На протяжении пятнадцати лет утро перед тренировкой рыцарей всегда проходило одинаковым.

Бег по территории поместья, затем разминки и утренний поединок на мечах.

Система созданная не мной, даже не моим отцом, была не раз нарушена пьяными возвращениями Карлеса. Если бы отец видел бы это, нам бы попало поравну, но окна спальни отца выходят на другую сторону.

Тишина, лишь деревья шумели листвой от ветра.

Рыцари замерли в ожидании команды.

— Немыслимо.

Юный наследник Хейл лежал в траве в промокшей одежде, держа в руке бутылку рома. Подобную картину я давно видел, уже даже позабыл насколько безответственным бывает Карлес.

Мое внимание привлекла Лилиан сидящая рядом, которая пыталась его хоть как-то растормошить.

Сначала я подумал, что она встретила его тут случайно, однако, место в отдалении от территории сада принадлежало рыцарскому отряду новеньких. Такие выходки были не в её стиле.

— Продолжайте бежать, — сказал я. — Еще пять кругов вокруг учебного плаца.

Дождавшись пока все юнцы убегут в даль, я осторожно спустился к берегу озера. Запах алкоголя пробивал любую утреннюю свежесть, но вид Лилиан пытающейся отобрать у Карлеса бутылку ввел меня в замешательство.

Недавно она странно притихла, а после стала императрицей. Я думал, что все хлопоты с ней закончились после восстания.

Я бы хотел спросить у неё, что произошло, но судя по стойкому аромату коньяка и рома, она весело провела время в компании Карлеса.

Когда-то в юности, в восемнадцать лет, даже в пятнадцать мое лицо уже обещало стать таким же румяным и потрёпанным. Алкоголь делал с людьми то, чего не сделал бы Темный Бог.

Если в Карлесе эта склонность бунтовать проявилась в раннем детстве, алкоголь только закрепил эти черты.

Лилиан еще никогда на моей памяти не напивалась до беспамятства. Дни в изгнании сделали её по-настоящему сумасшедшей. Вернуть такую императрицу во дворец политическое самоубийство.

Я не решался подать звук, чтобы не спугнуть её.

Однако допустить еще одного глотка рома я не мог. Пришлось вмешаться.

— Всё там, ничего нет. — Сухим голосом сказал я, убирая бутылку рома под спящее тело брата. — Вставай, Лилиан.

Только услышав свое имя она обернулась, пытаясь сфокусировать взгляд на мне. Глаза огромные словно у загнанного оленя уставились на меня. Она забилась в угол, опираясь спиной на дерево, села так, что волосы почти полностью закрывали её искажённое ужасом лицо.

Дрожащая и готовая заплакать Лилиан сжалась в комочек, обхватила руками колени вдруг возникла в моей памяти. Она заметно повзрослела с тех пор.

Привычки остались похожими, будто время лишь незначительно обрамляет, а не полностью меняет.

Я протянул ей руку:

— Ты сможешь идти?

Заметив, что я не собираюсь проявлять никакой агрессии, Лилиан убрала волосы с лица.

— Ты не можешь встать?

Привычная жестокость к Карлесу осталась где-то вне моего сознания. Пожалуй он сможет позаботиться о себе сам когда проснется, а если и нет, так будет только лучше.

Но вот Лилиан...

Лилиан попыталась резко встать на ноги, должно быть это была попытка изобразить трезвость.

— Прекрасно, Лили...

Я выдохнул с облегчением, пытаясь нащупать в кармане брюк хотя бы одну сигарету. Раздражение от осознания отсутствия табака меркло на фоне неопознанных эмоций.

— Ты много выпила?

— Каллисто, я лишь немного пригубила! — Лилиан быстрым взглядом обвела меня, и лежащего в траве Карлеса. — Карлес выпил больше меня, посмотри!

— Давным давно, матушка говорила, что ты доведешь кого угодно. Но я думал, что если не мешать тебя пить, ты точно не станешь зависимой.

— Чушь собачья! — она потрясла головой, а потом поняла какая ошибка в ее состоянии двигаться излишне резко.

Я осторожно потянул её за руки. Лилиан пахла как пепельница и бокал хорошего коньяка, а потому я не сомневался, что Карлес додумался угостить её сигаретой.

Уж лучше бы он выпил со мной.

Опираясь на мою руку она все равно не могла идти ровно и прямо. Каждый шаг давался ей с таким трудом, несмотря на сосредоточенный вид, за пять минут мы едва ли сделали больше десяти шагов. Даже не вышли к дорожкам, на которых я и заметил её.

— Где вы пили? — поинтересовался я, подхватывая Лилиан под талию, чтобы направлять её. — Только здесь, или вы были во дворце?

— Начали во дворце. Нарцисс сторожил, или... Он ждал за дверью, пока мы с Карлесом пили. Мы так напились, что решили вернуться домой. Хотя это не мой дом... Эх, Каллисто, это же совершенно не похоже на мой дом.

Наше движение было похоже на ритуальный танец, где я был жрецом, который нес несчастную жертву к алтарю.

Видимо это заставило Лилиан вспомнить всё неизменное, что долгие годы из нее пытались выбить.

— Ты уже давно не живешь с матерью. Отец даже отказался от идеи напоминать тебе об этом. Ты дома, Лилиан. Осталось только дойти до особняка.

— Нет... — голос её так безжизненно звучал.

Я неосознанно встряхнул её тело, чтобы убедиться, что у меня на руках не повисла тряпичная кукла.

— Не тряси меня, Каллисто. Мне же тошнит!

— Хорошо, давай, я завяжу тебе волосы.

Однако у неё не было никаких лент или украшений для волос, чтобы не запачкать. Я приложил немало усилий, чтобы обхватить все волосы, которые вились в разные стороны и не поддавались удержанию, одной рукой, а второй удерживать ее так, чтобы она не захлебнулась от рвотных масс.

— Ты-ы тако-ой заботливый... — Лилиан очень странно тянула гласные, руками пытаясь сохранять баланс в воздухе.

— Лилиан, мы даже на дорожку не вышли. Постарайся, пожалуйста.

Лилиан и моя мать имели минимальные общие черты, хотя с каждым годом я видел в ней всё больше отражений действий моей матери.

Казалось, что всё изменилось, и люди вокруг другие, но я так же держу кого-то за волосы, насколько захмелело го, что не могу предположить как плохо ей будет утром.

Матушка, которой я помогал дойти до покоев, казалась мне настоящей проблемой. Сколько бы она не выпила, всегда действовала на меня парализующе.

Затем запил Карлес. Я дал ему совет оставаться в пабах до утра, чтобы успевать протрезветь к завтраку. Но будь он менее самоуверенный, может бы я никогда бы и не увидел бы его мертвецки пьяным в особняке. Есть же люди, мнящие себя бессмертными, такими же обреченными как безликие? Вот и он обречен на наказание.

Мне не нужно было задавать вопрос, однако, Лилиан нельзя было давать молчать. Как только я давал ей шанс умолкнуть, она мгновенно засыпала.

— Кто предложил пить?

— Каллисто, ты такой красивый мужчина.

— Лилиан, хватит. Отвечай на вопросы.

Она обижено надула губы.

Мне вдруг стало не по себе от догадки.

Запах продажной женщины я не перепутал бы ни с чем. К нему примешивались и другие – мокрой ткани, холодного тумана, чужих тяжелых мускусных шлейфов.

— Вы были только вдвоем?

— Ну конечно! — Лилиан громко засмеялась, будто протрезвев она выпорхнула из моих рук и отошла в сторону. — В этом мире у меня есть только он, и Нарцисс! Какая ужасная идея, полагаться на таких людей!

После этого короткого возмущения она опустилась на колени, подняв на меня глаза.

Алые капли быстро стекали по губам. Она подняла руку и коснулась носа. Пальцы окрасила алая кровь.

— Не трогай! — Раздраженно ответил я, доставая из кармана платок. — Не знал, что от алкоголя можно получить перенапряжение.

— Ты носишь с собой тот платок? — с удивлением спросила она гнусавым голосом.

— Да, я ношу с собой твой платок. — Я снова убрал волосы с её лица. — Ты долго вышивала для меня, разве я мог просто выбросить его?

Лилиан задумчиво промычала.

— Я бы вас полюбила, конечно, будь у меня сердце, а у вас нормальные характеры. Иногда вы бываете такими милыми людьми, а потом опять ведете себя как ублюдки. — Сжав ладошки в кулачки она била по воздуху. — Почему нельзя было дать мне хорошую семью? Тёмный Бог мог бы быть милостивее ко мне.

К горлу подкатил ком. Я молча подхватил её на руки, пытаясь не искать какой-то связи в словах, брошенных пьяной сестрой.

— Я несу тебя к дому, не сделав ни единого замечания о том, что ты императрица и у тебя уйма работы во дворце. Карлес напоил тебя до такого состояния. Разве это проделки Темного Бога? Нет, мы просто семья. Я бы сказал довольно хорошая.

— Не говори ерунды! — Лилиан зашевелила ногами, будто пытаясь убежать в воздухе. — Никто из вас не заметил подмены! Абсурдная семья!

— Личность Офелии подтвердил сам император. Мы бы не приняли в дом чужое дитя, просто похожее на нее.

— Офелия-то точно настоящая. Я говорю о Лилиан.

Я насторожился. Хотя это и звучало как пьяные небылицы.

Помнится у Карлеса и матушки тоже была страсть к выдумыванию самых разных фактов.

— И что же случилось с Лилиан?

— Она наверное в моем теле, мучается от боли. А я тут... Твоей любимой младшей сестры больше нет, а ты и внимания не обратил. Поверил в амнезию, ха, ну просто идиот, Каллисто. Вы тут такие красивые, но пустоголовые. — Шумно выдохнула она, с неохотой признавая бедственное положение.

— Объяснись, — неожиданно громко приказал я.

— Безмятежное счастье не буду нарушать. Просто уйду когда сгорит ваша долбанная страна. Вернусь в мой мир, к таким же ублюдкам как ты.

— Твой мир...? — глупо повторил я.

— Я из другого мира...