Хви-Кен продолжала карабкаться, несмотря на травмы, и положила руку на последний выступ скалы. Вдруг ее охватило чувство усталости, когда она подумала, что этот выступ последний, на который ей нужно взобраться. Даже будь она в лучшем состоянии, этот подъем все равно был бы сопряжен с риском для жизни. Было бы легче, если бы она могла найти опору для своей неповрежденной правой ноги, чтобы подтянуться, но такой возможности не было.

"Ничего. Терпеть - это мое лучшее умение."

Хви-Кен глубоко вдохнула, готовясь к наступающей боли.

Когда она уже собиралась перенести вес на распухшую левую лодыжку, сверху раздался голос:

— 'Возьми мою руку.'

— 'А?'

Хви-Кен подняла взгляд. Из тени, падающей на скалы, тянулась рука.

Это был ящеролюд. Ящеролюд в нескольких слоях шелковой одежды. Хви-Кен знала, что слои шелковой одежды служили для поддержания оптимальной температуры тела, ведь ящеролюды были очень чувствительны к ее колебаниям.

"Но только у одного племени ящеролюдов достаточно богатства, чтобы носить несколько слоев шелка."

На самом деле Хви-Кен и без одежды могла определить, из какого племени ящеролюд. У него была черная чешуя.

Тогда ящеролюд из племени Черночешуйчатых помахал рукой и в шутку сказал:

— 'Моя рука начинает скучать.'

Хви-Кен не могла просто так протянуть руку в ответ. Она была уверена, что именно ее осторожность до сих пор спасала ей жизнь.

— 'Кто ты?'

— 'Ты так и будешь тут висеть?'

— 'Ты наблюдал за мной все это время?'

— 'Думаю, нам лучше обсудить это наверху, а не вот так, но я все же отвечу. Да.'

Хви-Кен не думала, что он мог быть бродячим грабителем, но она не могла исключить и то, что он окажется проблемным вымогателем.

— 'Даже если ты поможешь мне подняться, мне нечего тебе дать. Я на мели.'

Ящеролюд с видом, будто она сказала что-то нелепое, спросил:

— 'Ну правда... стоит ли тебе думать об этом, пока ты висишь на скале?'

— 'Да. Потому что я и сама могу подняться.'

— 'Я знаю. Но я видел, что ты собираешься оттолкнуться раненой ногой.'

— '...Черт.'

— 'И я ничего не собираюсь у тебя просить.'

С этими словами ящеролюд наклонился к ней. Хви-Кен уловила особый запах чешуи ящеролюдов. Одни говорили, что он отдает рыбой, и зажимали носы, а другие просто говорили что-то о воде и зарослях. Хви-Кен относилась к последним.

Пока она колебалась, ящеролюд схватил ее за запястье и вытянул наверх. Едва она успела опомниться, как оказалась в воздухе.

— 'Тебе лучше сначала поставить правую ногу.' - сказал ящеролюд.

— 'Я знаю.'

Хви-Кен поставила правую ногу на землю, немного потупившись, и затем прислонилась к стене соседней скалы. Ящеролюд отпустил ее запястье.

"Он поднял меня одной рукой? Теперь понятно, почему ходят слухи, что все черночешуйчатые ящеролюды сильны."

Пока Хви-Кен удивлялась, ящеролюд, в свою очередь, выглядел озадаченным.

Он оглядел ее и посмотрел на дорогу рядом со скалой:

— 'Эта тропа едва позволяет пройти одному человеку. С одной стороны склон, с которого в любой момент может сойти камнепад, с другой обрыв на несколько метров. Ты правда хотела катить по такой дороге тачку с грузом? Хорошо, что травма только такая.'

— 'Проблем бы не было, если бы не сломанное колесо.'

— 'Колеса могут ломаться и создавать неприятности. Разве не следовало это учитывать?'

В словах ящеролюда был смысл, с учетом нынешнего уровня технологий.

Однако Хви-Кен умела действовать в сложных ситуациях.

— 'Так кто ты?'

— 'Прости, я не представился. Я - Сайран Мюэль, из племени Черночешуйчатых ящеролюдов.'

— 'Сайран Мюэль?'

— 'Можешь не обращать внимания на "Мюэль". Это имя, передаваемое по наследству, но ни я, ни мой отец не знаем, что оно значит. Среди ящеролюдов оно редкое, и отец хотел, чтобы я его сохранил. Поэтому я всегда называюсь Сайран Мюэль. Можешь звать меня просто Сайран.'

Хви-Кен кивнула:

— 'Хорошо. Думаю, мне стоит хотя бы поблагодарить тебя. Спасибо, Сайран.'

Поблагодарив, она попыталась, хромая, пройти мимо, но Сайран преградил путь.

— 'Прости, но я еще не закончил.'

— '...Черт, я знала, что так и будет. Я же сказала, что у меня ничего нет.'

— 'Я не об этом, Хви-Кен.'

Когда он произнес ее имя, она потянулась к обсидиановому ножу на поясе. Ее личность не должна была быть раскрыта.

Хви-Сео, возглавивший Автоматон после своей матери, умершей от рук наемников, выбрал иной путь правления, который заключался в сокрытии личности. Открываться он стал лишь четырем доверенным семьям в замке, сделав их своими руками и ногами, и одновременно неосознанно их стравливая между собой.

Это было рискованно, но Хви-Сео умел справляться. То, что раньше казалось опасным, спустя годы стало восприниматься как обычная показуха. К тому же, никто не мог недооценивать такого опытного человека, как Хви-Сео.

Он также требовал, чтобы и его дети скрывали личности. Иначе им не видать наследства и даже внимания отца, а возможно - и жизни.

Хви-Кен знала, что черночешуйчатые ящеролюды сильны, но ее нож был остер и достаточно длинен, чтобы достать до сердца. Она чуть было не выхватила его, но сдержалась.

"Даже если я в конце концов воспользуюсь ножом, сперва я выясню, откуда он знает мое имя. Неважно как, в случае чего могу использовать нож, чтобы выудить из него всю информацию."

Сайран, между тем, показывал раскрытые ладони.

— 'Я пришел, чтобы найти тебя.'

— 'Найти меня? Ты уже знал, кто я? Как?'

— 'Не знал. Лакрак просто назвал мне твое имя.'

— 'Лакрак?'

Хви-Кен вспомнила знакомое имя. Долго думать не пришлось.

— 'Ты про Лакрака - хвастливого охотника, грозового ящера, первого Избранного, вождя племена Черночешуйчатых Ящеролюдов?'

— '...Мы просто зовем его Вождь.'

Хви-Кен слышала слухи, что племена Отрезанных Ушей и Черночешуйчатых Ящеролюдов готовятся к стычке в пустошах. Если Сайран не лгал, то неважно, как Лакрак узнал ее имя, потому что его племя могло достать любую информацию. Куда важнее был следующий вопрос:

— 'Зачем он велел тебе меня искать?'

— 'Честно говоря, я не знаю наверняка. Но могу объяснить часть причины.'

— 'Говори.'

Сайран собрался с мыслями:

— 'Ты слышала о двух последних слухах, что ходят по Автоматону?'

— '...Какие? Что второй сын семьи То овладел верховой ездой? Что вторая дочь семьи Су родила близнецов? Или что рыбак привез на рынок живую рыбу?'

— 'Последнее... правда?'

— 'Нет. Проверяла. Соленая вся.'

— 'В любом случае, не об этих слухах речь. Даже я, чужак, слышал то, о чем говорю... Ты давно не была в Автоматоне?'

— 'Верно. Я искала дешевый шелк и уехала так далеко, что чудом нашла продавца. Так что за слух?'

— 'Их два. Первый - второй ребенок лорда станет следующим правителем Автоматона. Второй - четвертый ребенок станет правителем.'

Хви-Кен нахмурилась:

— 'Это очевидная ложь.'

— 'Я знаю, что ты четвертая дочь Хви-Сео.'

Хви-Кен покачала головой:

— 'Думаю, тебе, как нелюдю, не понять, но борьба - это не всегда ножи. Эти слухи - часть борьбы между моими братьями и сестрами за место наследника. Не знаю почему, но во все это втянули меня и второго брата. Кому-то это выгодно.'

На самом деле она прекрасно знала ход этой борьбы, но не собиралась объяснять ничего ящеролюду.

"Старший брат и сестра не стали бы так делать. Остается второй брат или младшая сестра... Сестра слабая, не удержалась бы от соблазна, но ей бы это мало что дало. Скорее всего, это брат. Любит пакостить из-за спины. Захотел изобразить жертву, но не хотел, чтобы все внимание было на нем, вот и вплел меня. Детский сад."

— 'В любом случае, эти слухи к нам отношения не имеют. Лучше скажи, что племя просто хотело выведать об Автоматоне. Да, ты выяснил, что я дочь лорда, но я изгой. С меня пользы нет. Ищи кого-то другого.'

Оценив его реакцию, Хви-Кен решила: раз нужное она уже узнала, ящеролюд должен умереть. Она сжала рукоять ножа. Но Сайран стоял так, что ударить было негде, да и разница в росте мешала. Сила означала и скорость. Вероятность провала была выше, чем успеха.

"А если я не смогу его убить?"

Тогда придется столкнуться с гневом племени. Но отпустить значит умереть от рук отца. Такой случай уже был с ее братом.

"Лучше уж гнев ящеролюдов, чем разочарование отца."

Сайран сказал:

— 'Думаю, ты что-то не так поняла. Найти тебя - это первый приказ. Второй - защищать тебя.'

— 'Что?'

В груди Хви-Кен шевельнулось забытое чувство. Она гнала его прочь, но внутренний голос спросил:

"Хочешь, скажу, что это?"

"Заткнись."

"Это тепло."

"Я сказала, заткнись."

Голос исчез, оставив ее в смятении.

"Я что, размякла из-за слов ящеролюда, которого вижу минуту?"

Но она не помнила ни одного случая, когда кто-то предлагал ей защиту. Рука на рукояти ножа ослабла.

— 'Ч... Ч-что ты несешь?' - выдавила Хви-Кен.

Сайран, не слишком понимая человеческие чувства, спокойно ответил:

— 'Ты говоришь, что слух ложный. Но твои братья и сестры так не думают. И другие семьи тоже. Скоро начнется церемония наследования, и все следят за переменами. Даже малейший слух вызовет реакцию, и люди захотят убрать лишние переменные. В таких случаях слабейших убирают первыми.'

Хви-Кен собралась:

— 'Даже если все так, я могу защитить себя. Возвращайся. Мне помощь твоего племени не нужна, и предложить взамен мне нечего.'

— 'Не могу. Приказ вождя - защищать только четвертую дочь.'

Хви-Кен вздохнула. Логикой его не прогонишь, значит, придется иначе.

"Не хотела показывать это..."

Она убрала руку от ножа и подошла ближе. Сайран удивился:

— 'Что?'

— 'Смотри.'

Хви-Кен приподняла челку. На ее лбу были два цилиндрических бугра, срезанных очень грубо. Было видно, что возможно она сделала срезала это сама.

— 'Это рога. Точнее, их остатки. Пни, можно сказать.'

— 'Они отрастают?' - спросил Сайран.

Хви-Кен кивнула:

— 'Да. Поэтому я их срезаю, как только подрастут. Все, кто меня знает, говорят, что я проклята. Есть и те, кто просто не переносит сам факт наличия рогов...'

— 'И?'

— 'Те, кто знает правду, ненавидят меня сильнее. Потому что я и правда проклята.'

— 'Выглядишь довольно неаккуратно. Они что, правда так ненавидят тебя за эти милые рога?'

— 'Я не шучу.' - Хви-Кен указала на отростки. - 'Я родилась, разорвав ими живот матери. Она умерла. Один из моих братьев тоже погиб из-за них. Да и в целом несчастья всегда происходят с теми, кто рядом. Вот почему я одна.'

Сайран молча смотрел сверху вниз, потом сказал:

— 'Мне жаль это слышать. Прими мои соболезнования. Но мой приказ не изменился. Проклята ты или нет, вождь дал мне приказ, и я его исполню.'

— 'А если я откажусь?'

— 'Все равно буду тебя защищать. У меня есть и желание, и силы.'