются в эту роковую связь. Я прощаюсь, и на душе светлая печаль.

По крайней мере я не буду мучатся от стыда зная, что соблазнила двух мужчин из одной семьи. Даже если больше не будет такой дружбы окончен бой за мое будущее. Во мне не осталось сил.

Если бы он сделал всего одно движение, я бы разбилась словно фарфоровая китайская посуда.

Вот и всё.

Уверена, уже сегодня ему сообщат о женитьбе отца и он больше никогда не ответит на мой звонок.

Мой мальчик может винить меня сколько угодно, но я знаю, что останусь в его памяти. Этого достаточно. Буря воспоминаний не унесет эту зиму нашей жизни.