У всех развлечений есть последствия. И как всё в этой жизни, их нужно научиться принимать с достоинством.

Я проснулась унылой и ватной. Тугодумной если быть точнее. Может быть, все еще слегка опьяненной. Я встала с кровати с чувством будто выверну себя наизнанку, лишь бы не ощущать недомогание.

Встреча с Карлесом, который выглядел бодрым проходила в спешке. Он просто сидел в кабинете на моем месте, перебирая документы.

Под его взглядом я почувствовала себя совсем уж измученной.

— Я сделал его рабом.

Я уставилась на Карлеса глупо как ребенок. Ах, я вообще ничего не поняла, когда он впервые сказал это.

— Повтори, — произнесла я выдавливая из себя уверенность.

— Помнишь, я обещал тебе вернуть Данте? — Карлес с улыбкой раскачивался в кресле императрицы. — После твоих пьяных откровений, я решил сделать нам подарок.

В горле саднили грубости, которые я намеревалась сказать, однако любое пьянство не должно влиять на первоначальный план. Данте не мой любовник, а часть прошлой жизни Лилиан.

Я слишком старательно избегала слияния наших личностей, чтобы допустить победу этого ублюдка.

— Не хочешь воды? — спросила я, взяв в руки хрустальный кувшин.

— Воздержусь.

— Зачем ты сделал это?

— Приручил Винтера?! — Карлес закричал. — Я долго думал как держать тебя в узде. Но это же давит на тебя, верно?

— Ты хочешь контролировать меня с помощью мужчины?

Даже для Карлеса это слишком глупая идея. Пусть Данте и был причиной самоубийства юной леди, это не значит, что спустя годы она превратиться в податливую собачку готовую на всё ради любви. По крайней мере я не такой человек.

Данте не мой мальчик. Это факт с которым я должна смириться.

— Напряги мозги, Лилиан! Я же говорил, что нам нужен подконтрольный наследник на трон.

— Данте Винтер станет пешкой для этой игры?

— Сразу видно, что ты никогда не играла в шахматы. Данте Винтер наш ферзь.

У меня голос на октаву подскочил от возмущения:

— Я позабочусь о признании крови. Нужно сообщить канцлеру, а так же отцу или Каллисто...

— Канцлер занят. Отцу знать необязательно, знаешь, а Каллисто должен сойти с ума от неожиданности. Его любимая сестра совершила подлость в самый тяжелый момент его жизни.

Теперь когда Карлес разложил все карты на столе, у меня есть лишь один вывод — предо мной гениальный злодей, чьи шутки всегда были на высоте.

— Я всегда думала, что ты слабее Каллисто. Но ты по-настоящему гадкий человек.

— Мне нравится слово «социопат».

Ему нравится наблюдать как я теряю контроль. В алых глазах горит пламя мести, только я не могу догадаться к кому обращен этот гнев. У человека две ноги — мораль и знания, и раз Карлес сейчас сделал упор на знания у меня отличная возможность найти слабое место в его броне.

— Займись работой наконец. Ты ведь императрица. Не позорь род, который тебя вырастил.

— Хорошо, — ответила я без энтузиазма.

Карлес выскользнул из кабинета, оставляя после себя тонкий аромат цветов. Слабое напоминание его гадкой натуры осталось еще надолго.

Обиду нельзя было вырезать ножом. Мне хотелось увидеть как он страдает больше остальных.

Однако если я считаю себя достаточно умной, чтобы избегать больших проблем, я любой ценой должна оставить при себе талантливого политтехнолога. Определено, в моем универе он бы блистал умом не хуже скучных медалистов, чьи губы не касались бутылки вина.

Кто бы мог представить, что я стану руководить целой империей в ином мире?

Главное при возвращении не рассказывать подобной ерунды, иначе родственники подведут не под венец, а в психушку.

***

Я бы многое отдала, чтобы вернуться позабыв всё произошедшее здесь. Идея смерти давила на голову, как бы я не пыталась спрятаться в винном погребе, или закапавшись в делах империи.

Я никогда ничего не делала с такой страстью. Возможно от отсутствия мотивации, а может мое место всегда было среди прогнивших до костей аристократов в магическом мире. Глядя на то, как пышные юбки старых стерв толкают друг друга, а похотливые мужчины бросают взгляды на прислугу; меня переполняет ехидное чувство собственной важности.

Стоило мне выйти в главный зал как всем пришлось поклониться.

Императрица.

Это ошейник, который я позволила на меня натянуть Теодору, герцогу и двум братьям.

Они доверились мне.

А теперь дрожат в ожидании объявления дурных вестей. Вся империя затаила дыхание по моему велению, а трон золотой и сверкающий уже принадлежит мне.

— В этот торжественный день, — я набрала в легкие побольше воздуха, чтобы речь звучала громче, — спешу представить вам нового члена императорской семьи Иберии.

Послышался шепот. С высоты не доносилось четких слов, однако в толпе был мой маленький шпион.

— Наложница из рода Гамильтон утверждает, что родила сына от покойного императора.

Я человек власти. В бальном зале мое влияние ощущается особенно сильно.

Роскошь, которую невозможно скрыть до тошноты красива. Я стою среди этих людей впервые в ярком платье, сняв уродливое траурное одеяние.

— Пришла новая эра!

Римус склонив голову вышел в центр зала держа в руке святой артефакт, с помощью которого проверяется родство. Источник влияния подчинен Офелии, однако для моего плана не нужна ложь или обман.

— Подтверждение принадлежности к короне происходит на глазах поданных, — я задрала подбородок, чтобы придать виду больше суровости. — Это мой первый указ как императрицы. Потому что я верю, что народ имеет право знать правду, а не бездумно доверять правителю.

За такое Каллисто мог бы пронзить мое горло, а Карлес стоит в стороне довольно кивая. Ему определено по душе тот спектакль, который я разыгрываю перед людьми. Видимо сатисфакцию приносит само сознание того, что все гениально срежиссировано. Даже главный фокусник ни за что не догадается как предает свою страну.

— Я прошу выйти принца Теодора Гранта в центр зала, — объявил Римус.

Шаркающими шагами Теодор показался на сцене. В его лице читается ярость.

— Теодор Грант прямой потомок императора. Никто не сомневается в чистоте его крови.

Я указала рукой на него, чтобы все дворяне приняли меня за справедливого правителя. До сего дня у меня не было настроения играть на публику, но все изменилось в момент.

— Для процедуры потребуется кровь наследника императорской крови, а так же кровь дитя. — Пояснил Римус. — Ваше Величество, позвольте предполагаемому наследнику войти в зал.

— Позволяю.

Раскрылись врата. Мелани на руках с младенцем вошла, с гордо поднятой головой, как я ее учила.

Малышу прокололи палец золотой иглой. От боли он начал захлебываться слезами, но никто не утешал его. Когда на кону стоит порядок наследования не найдется в сердцах дворян человечности и нежности.

— Артефакт показал, что дитя приходится принцу Теодору Гранту близким родственником, — изрек Римус без фанатизма.

Кажется союзники Офелии единственные кого ситуация удручает.

— В столь важный день, есть ли еще кто-то желающий проверить родство с императорской семьей?

Согласно сценарию, с легким налетом пафоса я говорила пытаясь найти в толпе Данте. Хотя Карлес держал его подальше от чужих глаз, чтобы сделать появление еще одного наследника еще более эпичным.

Вышла женщина, чье имя вертелось на языке, но я не могла вспомнить. Это определенно любовница Карлеса, чьи планы я нарушила, но в этот раз ее цвет волос изменился.

— Меня зовут Джанет Винтер. Я родом из небольшого графства на северных землях. — Она улыбалась несмотря на то, что в сценарии ее лицо должен искажать ужас. — Шестнадцать лет назад мне посчастливилось встретить императора и заиметь с ним любовную связь.

Я губы поджала от её слов.

Сучка могла сорвать представление каждым словом. Не знаю, нуждалась ли она в мести, после того, как мне удалось изменить ее планы и променять комфортные условия на бедность, которую она заслужила. В любом случае ее роль необходимо исполнить мастерски, иначе все усилия Карлеса не возымеют эффекта.

— Продолжайте, — сказала я недовольно закатив глаза.

— Я родила сына. Не желая власти я скрыла его рождение от императора, от семьи и друзей. Однако мой сын изъявил желание показаться народу, и так как я всего лишь биологическая мать, которая не имела чести воспитать дитя, потому прошу вас подтвердить причастность.

Дрянь не проявляла уважения. За такое принято наказывать.

Я щелкнула пальцами, в надежде, что Нарцисс заметит.

— Принц Теодор Грант, вы готовы снова пожертвовать каплю вашей крови ради интереса толпы? — спросила я ослепительно улыбаясь.

— Да, Ваше Величество.

— Тогда я жду твоего сына, Джанет Винтер.

Мой мальчик. Нет. Данте Винтер появился как снег в июле, его волосы сверкали, а белоснежный костюм выдавал искусственность момента.

Совершенно незнакомое мне выражение лица расцвело словно бутон цветка, когда Римус подтвердил, что Данте действительно сын покойного императора.

Толпа голосила. Чтобы убедить всех в действенности артефакта на арену нужно было вывести еще одного человека. Очевидно точно не брата, даже не дальнего родственника императору, что несколько затруднительно если говорить о пожилых аристократах.

— Вы же не будете колоть герцога той же иглой, что и принца Теодора? — спросил Карлес с явной насмешкой в голосе.

Римус прокашлялся. В силу возраста он не заметил, что обе иглы были пропитаны кровью. Однако все последующие иглы были чисты. Если кто-то попросит совершить проверку еще раз вся затея увенчается казнью кого-то из должностных лиц, а так же мой мальчик... Данте будет заточен в темницу до выяснения всех обстоятельств.

Я закрыла веки вспоминая настоящую себя. Те, голубые глаза, что бесстыдно смотрели в мои.

Странная жалость к человеку похожему вновь пронзила мое спокойствие.

Несколько мгновений я провела в ожидании.

— Герцог Гаррель не является родней для императорской семьи.

Я кивнула.

— Сегодня все присутствующие стали свидетелями воссоединения императорской семьи. В честь сего события объявляю продолжение бала. Завтра мы проведем церемонию признания.

Толпа ошарашено переглядывалась. Однако мне не нужно их внимание, если в глазах нет восхищения.

Нарцисс слабо подал голос:

— Слава Императрице Лилиан!

За ним мгновенно начали повторять остальные.

Вот что чувствуют актеры театра, давно забытое воспоминание тронуло нежные струны моей души.

— Слава Императрице Лилиан! Пусть Светлый Бог хранит Императрицу!