Тамариду с интересом ждал того, что скажет незнакомый ящеролюд, назвавшийся Оуэном. В конце концов, двое других гостей уже говорили ему, что он король или спрашивали, является ли он королем.

Тамариду спросил Оуэна:

— 'Ты тоже собираешься сказать мне, чтобы я стал королем?'

— 'Ох...'

Оуэн поднял взгляд, когда услышал слово «король».

Тамариду кивнул, будто ожидал такую реакцию. Однако ответ Оуэна его удивил.

— 'Ты хочешь быть королем? Честно говоря, я не уверен насчет всего этого. Будущее ведь никому неизвестно, верно? Но если ты думаешь стать королем, я пришел отговорить тебя.'

Еще вчера Тамариду бы разъярился от того, что ему сказали, будто он не станет королем, но сейчас, после разговора с двумя предыдущими гостями, он чувствовал скорее замешательство, чем злость.

— 'Почему? Почему хочешь отговорить меня стать королем? Я недостоин?'

— 'Недостоин? А какие нужны достоинства, чтобы стать королем?'

— 'Это...'

Тамариду нахмурился в недоумении.

Его Интеллект составлял 15 очков, немного маловато для вождя племени...

— 'Признание со стороны вождей других племен?'

...Но этого хватало, чтобы найти собственный ответ.

— 'Ты уже получил это признание?'

— 'Скоро получу. Пусть они и не вожди племен, но эльф и человек сегодня приходили ко мне и сказали, что я достаточно хорош, чтобы стать королем. А что думают об этом ящеролюды?'

— 'Я не уверен. Я бы постарался тебя остановить, но наш вождь может думать иначе.'

Тамариду был озадачен.

"Разве племя и его вождь могут думать по-разному? Вести племя было бы сложно, если желания племени не совпадают с волей вождя. Слухи о черночешуйчатых ящеролюдах выставляют их великими, но, похоже, их вождь не так уж хорош."

Общительность Тамариду составляла 22 очка, и этого было лишь слегка недостаточно для вождя. Но все же он был достаточно воспитан, чтобы не высказывать свои мысли вслух.

Затем Тамариду сказал:

— 'Так думаешь твой вождь не одобрит меня?'

— 'Нет, наоборот.'

— 'Наоборот?'

— 'Мой вождь, скорее всего, одобрит твое становление королем.'

Оуэн затем пробормотал что-то себе под нос так тихо, чтобы Тамариду не услышал:

— 'Он бы сказал, что ты можешь забрать себе всю фальшивую славу. А потом сказал бы, что покажет тебе, что такое настоящая сила.'

— '...Ты что-то сказал?'

— 'Ничего.'

Мысли Тамариду снова смешались.

— 'В любом случае, эльфы, люди и даже твой вождь согласны с тем, что я могу быть королем. Но почему же ты думаешь, что я не должен? Если я достоин, значит, ты сомневаешься в моих способностях?'

— 'Дело не в достоинствах или способностях,' - покачал головой Оуэн и продолжил: - 'Будет лучше, если ты не станешь королем. Я говорю это ради тебя.'

— 'Ради меня? Ты хочешь сказать, что плохо быть тем, кому все будут служить?'

— 'Может быть.'

Оуэн кивнул.

Если бы то, что он сказал дальше, не звучало так убедительно, Тамариду уже схватил бы свой любимый топор.

— 'Твой Бог этого не одобрит.'

Бог. Тамариду будто оцепенел, услышав это слово.

— 'Бог Стремительного Натиска... не хочет, чтобы я был королем?'

— 'Думаю, да.'

— 'Но...'

— 'Думаю, ты просто притворялся, что не знаешь. Действительно ли ты не знаешь правду?'

Тамариду вспомнил послания от Бога, о которых он забыл... или, точнее, не хотел помнить.

Последние несколько дней Тамариду постоянно мучали кошмары. В этих снах он поднимался на северную гору и смотрел вниз, на северное побережье. Это было изнурительное путешествие - сильный ветер, гоблины, нападающие на него, и огромный валун, скатившийся с горы. В снах Тамариду преодолевал все эти испытания, но всегда падал, пытаясь взобраться на узкую одностороннюю тропу, ведущую на вершину.

И всякий раз он просыпался с ужасающим осознанием: в реальности на северном побережье нет такой высокой горы. И неприятности преследовали его не только во сне.

Стоило услышать слова 'север', 'огр' или 'король', как происходило что-то дурное: камень бил его по лодыжке, или он наступал в яму, которой там раньше не было. Все это были события, которые Тамариду изо всех сил старался игнорировать. Именно поэтому он не выбежал из шатра и не повел племя на север сразу после визита эльфа и человека.

— '...Почему Бог не хочет, чтобы я был королем?'

— 'Я не знаю. Я верю в Бога Синих Насекомых, а ты веришь в Бога Стремительного Натиска. Как я могу знать волю чужого Бога, если не могу постичь даже волю собственного? Впрочем, я могу лишь предположить...'

— 'Предположить?'

Вождь кентавров Тамариду внимательно слушал, что скажет рассказчик Оуэн. Тот закурил трубку, которая прояснила его разум, - не те травы, что он обычно курил после применения своей силы Молнии. Расслабленные и медленные движения Оуэна заставляли Тамариду нервничать, но он молчал, опасаясь, что если поторопит его, то ответа не услышит.

Оуэн глубоко затянулся и выпустил дым через нос.

— 'Среди племен этой земли существует иерархия. Я прав?'

— 'Верно. Мы, кентавры, можем в любой момент призвать орков и дварфов. А огры на севере держат гоблинов в рабстве.'

— 'Тогда разве не может быть иерархии и среди богов?'

— 'Что?'

— 'На мой взгляд, твой Бог Стремительного Натиска стоит ниже Бога Вечно Взирающего Сверху.'

Услышав это, Тамариду поднял передние копыта и с силой ударил о землю.

— 'Ты! Осмелился оскорбить Бога Стремительного Натиска?'

Оуэн покачал головой:

— 'Я говорю лишь о иерархии между богами, а не племенами. Чего ты так злишься?'

— 'Но...!'

— 'И если уж злится, то не на меня, а на того Бога, который покорил твоего.'

Тамариду, готовый в любую секунду ударить Оуэна, тяжело дышал, но постепенно успокаивался.

— 'Ты и вправду думаешь, что Бог огров покорил моего?'

— 'А если нет, то как иначе объяснить?'

Затем Оуэн пробормотал:

— 'Здесь должна быть какая-то ловушка. Бог Вечно Взирающий Сверху наверняка подставил Бога Стремительного Натиска. И теперь твоему Богу ничего не остается, кроме как делать то, что хочет Бог огров. Твой Бог не может позволить тебе стать королем именно из-за Бога огров, ему пришлось препятствовать тебе. Какая досада.'

Теперь Тамариду понял все свои сны и намеки, которые получал.

— 'Если то, что ты сказал, правда, то что мне делать?'

— 'Если правда... Разве ты не должен сделать то, чего Бог огров желает меньше всего?'

— 'Желает меньше всего?'

— 'Стать королем, я имею в виду.'

Тамариду почувствовал, как в груди загорелся огонь. Первые два гостя лишь разожгли его желание, но слова Оуэна изменили все. Теперь быть королем значило не только исполнение личного желания Тамариду, но и исполнение священного долга перед Богом Стремительного Натиска. Это была самая священная миссия, которую он только мог выполнить. Теперь он не просто хотел быть королем - он обязан был им стать.

Затем Оуэн сказал:

— 'Но если ты хочешь стать королем, кентаврам придется сразиться с ограми, а это разрушит союз...'

— 'Я больше не желаю слушать тебя. Уходи.'

— '...Что ж, ладно.'

— 'Но я не могу отпустить столь ценного мудреца, который открыл мне глаза.'

Тамариду вручил Оуэну мешочек полный сокровищ, полученный от человека.

После ухода Оуэна Тамариду начал готовиться к битве. Бог Стремительного Натиска мешал ему на каждом шагу, на даже сам Бог не мог остановить Тамариду, у которого теперь была священная миссия.

**

Северное побережье.

Там, куда смертные не могли заглянуть, происходил разговор, которого смертные не могли услышать.

Солонгос был облачен в железные доспехи, напоминавшие панцирь катафракта из Когуре(1), его лицо скрывала маска. Снег падал густо, но Солонгос ничего не мог с этим сделать.

Солонгос сказал Лим Чун Сику:

— 'Прости меня, Лим Чун Сик.'

— 'Все в порядке, Солонгос.'

На Лим Чун Сике была майка без рукавов и шорты. Морщины на лице выдавали в нем мужчину лет пятидесяти с небольшим, на ногах были трехполосные шлепанцы. Солонгос был не уверен, отражает ли этот аватар отражает истинную сущность Лим Чун Сика, или же это его настоящая внешность, такая же как настоящее имя. Но это было неважно. Главное заключалось в том, что Лим Чун Сик был надежным лидером, достойным того, чтобы Солонгос за ним следовал несмотря на его внешний вид.

Затем Лим Чун Сик сказал:

— 'Это моя ошибка. Я игнорировал странного ролевика эльфа. Я не знал, что он станет жадничать и привлечет к нам внимание еще одного игрока.'

— 'Я тоже не ожидал.'

— 'Тебе пришлось иметь дело с Гегемонией.'

Снег ложился на лоб и выпирающий живот Лим Чун Сика.

— 'Здесь стоит извиняться только мне.'

— 'Что?'

— 'Тамариду и Каджин скоро сразятся. И если Тамариду погибнет, ты потеряешь важного жреца.'

Солонгос рассмеялся:

— 'Ха-ха. Лим Чун Сик, я извинялся за произошедшее, так же и потому, что мой Тамариду убьет твоего Каджина.'

Лим Чун Сик ухмыльнулся.

— 'Не думаю.'

**

Тамариду собрал подвластные ему НПС племена для битвы, и, услышав эту весть, Каджин начал возводить баррикады вокруг небольшой деревни гоблинов на окраине своих владений. Тамариду это не смутило.

"Гоблины ведь всего лишь рабы огров."

Тамариду планировал обезглавить лидера огров Каджина. Было бы выгодно разграбить гоблинов, но целью этой войны все еще было уничтожить племя огров. Следовательно, не имело смысла тратить силы на укрепленную деревню. К тому же кентавры были почти полностью кавалерией, и если также двинется кавалерия подвластных Тамариду племен, они легко доберутся до деревни Каджина.

"Каджин полагается на гоблинов и строит лишь внешнюю баррикаду. Но если мы пойдем вдоль реки, сможем обойти деревню и попасть прямо в деревню Каджина."

Тамариду был уверен, что его стратегия безупречна. Он даже обезглавил воина, который высказал сомнение, но это был и единственный, кто осмелился возразить. Сила Тамариду равнялась 58. Такой показатель полностью компенсировал его низкий Интеллект и Общительность как вождя. Его силы хватало, чтобы объединить волю всего племени.

— 'Вперед, воины! Это путь к званию короля!'

Тамариду повел с собой семьдесят кентавров, а также тридцать и еще шестьдесят всадников из подвластных племен - всего сто шестьдесят всадников. Они вторглись во владения Каджина. Тамариду шел вдоль реки, обходя деревню гоблинов. Но далеко пройти не удалось.

— 'Вождь Тамариду! Впереди гоблины!'

Тамариду не ожидал, что Каджин предугадает его стратегию. Но тот предвидел, что кентавры обойдут деревню, и выставил гоблинов на том пути. Однако Тамариду не тревожился.

— 'Это же гоблины! Их много, но нам будет достаточно просто растоптать их копытами! В атаку!'

И все вышло так, как он сказал. Гоблинов было около трехсот, но у них не было нормальных луков, некоторые и вовсе были без оружия. Их численность казалась внушительной лишь потому, что там были гоблины рабы, а не воины. Они пытались убежать, но дорога шла по узкому склону. Обезумев от жажды крови, Тамариду и его воины ворвались прямо в толпу гоблинов, и немногие, кто пытался сопротивляться, были растоптаны без труда.

Тамариду был уверен, что после этой победы он сможет сокрушить и Каджина. Но в тот момент, когда гоблины перегородили путь, он уже угодил в ловушку. Из кустов, где, казалось, никто не мог спрятаться, вырвались огры, проламывая кусты и деревья. Каждый из них был три с половиной метра ростом и весил около тонны. Это были гиганты с короткими шеями и выпирающими животами.

Кентавры и всадники попытались уклониться от атаки огров, но их ноги путались в телах убитых гоблинов, а после резни они были уже измотаны. Некоторые всадники спрыгнули с непослушных лошадей и побежали, но кентавры так сделать не могли. Кентавры были сильнее огров, когда была возможность атаковать в лоб, но, оказавшись запертыми, становились слабее. Огры, вооруженные молотами и дубинами, начали бить кентавров по головам.

Тамариду сумел отсечь головы двоим ограм, но третий был особенно массивным. Это был вождь племени, Каджин. Они никогда не встречались, но стоило взглядам их встретиться - все стало ясно. Разговора не требовалось, они просто ринулись друг на друга. Их оружие столкнулось, а затем они и вовсе его бросили, продолжив бой голыми руками.

Вскоре Каджин схватил Тамариду за шею, и тот изо всех сил пытался вырваться. Сила Тамариду равнялась 58, и он никогда не проигрывал в борьбе силой. Но Каджин увернулся от его руки и запрыгнул ему на спину. Под тяжестью Каджина Тамариду рухнул на колени. Каджин не пользовался ладонями, а зажал его шею запястьями и предплечьями, и когда понял, что захват прочен, резко скрутил руки.

Хруст.

Тамариду упал на землю со сломанной шеей.

Каджин отряхнул руки и поднялся. Затем пошел дальше, чтобы ломать шеи остальным кентаврам.

(1) - Одно из Трех царств Кореи, от которого берет начало современная Корея.