Я уже забыла как ненавижу катакомбы, в которых располагался Храм Тёмного Бога.

От сырости стояла тяжелая вонь, которая оседала на одежде и волосах. Во мраке едва удавалось различать ступеньки, а чем ниже мы попадали, тем больше паутины я нечаянно ловила руками и ногами.

— Здесь бродят отпетые бандиты. Они хорошо ориентируются в подземелье, потому что безликие заботятся о сохранении заблудших жизней. — Говорил Каллисто крепче сжимая мою ладонь, заводя нас всё дальше.

— Боишься?

— Удивлен, что ты не испугалась.

— Я здесь была, — ответила я правду. — Нет безликого, который осмелится мне навредить.

Каллисто лишь добавил силы в прикосновение.

— Как выглядит Храм?

— Ты сразу поймешь, что это Храм. Не пропустишь это помещение. В молельню нас проведет прислужница.

— Ни чем не отличается от веры в Светлого Бога. Разве что тем, что Храм расположен глубоко под землей.

— Все религии одинаковы, — бросила я, вырываясь вперед, замечая знакомое мерцание свечей. — Механизм как у часов, или любой другой техники. Нужно лишь чтобы шестеренки веры правильно крутились.

Я обернулась на Каллисто, желая лицезреть его удивление от моих слов. Темные и горькие эмоции промелькнули в его глазах, словно он был расстроен чем то.

Неожиданно я запнулась. В ответ мускулистая рука крепко обняла меня и один раз приподняла.

— Береги чужое тело. Нельзя расточительно обращаться с жизнью.

Затем он опустил меня на землю.

Долг и сострадание плохие советники. Но уж лучше он будет заботиться о теле сестры, чем поддаваться гневу.

Я указала пальцем на вход в Храм.

— Не бойся, — сказал Каллисто, подхватывая меня за талию, так чтобы я не могла сделать ни одного лишнего шага.

«Дурная привычка» — подумала я, как вдруг перед нами из появился мужчина в черных одеяниях. Он долго молча вглядывался в лицо Каллисто.

Зная, что Тёмный Бог умеет принимать разные обличия, я пренебрежительно ткнула его в плечо:

— В молельню.

— Наглость.

— Да-да, грубо. — Повторила я, предвкушая как Каллисто будет удивлен происходящему в будущем. — Я плохая девочка, именно поэтому мне нужно в молельню.

Мужчина скрипнул зубами и отвернулся, проводя нас в менее освещенные коридоры.

— Пахнет предателем, — сказал он, рукой ощупывая камни.

— Что это значит? — спросил Каллисто у меня.

— Откуда мне знать? Думаешь, я на досуге безликой стала?

Почему-то у меня было хорошее настроение, которое не удавалось скрыть. Страх крайне недейственное средство, так как жертва быстро устает бояться палача. А может быть я просто люблю заигрывать с садистами, потому окружила себя красивыми и холодными личностями.

— Красивый. Красивый. Самый красивый.

Мужчина впереди словно слышал мой внутренний монолог, потому я мысленно перешла на счет шагов.

Один, десять, двадцать пять.

Дверь раскрылась без прикосновения.

Я долго готовилась к этой встрече, раздумывая, как Тёмный Бог отреагирует на появление Каллисто.

— Добро пожаловать в царство гадких чудовищ, — Тёмный Бог в черном дыму едва различался, его дуновения окутали нас с головы до пят. — Я долго ждал тебя, дитя Протеи.

Каллисто замер не шевелясь. Наконец-то нашлась более устрашающая сила, которая способна усмирить его злую натуру.

— Гадаешь, откуда я знаю твою мать, дитя?

— Да... — выдал он, на выдохе. — Какое отношение моя мать имеет к безликим.

— Очевидный ответ. Я Бог. Мне легче видеть в тебе кровь Протеи, чем Августа. Хотя внешне ты до безумия похож на отца. Так вообще бывает?

Дым коснулся подбородка Каллисто, вынуждая взрослого мужчину отвести взгляд. Знакомый запах мускуса защекотал кончик моего носа.

— Август бы никогда не опустился в катакомбы. Не из любопытства, не по религиозным мотивам. Но кровь не вода, черная магия Протеи находит выход. Хочешь крови, самый красивый мужчина?

Что?

Что за шутки?

— Не стесняйся говорить. Безликие хорошо слышат чужие мысли. Им конечно не достает мыслей в собственных головах, потому чем громче вопит твоя жажда, тем больше мы хотим помочь.

— Вы можете избавить меня от желания убивать? — вдруг спросил Каллисто.

— Дитя, я Бог. Мне не нужны твои страдания, или молитвы. Я крайне циничен. Если я избавлю тебя от давления в мозгу, какой мне с тебя толк?

— Чего вы желаете взамен? Какова цена?

— С твоей стороны жестко говорить о делах так сразу. Не выпьешь вина? Не порезвишься с моими прислужницами? Уверен, существует миллион вопросов, которые мое создание хочет задать создателю.

Его низкий голос в сочетании с сардонической улыбкой и игривой атмосферой вызвали у меня ощущение холода по спине.

— Даже если Тёмный Бог затмил глаза красотой и богатством, нельзя терять рассудок от его речей. Я так часто слышал это наставление из уст Августа. Если бы я мог поймать его в плен...

— Для чего?

— Бунтарный нрав меня манит. Ничего не могу поделать с моей тягой к гадким людям. Думаешь великие жрецы несут свое бремя просто так? Им известно, кто добавляет цианид в еду родного отца. Но никто же подумает на тебя.

— Каллисто, какого черта?! — вырвалось у меня. — Ты хочешь убить отца?!

— Замолчи, — сухо произнёс он, прищелкнул языком, словно колебался, со всех сторон раздался смех.

Несколько десятков людей в белых одеждах окружали нас. Когда мы вошли в молельню был только проводник, откуда же взялись эти люди?

— Подумать только. Август взрастил свою погибель от женщины, которая не выдержала нашего соглашения. — Тёмный Бог принял обличие человека, однако дым не рассеялся. — Не судите, это не я довел несчастную женщину до петли. Мне наоборот не нравится когда сторонники умирают. Но так случается когда человек не может выбрать сторону. Прыгает с одной на другую. Дни не наполнить спокойствием в таком случае.

— Что было? Я хочу знать.

— Толку-то от того, что я поведаю тебе тайну мироустройства?

Тёмный Бог поставил его на колени с помощью магии. Каллисто задрав подбородок не сводил глаз с движущейся фигуры своего мучителя. Никакого выражения смирения на лице не осталось. Вновь проступила животная ярость.

— Рассказав тебе правду, что я получу взамен?

— Рыцарский орден Хейл перестанет мешать ритуалам безликих.

— Пф, — пренебрежительный смешок покатился по всей толпе, которая нас окружала.

— Что за чушь? — Тёмный Бог подозвал к себе меня. — Она обменяла годы жизни на месть, конкретным людям. Представь на три года выпасть из полотна реальности, пережить покушения на убийства, завоевать власть и сердца, а после вернуться домой. Где ничего не изменилось. Они будут такими же, а она? Сможет ли она полноценно существовать в своем мире?

Вопросы озвученные им, были моей головной болью последние несколько месяцев, когда стало ясно, что быстро уклад не изменить.

— На кону столько человеческих жизней. Существование целой религии.

— Это ничего не стоит. Тебе это облегчит будни. Я беру плату кровью, верностью и умом.

— Нет...

Ах... Видимо мы одновременно осознали проблему Каллисто, и поделать ничего нельзя было.

— Контракт уже заключен? Но как? Я ведь никогда не хотел надеяться на Тёмного Бога.

— Протея беспредельно хотела родить дитя от Августа как можно быстрее. Все вокруг молились Светлому Богу, чтобы она явила миру сына, наследника, который не затмит влияние отца до нужной поры. Потому Протея пришла ко мне. Лично просила, чтобы родился самый красивый человек на свете.

Какое странное желание. Герцог Хейл и так красив, очевидно, что его дети наследуют привлекательность.

— Я спросил тогда, что важнее: красота души или красота лица? И она утвердительно заявила, что душу можно изменить, а вот лицо никак. Как всем известно, я питаю слабость к отличным от большинства точкам зрения, мне нравится другое мировозрение.

— Неужели я должен платить чужой кровью за то, что матушка однажды решила, что должна родить красивого ребенка?

— Сначала она заплатила своим умом ради того, чтобы ты родился красивым. Затем ей захотелось, чтобы у тебя появилась власть. Тогда решила отдать свою кровь, но разовые идеи меня не интересуют. — Тёмный Бог погладил меня по голове, словно питомца. — Долг матери достался сыну. Забавно, да?

— Ни капли, — ответила я, вырываясь из дыма. — Какое отношение я имею к делам этого мира, если я чужая душа?

— Лилиан! — зарычал Каллисто.

— Не люблю говорить при посторонних.

Оглядываясь, заметила улыбающихся безликих, которые выражали смирение и вежливость. Очевидно, Каллисто долгожданный гость, но я... Какое отношение я имею к книжному миру?

— Они не посторонние, — воспротивился Тёмный Бог. — Мои последователи. Не буду же я давать мальчику с кинжалом волю.

— Была бы моя воля, я бы повесил их всех.

Безликие громко хохотали. Прежнее смирение было направлено на Бога, а не на нас. Я закусила губу, чтобы не сказать что-то о чем пожалею, когда гнев утихнет.

— Даже грустно, что я не трогал тебя раньше. Если бы я знал, что ты смеешься глядя в лицо смерти, не призывал бы эту душу.

— Тогда может быть ты отпустишь меня домой?

— Ты хочешь домой? Обратно в свой мир? — удивлено спросил он.

— Да.

— Это возможно. К лучшему. Нельзя же вечно держать чужую душу в ином мире. —

Глубокие алые глаза моего мучителя, когда он в шутку добавил это, искрились чистым радушием и радостью, и в них не было и следа ожидаемого темного гнева. — Верно, я с легкостью могу выполнить твое желание!

В последний раз я видела глаза Каллисто, образ Темного Бога, от чего не могла сдержать улыбки. Триумф разливался по телу, словно я обрела независимость.

Прошло много времени с тех пор, как я упала в глубокую пропасть. Но в ожидании возвращения, сердце бешено колотилось в груди.

Секундные мгновения прошлого превратились в подробные сны, в которых я бы предпочла утонуть.

— Прощай, — сказал Каллисто, обессиленно упав на землю.

Я не успела ничего ответить. Черный водоворот уже захватил меня.