Каждый раз когда смотрю на аристократов, в голове крутится слово "свинарник".

Набивают желудки, пьют дорогие вина обливая роскошные одежды. Когда их восхищение не направлено на меня, сразу же чувствую отвращение. Тошнотворные речи утомляют не меньше, и я вновь понимаю, что внешняя сторона власти — приемы, балы и встречи; мне не подходит.

Ремингтон Грант Гамильтон лежит в золотой колыбели окруженный своими покровителями. Я поглядывала на него время от времени.

Рядом Данте Винтер, еще не сменивший фамилию, чей возраст уже минул за двадцать, однако он играет шестнадцатилетнего. Я всё хочу поговорить с ним. Пролить свет на его личность. На глазах публики сделать это невозможно.

Хочется покинуть зал, чтобы освободиться от игры хотя бы непродолжительное время. Внутри томится страх, надвигающейся бури. Сделав шаг за пределы дворца, меня поймает Каллисто.

Гребаный сукин сын.

Посадил меня на мушку. Держал холодное дуло у лба, а после коснулся такими же холодными как пистолет губами. Не могу забыть обреченность, которую испытала.

За окном во всю бушует стихия. Влияние грядущей смены сезонов не заставляет других нервничать. Скоро будет два года как я нахожусь в заточении этого мира. В руках Каллисто, скрывая свою ненависть за приторной улыбкой, я упустила как собака стала волком.

Вечером мне предстоит вести его в логово Тёмного Бога.

Я не могу расплакаться как дитя и спрятаться в шкафу.

Уверена именно слезы и хотят узреть все завистники. Разве стоит удовлетворять чужие желания?

Я сотни раз справлялась с душевной болью самостоятельно, так что же случилось с уверенностью? Видимо на меня дурно влияет погода.

Вчера мне удалось сохранить жизнь.

Глядя на широкую спину Данте, вспоминается как я хотела умереть. И как он смотрел на меня, давно забытым взглядом, навевая на светлую память беспробудную тоску.

Очевидно есть разница между самоубийством и убийством. Хоть итог один, я предпочту самостоятельно нажать на курок, чем войти в некролог как убитая кем-то.

Тянется время. Я должна сохранять улыбку, даже зная, что к вечеру придется удалиться, чтобы отправиться в столицу с Каллисто. Мало ли что придет ему в голову? Могу ли я вообще доверять человеку, который вчера угрожал?

Для получения желаемого все средства хороши?

В стороне танцует Теодор и Офелия. Книга была написана для описания юной любви. Герой и героиня, чья романтическая утопия должна заставлять сердце биться чаще. Я была обычным читателем, разве нет? Тогда почему у меня эта сцена вызывает стыд?

Словно я застала что-то не предназначенное для стороннего наблюдателя.

— Второй день торжества утомителен, да, Ваше Величество? — поинтересовался Эшли Бейли, который сопровождал Римуса. — Вы выглядите усталой.

— Вы умеете сделать комплимент, сэр Бейли.

— Простите мою бестактность. Я лишь хотел позаботиться о вашем самочувствии.

— Не используйте на мне свои святые силы.

Эшли воровато огляделся. Было в его повадках что-то хитрое и не естественное.

— Я чувствую беспокойство. Не хочется видеть как вы падаете с высокого трона, не имея никого внизу.

Я бросила короткий взгляд на Карлеса, который развлекался с танцовщицами и юными леди. Он смеялся от души на любом празднике.

— Герцог Хейл не появился на торжестве.

— Отцу нет дела до светской жизни, — быстро ответила я.

— Ваше Величество, я могу ошибаться, но обязан сказать.

— Поторопитесь, сэр Бейли.

Он сглотнул, после чего выровнял осанку, от чего вид у него стал более внушительный. Какая ирония...

— Герцог Хейл угасает. Для важной политической фигуры жизнь всегда представляется игрой со смертью, но я говорю о другом.

— Он в состоянии позаботиться о себе. Он не брошен.

— Родителям необходимо уделять внимание. Так же как и братьям, и сестре. Вы не в том положении, чтобы вести себя эгоистично.

Я вышла из банкетного зала с горящим сердцем.

Как я могла попасть в подобную ситуацию?

Вопрос, не дающий мне сна с самого первого дня в этом мире, я всё искала ответ на вопрос.

Теперь глядя на то, как всё хорошо складывается, создается впечатление, что за спиной стоит весь мир. Каждый человек из прошлого невольно повлиял на меня, так что я смогла свергнуть власть. Совершить историческое событие.

Я стремительно отдалялась от сияющего дворца. Музыка становилась всё тише. Пока не наступила оглушительная тишина.

Как же приятно вдохнуть полной грудью.

— Знаешь, почему Теодор страдает от зависти?

Ах, да... Каллисто. Как я могла забыть, что ему нравится портить мне настроение.

— Потому что ни одно событие связанное с ним не заслуживало большого внимания. На фоне тираничного отца он ничего не стоит. Сейчас в претендах на трон появились новые лица, ему и вовсе нет места в слухах.

— К чему ты ведешь?

Каллисто улыбнулся. Фальшивая личность доброго братика вновь выступила из-под личины редкостной мрази, чьи глаза хочется вырвать из глазниц.

— Ты распробовала вкус власти. Как монстр, который впервые вкусил человеческой плоти, тебе захочется еще.

— Не хочется. У меня другие желания.

— Не раскроешь своих желаний братику?

— Что?

У него повернулся язык произнести такое, после всего что сделал?!

— Я разозлился на тебя лишь раз. Оступился. С кем не бывает?

— Ты хотел убить меня.

— Если бы я хотел... Ты бы уже гнила где-нибудь в озере, или я бы затащил твой труп в катакомбы. Вслушайся. Если бы я желал.

— Не аргумент. Ты наставил на меня оружие. Ни один нормальный человек не доверил бы свои мысли после такого.

— К сожалению в нашем обществе есть всеобщее заблуждение. Мол, компромисс и гуманизм проявление слабости. Тебя напугал пистолет, но сейчас ты боишься моего сердца. Может быть дело не в моих действиях?

— Хочешь склонить к идее того, что страх мое естественное состояние?

— Ты хорошо притворялась Лилиан долгие месяцы. Иногда выходило очень даже похоже. Невозможно усомниться, да? — Его выражение лица не легко прочесть. — Ты не открывала правду потому что боялась. Жила подобно ей потому что боялась.

Я прервала его речь, выдвинув руку вперед, так, чтобы коснуться мускулистого плеча:

— Я действовала согласно плану, который хорошо продумала. Я виляла хвостом не в страхе схлопотать пощечину от тебя, или герцога.

— Тогда откуда столько сладости в твоих речах?

— Тебе кажется.

Ветер раздувал волосы, так что обзор стал хуже. Тогда Каллисто убрал прядь за ухо. Я опустила взгляд от негодования.

— Если тебе интересно я не один год изучала политику, этикет и актерское мастерство. Не думай, что сможешь запугать.

— Ты из дворянской семьи?

— Можно и так выразиться. В любом случае, я много ума вложила в этот план. Хочешь оборвать мою жизнь — сестру не вернешь. Более того — упустишь корону. Какой ты в очереди на престол? Шестой? Седьмой?

— Имитация выходила хорошо. — Каллисто схватил меня за запястье притягивая к себе. — Думаешь, я поверю, что есть существо не жаждущее власти?

Ошибка совершаемая всеми людьми на свете. Выдавать свои желания за чужие. Это проекция проявляется чаще чем кажется на первый взгляд. От подарков на праздники, заканчивая спутником жизни; мой отец часто совершал одну и туже ошибку. Теперь я понимаю, что параллель между отцом и Каллисто читается лучше всего.

— Существуют, — ответила я. — Я хочу власти. Не здесь.

— Где же?

— В моем мире. Не хочу быть императрицей, или кем-то слишком важным вроде министра. Мне хватит незначительной должности, где я смогу брать длинный отпуск и уезжать в другую страну не беспокоясь за безопасность.

Каллисто замер. Ветер колыхал его кудрявые черные волосы, он казался прекрасным принцем в сказке. Я слаба к мужской красоте, потому каждый раз ведусь на эти черты безупречности. Однако слабость приводит меня только к проблемам, поэтому нужно научиться переступать через фетишизм ради высоких целей.

— Я совершенно тебя не понимаю.

— Не нужно меня понимать, Каллисто. Я заняла место твоей сестры. Стала наполнением сосуда. Полюбить или возненавидеть тебя тоже не хочу. Поэтому давай заключим союз. Как раньше. Я приведу тебя к Тёмному Богу. Ты заключишь с ним контракт и получишь желаемое. Что тебе необходимо? Иметь абсолютную власть над Иберией? Получить сестру назад? Тёмный Бог найдет способ осчастливить.

— Я даже не знаю, существует ли Светлый Бог. Потому не могу довериться твоему пути.

— Ты сможешь во всем убедиться самостоятельно.

— Что будет с тобой?

— Волнуешься? — я отстранилась, не желая его касаний. — Каллисто, вопреки моим ожиданиям, Тёмный Бог совершенно не заботится о моей безопасности. Но и поверить в то, что ему захочется перерезать мне горло не могу.

Каллисто не чувствовал вины за содеянное. Человек беспощадно убивавший прислугу, рабов и свирепых рыцарей императора просто не имеет в генах сочувствия, сострадания и уж тем более вины.

— Мне не жаль. Никогда не будет жаль. Потому что ты не моя сестра.

— Свою сестренку ты довел до могилы. У тебя не осталось никого из близких, верно? Все вокруг тебя гниют. Потому что не в тебе ничего хорошего. Пойдем к Тёмному Богу он укажет тебе путь.

Синие глаза, мерцающие дьявольской энергией, излучали мрачную и одинокую харизму. Он не боялся моих слов, не трогался лёд от моих попыток надавить на больное.

— Пойдем, — ответил он. — Покажешь своего Тёмного Бога.

Он взял меня под локоть и повел в сторону кареты.

Да, кажется, кто-то будет в ярости.

***

Столица сияла сотнями огней. Люди хохотали и танцевали прямо в узких улочках, празднуя рождение нового принца. Бегство от реальности? Или они действительно возомнили, что младенцу уготована великая судьба?

На их фоне я выглядела подавленной. Каллисто оставил карету в центре, а извозчик был застрелен.

— Каким образом мы будем возвращаться? — спросила я, недовольно скривив лицо.

— Подумаю об этом потом.

Мы вышли в какой-то переулок, где маленькие попрошайки держали руки вытянутыми к Каллисто. Он улыбнулся. Это была яркая улыбка, которая казалась бесконечно дружелюбной и красивой.

— Где твои родители? — спросил Каллисто, присаживаясь на одно колено.

Девочка, к которой он обращался протянуть к нему ручки, обнимая за шею:

— Я потерялась...

Я закатила глаза. Если этот псих решит помогать ребенку, вместо того, чтобы найти вход в катакомбы я лучше пойду одна. Он же не станет, да?

— Выйди на Площадь Трех Рынков. Знаешь же где это?

— Да! — она активно закивала.

— Увидишь человека в форме с синим мундиром, передаешь ему вот это. — Каллисто вложил ей в ладонь какой-то жетон.

— Рыцарю?

— Да, умничка. Рыцарю расскажи, где тебе дали этот жетон.

Нет, никого более ласкового чем, Каллисто плетущий свою паутину.

Девочка и толпа других ребятишек бросились из переулка. Топот слышался еще несколько мгновений, прежде чем Каллисто обратился ко мне:

— Нас будут ожидать здесь. Если...

— Ты доверился уличной девчонке?

— Если со мной что-то случится, тебе нужно выйти на это самое место и сообщить рыцарям, где я.

— Ты же не собираешься идти один на поклон к Тёмному Богу?

— Я иду не на поклон. Мне интересно утолить любопытство. Но предугадать дерьмовую концовку невозможно. — Он схватил меня за талию ближе. — Ты мой щит.

— Думаешь, что там опасно?

— Есть вещи, которые я не способен предугадать.

Затем Каллисто без труда нашел вход в катакомбы.