Пасмурный осенний день. Свет, лишенный яркого солнца, протискивался через зашторенные окна в дом, где царил полумрак, рассеянный одиноко зажженной настольной лампой. Под ее желтым блеском, рука, удерживающая черную перьевую ручку, неспеша выводила иероглиф за иероглифом на белом листе. Текст у Сигэру получался довольно скупым на подробности, во многом из-за собственной паранойи, которая, надо сказать, была во многом оправдана. Попади письмо по какой-либо нелепой случайности не в те в руки, к примеру, его сына, Акумы, Рюу в мгновении ока лишится своей головы. Таким образом, избегая конкретики в каждом предложении, расплывчато повествуя о собственной нынешней жизни, Сигэру подметил, что мысль медленно ускользает. Увлекает его назад в прошлое, к началу, в очень страшные, очень темные времена страны восходящего солнца.

***

Над моей головой белое небо, как разлившееся молоко. Сверху медленно падает снег. Морозный ветер бьет по щекам, но не холод я ощущаю, а тепло материнских рук, держащих меня. От того огромная толпа находящихся рядом людей меня совсем не пугает.

Мы стоим в первых рядах наблюдая, как мимо нас по аллее торжественно проходит колонна. Люди в форме синхронно маршируют под музыку, подняв вверх штыки, а толпа, что вокруг, провожает их, кричит в эйфории, что-то скандирует, задрав свои кулаки вверх прямо к яркому красному солнцу на развевающихся на ветру белых флагах.

***

Мой отец ушел на войну в тридцать девятом, когда мне было всего два года от роду. Я совсем не знал его, но моя мама много о нем говорила. Читала для меня письма, что он присылал, показывала фотографии с фронта, где отец, будучи пилотом в армии, то и дело позировал на фоне какого-нибудь самолета. Со временем, я стал восхищаться им и полюбил тот образ, навеянный мне упоительными рассказами матери, частыми письмами и черно-белыми снимками.

Зимой в сорок первом, в честь разгрома американцев в порту Перл-Харбор, в небольшом городке, где мы жили, прошло торжество. Император своим указом позволил военнослужащим, внесшим свой вклад в ту победу на несколько дней вернуться домой. С участием моряков и пилотов из этих мест организовали шествие по центральной улице нашего города. Отец тоже должен был быть там. Он упомянул об этом в очередном письме. Клянусь я ночами не спал, ждал того дня. Вот он вскоре настал. Помню в деталях – первый ряд, снег, мороз, люди кругом, моя мама ищет взглядом отца в проходящем мимо строю, а увидев, машет рукой, громко кричит и затем широко улыбается. Блеск отражается в ее бирюзовых глазах, как у тех, кто рядом рвет глотку с бушующим патриотизмом в умах и сердцах. Ее тоже можно было назвать патриотом. Я и отец были для нее как целая Родина. Потому, она как солдат, который ждал слишком долго, расцеловала его на пороге после парада, едва отец зашел в дом. Затем мать отошла, настал черед моего знакомства. «Сынок», - показала она на мужчину пододвигая меня к нему, «Это твой папа». Он сел на корточки, чтобы я смог разглядеть его ближе и сказал мне: «Здравствуй, сын!». Эти дни мы провели исключительно вместе, втроем. Время, когда мы наконец стали полноценной семьей, пролетело совершенно неумолимо, он снова ушел, а я с большим нетерпением принялся ждать его возвращения.

***

Шел сорок четвертый. Мне исполнилось семь. К тому времени, не без помощи мамы, я научился читать и мог понимать статьи в газетах чьи заголовки пестрели от больших черных букв: «Война подходит к концу!», «Победа третьего рейха и стран оси не за горами!», «Враг будет разбит, последнее слово за великой Японией!».

***

Вскоре на наши головы начали падать американские бомбы. Каждый день выли сирены воздушной тревоги заставляя нас прятаться - спасать свои жизни. Мы стали жить как крысы, в подвале. Пока снаряды рвались, мать закрывала мне уши, а я, зажмурив глаза, прогонял в голове как молитву, письма отца, в последний раз приходившие около года назад. Я верил – кошмар вокруг когда-то да должен закончиться. Отец вернется живой, как в ту зиму, зайдет в дом и больше никогда никуда он нас не уйдет. Он обязательно останется со мной навсегда. Мама больше не будет тихо всхлипывать по ночам, проливая слезы в переживаниях. Надо лишь потерпеть.

Прислушиваюсь. Кажется, сирены замолкли. Пора выбираться наверх, там ожидает реальность. Жуткие вещи будто застыли перед моими глазами. Я сам не свой.

Я слышу, как кто-то кричит. Вижу, как кто-то плачет навзрыд. Тут и там лежат разорванные в клочья людские тела. Всюду воронки, ужас, разруха.

Поднимаю взгляд вверх, а там в небесах отчетливо слышу шум удаляющихся крылатых машин, сеющих смерть внизу и из моих уст непроизвольно вырывается нецензурное слово, что я как-то раз случайно услышал, кажется, от мясника Аки, чью вырезку с прилавка неожиданно умыкнул лохматый бесхвостый кот. Я бранюсь, крича в сердцах, что есть мочи, плачу навзрыд, но вскоре моя мама затыкает мне рот. Она старается успокоить меня, обнимает и гладит, буквально укутывает руками, зарывая лицом в свою грудь…

***

Идате старший отложил ручку в сторону, встал с кресла и сделав пару шагов открыл небольшой навесной шкаф. Верхние полки занимала традиционная японская чайная утварь. На самой нижней полке в ряд устроились разноцветные коробки из жести без острых краев. Его рука потянулась сама, выхватив из скромного множества ту, что была черного цвета. Сняв крышку, он ощутил аромат листьев зеленого чая.

- Хорошо, - блаженно прошептал Сигэру.

Далее он перенес всю необходимую посуду на кухню и аккуратно расставил ее на столе. Налил в чайник воды, поставил его на плиту, зажег газ и стал ожидать. Усевшись за стол, Сигэру некоторое время не отрываясь смотрел как под чайником танцуют синие язычки, а затем, всего на секунду опустил свои веки.

***

Когда дверь открылась внутрь вошли пятеро американских пехотинцев и без разговоров и нежностей грубо отпихнули хозяйку дома в сторону. Они рассредоточились, приступив к проверке всех комнат. Один из солдат находился подле хозяйки и задавал ей по-японски вопросы: cпрашивал о количестве человек проживающих здесь, их имена и фамилии, возраст, род деятельности. Всю информацию он заносил в красную книгу, почему-то при этом часто кивая. Пока велся допрос, стрелок, вооруженный Томпсоном, поднял с пола детскую куклу ручной работы, напоминавшую по типажу пилота самолета, и со словами «Эй Чарли смотри какая страшная хрень» начал трясти ей из стороны в сторону.

- Положи на место, - сказал тот самый Чарли, поправив каску с прикрепленным к ней тузом пик, - А то подцепишь от нее что-нибудь.

- Это мое! – послышался детский голос.

Стрелок с Томпсоном повернул голову влево, заметив подле себя ребенка. Солдат был безусловно опасен и вооружен, но малец не был напуган, наоборот, он был зол, сжал свои миниатюрные кулачки, грозно свел брови так, что те сошлись в единую линию и встал в позу, будто вот-вот нападет.

- Сигэру назад! – приказала мальчику женщина, но тот будто не слышал.

- Это мое! – повторил он. – Отдай!

- Картер, хватит стоять, как дебил! - сказал солдат, находящийся рядом с хозяйкой жилища, - Верни чертову куклу.

- Так точно, сержант, - хмыкнув ответил стрелок небрежно кинув куклу на пол перед мальчиком, который тут же схватил ее, прижимая к себе.

- Нашли что-нибудь? – задал вопрос сержант.

- Чисто, нихрена нет, - доложил рядовой.

- Значит здесь мы закончили.

Дав команду на выход, сержант убедился, что отряд покинул дом и удалился последним. Через некоторое время женщина вышла за ними следом, чтобы разузнать что к чему, перед этим взяв с сына слово, что он ни при каких обстоятельствах не сделает и шагу за порог дома.

Тогда Сигэру, пожалуй, впервые решил нарушить обещание, данное маме, испугавшись, что те люди, неприятные, совершенно непонравившиеся ему, сделают с матерью, да и с остальными соседями что-то очень плохое. Опасливо подойдя вплотную к двери, он вначале прислушался, а затем ловко как кот вынырнул на улицу заметив, что тех «неприятных людей» здесь было полно.

В чем задача прибывших военных местным не особо было понятно, но провоцировать вооруженных солдат вопросами никто не хотел, все очень боялись. Разрозненно кучкуясь, кто с кем, жильцы осторожно следили за работой американских морпехов, которые не собирались никому ничего объяснять. Они совершенно бесцеремонно проникали в чужие дома, задавали вопросы и уходили. Иногда выходили с людьми и держа под руки насильно запихивали в большой грузовик.

- Дядя Ивао, - тихо промямлил Сигэру.

Среди тех, кого таким образом выволокли и вели под конвоем оказался знакомый мужчина, захаживающий иной раз к Идате домой. Не так уж и часто, но наведываясь в их скромное жилище он был всегда очень вежлив с хозяйкой, учтив, весьма обходителен. Он охотно общался с Сигэру дополнительно обучая его математике. Благодаря ему парень выучил счет, научился складывать и вычитать числа, делить их и умножать.

Как-то раз вечером, сквозь собственный сон, мальчик услышал два тихих голоса за соседней стеной. Поднявшись с кровати и медленно отодвинув в сторону дверь, он увидел там в комнате свою мать и дядю Ивао. Парню пришлось напрячь слух, чтобы понять, о чем они говорят в столь поздний час.

- Нет Ивао, - сказала хозяйка дома, - У меня есть муж, которого я буду ждать столько сколько нужно.

- Понимаю, - вздохнув сказал Ивао, - Я просто…я надеюсь ты не в обиде.

- Нет.

- Прости меня…

Он тихо ругнулся и прошептал, накрыв собственное лицо своими же руками:

- Боже, когда же закончиться эта война.

- Я уверена скоро и тогда все наши вернуться домой.

- Мне бы твой оптимизм, - грустно усмехнулся Ивао, - Я вот давно все растерял. Ни во что не верю и ничего не жду. Наверно давно бы покончил с собой, если б не твой Сигэру, который так похож на моего Кайто, когда тому было пять.

В тот же миг в комнату из своей спальни ворвался Сигэру, громко шарахнув седзи, и на весь дом прокричал:

- Не беспокойтесь дядя Ивао! Ваш сын обязательно вернется живым! Как и мой папа! Нужно просто еще чуть-чуть подождать!

Черты лица Ивао моментально разгладились, стали светлее, будто разом куда-то делся весь мрак. Он одарил парня улыбкой и легко потрепал того за черные волосы.

- Надеюсь ты прав Сигэру. Я очень хочу верить, что ты прав.

С тех самых пор, каждый раз, когда Ивао посещал их дом, Сигэру, если выдастся случай, старался всегда его подбодрить. Видеть ту обреченность, ту невыносимую скорбь у того, кто был ему дорог Сигэру не мог, ведь он был патриотом, как мать, а значит такой же солдат, несший службу ради своей семьи.

Гаркнув «Дядя Ивао!» он помчался без страха на вооруженных людей.

- Сигэру! – успела крикнула мать.

Пытаясь ухватить убегающего сына за рукав, у нее, разве что, получилось легко задеть пальцами ту игрушку пилота, сделанную собственными руками для ребенка, чтобы он помнил, что когда-то у него был отец, обещавший вернуться с войны.

Военный охранявший периметр с легкостью остановил врезавшегося в него паренька, однако неожиданностью стало то, что малец, отбиваясь от цепкого хвата укусил американца за руку.

- Черт возьми! – ругнулся стрелок.

От боли тот сильно толкнул ребенка назад и вскинул винтовку. Мать, бежавшая следом, заслонила собой упавшее на землю дитя тогда, когда морпех нажал на курок. Раздался выстрел. Пуля прошла недалеко от нее.

- Доусон, ты совсем рехнулся!? – крикнул отвлекшийся от своей книги сержант.

- Этот ускоглазый ублюдок меня укусил! – негодовал рядовой, вновь вскинув оружие на изготовку.

- Отставить! – заорал сержант и насильно рукой опустил вниз ствол винтовки развернув солдата лицом к себе.

- Что за дела, рядовой!? – спросил он и тут же, пока солдат формирует ответ, приказал даме с ребенком быстро уйти.

- Гражданка уйдите! – крикнул он по-японски, махнув рукой в сторону. – Уйдите!

Отделавшись от сильного шока, женщина взяла ребенка в охапку и быстро ушла, скрывшись в собственном доме.

***

Заиграла мелодия дверного звонка. Сигэру открыл глаза, размашисто провел ладонью по своему лицу от верха лба, задев волосы, до подбородка и настороженно взглянул исподлобья на вход в свой дом, что был виден из кухни. Он никого сегодня не ждал, а внук обычно не звонит и заходит внутрь, открывая дверь личным ключом.

Выхватив из деревянной стойки с ножами тесак для рубки мяса, Сигэру прижался к стене у двери, спросив того, кто звонил:

- Кто там?

- Старый товарищ, - сказали на русском.

Недолго о чем-то раздумывая, Идате старший все же вернул нож обратно в стойку на кухне и открыл дверь. На улице перед домом его ожидал пожилой мужчина славянской наружности. Одет тот был в бежевый, несколько темноватый, костюм. Носил бороду и усы, но не массивные, а коротко и аккуратно подстриженные. Седую голову украшал довольно стильный, особенно по меркам его преклонного возраста, андеркат и в данный момент старик легонько поправлял волосы, осторожно ведя по прическе ладонью назад.

- Не понял. Борис, что ты здесь делаешь? – задал вопрос Сигэру, - Ты ведь знаешь, как я отношусь к незваным гостям.

- Клянусь, я хотел тебе позвонить, но передумал. Решил устроить приятный сюрприз, - ответил Борис на корейском, пытаясь сгладить свой тяжелый русский акцент.

Насверливая в неожиданном посетителе сквозные дыры своим очень недовольным взглядом, Сигэру в итоге позволил мужчине войти. На столь добрый жест, Борис отреагировал очень широкой улыбкой. Он зашел внутрь следом и встал в коридоре осматриваясь по сторонам, пока владелец дома вернулся на кухню к своим делам. Борис под шумок увязался за ним и занял проход, разделяющий кухню и коридор.

- Я так понимаю, - он приметил чай в банке, - Спрашивать тебя о чем-нибудь покрепче не имеет смысла?

- Можешь открыть бутылку той водки, что ты мне подарил.

- Ну уж нет. Хочу попробовать каков на вкус этот твой чай.

- С чего это вдруг?

- А почему бы и нет? Узнаю каково это культурно проводить время, как истинный азиатский старец.

Сигэру закатил глаза, но возражать не стал. Просто принес для Бориса еще одну чашку. Тот довольный уселся за стол.

- Нравится тебе? - задал вопрос Борис.

- Что?

- Все это, - Борис распахнул руки, - Тихо себе коротать день за днем, проживая жизнь типичного пенсионера.

- По-твоему я до гробовой доски должен продавать оружие каждому диктатору, что грезит о «правильном» коммунизме в своей стране?

- Хочешь честный ответ? Если б не твой сын, уверен ты бы до сих пор так и делал.

- Все гораздо сложнее, - сказал Сигэру сделав из чашки пару глотков, - Видишь ли, Акума стал тем, кем является из-за меня. Он «продукт» моего воспитания.

***

Итак, сентябрь 1945. Конец войне. Проигравших впереди ждала оккупация. С каждым годом на улицах стало возникать все больше и больше незнакомых людей. Ближе к шестидесятым было некуда плюнуть, везде шастали иностранцы не знающие и не желающие знать ни твоего языка, ни обычаев, ни культуры, но мнящие себя хозяевами на правах победителей. Они перекраивали своими руками страну по собственному желанию влезая в мозги и меняя сознание моих соотечественников. Пропаганда вещала по телевизору, радио, строчила целые, не побоюсь этого слова, рассказы в газетах про то, что «Все было на благо» и как-то так получилось, что большинство почему-то сразу забыло жертв Хиросимы и Нагасаки или как в Токио заживо сжигали людей сбрасывая с самолетов плотным ковром бомбы с напалмом. Я ненавидел за это весь мир, я не молчал, делал и говорил все, что взбредет в дурную башку, оттого был быстро взят на карандаш полицией. Со старшей школы числился как дебошир и хулиган, эдакий нарушитель спокойствия. Чем дальше, тем злее я становился, но тем больше осознавал - чтобы делать что-то лихое необходимо приобрести черты характерные для хамелеона. Иными словами, подстроиться, быть в их глазах обычным, как все, а когда они отвернутся – действовать.

***

Стерильную белизну стен разбавляли не самые приятные глазу детальные изображения внутреннего мира человека разумного. Брюшная полость, мозг, скелет, мышцы, на каждом плакате имелось множество подписей с названиями, разумеется на латинице, внутренних органов, каждой отдельной кости, пучка мышц.

Среди анатомически точных картин присутствовала копия «Урок анатомии доктора Тульпа» Рембрандта, небольшая коллекция трав и растений в рамках, а также календарь у двери за октябрь пятьдесят восьмого года.

В воздухе витал резкий запах от всевозможных лекарственных средств, укоренившийся в этом медкабинете за долгие годы врачебной практики человека, подрабатывающего на полставки у мафии. Сигэру не приходилось жаловаться, запах не особо его беспокоил. Нос все равно был разбит и сильно саднил, пока доктор с присущей ему аккуратностью обрабатывал рассечение на переносице ватой, смоченной в йоде. Запрокинув голову назад, Идате, таким образом, получал медицинскую помощь, заодно, от нечего делать, начал изучать потолок, по цвету совпадавший со стенами, вскоре заметив, что, как оказалось, тот был не такой уж и белый. «Скорее кремовый или что-то типа того», - подумал он. Если присмотреться, возможно обнаружить отслоение краски в некоторых местах, неровности кое-где, какие-то странные пятна. Можно было вот так созерцать целый час, смотря вверх, подмечая все новые и новые детали, если бы не внезапно возникшая боль, пронзившая нос, заставившая Сигэру зашипеть подобно змее.

- Хватит ерзать, - скомандовал врач.

- Больно, черт возьми.

- Пощади, Идате. Я и так делаю все нарочито медленно. Чтобы ты, не приведи господь, тут не расплакался из-за небольшого разрыва кожи промеж глаз, случившегося в результате твоей собственной дурости. Что на тебя вообще нашло?

- Не понимаю, о чем ты, - попытался сойти с темы Сигэру.

- Не валяй дурака парень. От Ханзо услышал. Как ты кинулся в драку размахивая топором, выцепил там какого-то бедолагу и начал, что есть мочи, того душить, полоумно при этом крича…Не пойми меня неправильно, просто у меня нет совершенно никакого желания соскребать тебя молодого с пола просто потому, что у тебя кипит кровь. Твое дело бумажки перебирать, а у Ханзо с компанией бить морды. Не путай…

- Ты закончил? – перебил Сигэру.

- Почти.

Доктор выкинул использованную вату в ведро и достал из шкафчика специальный швейный набор.

- Повторю еще раз – не ерзай, - предупредил доктор, продемонстрировав Сигэру изогнутую хирургическую иглу для сшивания кожных тканей.

Косметическая операция прошла для Сигэру без каких-либо проблем. Рассечение было зашито, сверху врач наложил лейкопластырь, после чего распрощавшись и дав напоследок пару советов по уходу за свежим швом отпустил пациента.

Первым делом парень решил заглянуть домой, показавшись на глаза матери. Побои у своего сына, где бы то ни было женщина воспринимала всегда очень серьезно, пусть Сигэру и говорил каждый раз: «Все хорошо», для нее это было словно на открытую рану ей сыпали соль. Для него – всего лишь издержки профессии бухгалтера мафии, но матери знать об этом совершенно не обязательно.

- Будь аккуратен, прошу, - сказала женщина, - Бери пример с Кодзи.

- Да, мама. Спасибо большое, - ответил Сигэру предпочитая не спорить.

Мужчина обнял ее, коротко поцеловал в щеку и вышел из дома.

Примерно через пятнадцать минут ходьбы Сигэру добрался до кинотеатра. В прошлом, этот изувеченный авиабомбами отголосок войны, а ныне отстроенный заново и получивший ни много ни мало вторую жизнь, театр, помимо популярного культурного отдыха, стал местом для встреч, как Сигэру называл в шутку, их «скромного кружка по интересам».

Начисто вытерев ноги о коврик на входе, Сигэру вошел внутрь и обменялся приветствием со старым консьержем, перекинулся с ним парочкой фраз о нынешнем дне, текущей погоде, разнообразных сплетнях и слухах, выяснив таким образом через намеки, что его уже ждут, после чего старик настоятельно порекомендовал Идате посмотреть фильм «Семь самураев» Акиры Куросавы взяв билет в четвертый ряд. Так Сигэру и поступил. Получив билет у кассира, он вошел в зал, где показ фильма находился в самом разгаре. Не сказать, что царил полный аншлаг, все же кинокартина вышла около четырех лет назад, но так или иначе до сих пор пользовалась некоторой популярностью, людей оказалось не мало. Сигэру пришлось потеснить зрителей пока он наощупь пробирался в центр четвертого ряда. Комфортно расположившись в кресле, он стал смотреть фильм, вскоре краем глаза подметив, что к нему кто-то подсел.

- Ты опоздал, - подметил мужчина, судя по голосу.

- Меня задержали дела, - ответил Сигэру.

- Все хорошо?

- При всем уважении, Кодзи, я не намерен обсуждать это здесь у всех на виду.

Сигэру услышал легкий смешок и почувствовал, как в темноте чья-то лисья ухмылка расширилась.

- Согласен. Идем.

Оба встали, покинули ряд, извиняясь перед теми, кому мужчины случайно могли впотьмах по неосторожности наступить на ногу и под звуки битвы ронинов с вероломно напавшими на деревню бандитами, скрылись за дверью с табличкой «только для персонала». Но прежде, чем продолжить путь следуя вглубь витиеватых коридоров закулисья Сигэру и Кодзи, как и следует двум близким людям, знакомым с самого детства, поздоровались, крепко друг друга обняв.

- Хорошо выглядишь, - обратил внимание Кодзи на лицо Сигэру, - Как правило у тебя после замеса обязательно вся морда расквашена. Ну ладно, кроме шуток, я слышал сегодня в порту между тобой и некой группой людей произошла поножовщина…

***

Пару раз глотнув крепкий черный чай из жестяной чашки, Сигэру коротко взглянул на опустевшее дно и буквально через мгновение, громко, неожиданно для себя, чихнул, перед этим умудрившись успеть прикрыть рот тыльной стороной руки.

- Вот что бывает, Таро, если превратить собственный кабинет в склад, - подметил он, вытирая слюнявую руку платком.

Затхлый воздух из-за многочисленных папок с важными бумагами, лежащих стопкой, прямо так, на дощатом полу маленькой комнатушки, бил в ноздри Идате, заставляя, пока он работал здесь, часто чихать.

- Я извинился уже в тысячный раз. Каюсь, обещал вынести весь хлам до твоего прихода, но дел навалилось столько, что я совсем позабыл про уборку, - сетовал сидящий на стуле молодой человек, указывая обеими руками на нынешний фронт работ, что раскинулся перед ним на столе.

Документация, рассортированная небольшими пачками, ожидала, когда ее посмотрят, проверят или произведут соответствующие математические вычисления над указанными в оной цифрами. Подобного рода «бюрократический ад», как ее именовал друг, помощник и партнер Сигэру – Таро Йошики, начинался тогда, когда на разгрузку в порт поступала партия очередного не совсем легального груза. В такие моменты он отдавал Идате должное и, чего уж таить, был готов носить того на руках – с возложенными обязанностями Сигэру справлялся на зависть всем. Особенно тем, кто по началу сомневался в способностях «выскочки из Маэбаси». Именно так его называли коллеги по опасному бизнесу, даже не обращаясь по имени, с явным пренебрежением, осознанно, с недобрым умыслом, подчеркивая - «ты здесь никто», потому что были уверены, что господин Кацухиро ошибся, что называется «замылился глаз». «Ведь такое случается даже с боссом преступного клана якудза», - рассуждали они. «Пара месяцев и парня как пса погонят пинками». Но на деле, так называемый «выскочка из Маэбаси» оказался настоящим гением, а босс Ёсио Кацухиро около трех лет назад, можно сказать, «взял под крыло» самый настоящий неограненный алмаз. Идате отлично знал математику, обладал феноменальной памятью и мог в уме производить сложнейшие вычисления, похлеще любой современной счетной машинки. Недюжинный интеллект и харизматичность Сигэру позволили ему уже через год занять должность бухгалтера, а еще через год он лично осуществлял приемку и распределение груза по   контролируемым японской мафией заведениям. Иными словами, контроль за быстрой и безукоризненной доставкой импортных сигарет, дорогого алкоголя и различных диковинных деликатесов в бары, рестораны, бордели и другие культурно-развлекательные предприятия якудза, был сосредоточен в его руках. При этом Сигэру все еще успевал заниматься бухгалтерией, просто потому что мог. Ну и потому что руководствовался старой поговоркой, ставшей в последствии для него правилом: «Если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам».

- Мне не нужны твои извинения Таро, мне нужен результат. Если не разберешься со всей этой грудой сегодня, клянусь, ноги моей здесь больше не будет. У меня уже…

Он вновь сильно чихнул.

- Черт! В печенках сидит чихаться каждые десять минут! Ты меня понял?

- Даю слово, закончим с цифрами, и я тут же этим займусь, - сказал Таро серьезно опасаясь в недалекой перспективе остаться разбираться со всей бумажной работой тет-а-тет.

- Уж будь любезен, - бросил Сигэру сняв пальто с вешалки, - Выйду ненадолго, проветрюсь и проверю погрузку.

Деревянная дверь на выход открылась столь резко, что едва не сошла с петель, стоило Идате накинуть на свои плечи пальто. В кабинет влетел один из рабочих порта, грузчик, если быть точным, и не успев отдышаться, сходу быстро протараторил:

- Сигэру, там какие-то уроды пришли! Хотят видеть главного и требуют, чтобы мы немедленно остановили погрузку товара!

Переглянувшись с Йошики, Идате задал рабочему ряд вопросов, касающихся тех самых «пришедших уродов», кем бы они не были, выяснив таким образом, что незваных гостей несколько десятков. Все японцы, по крайней мере те, которых удалось разглядеть, ведут себя агрессивно и вооружены разнообразным холодным оружием. Выслушав рабочего, Сигэру приказал Таро сидеть в кабинете у телефона, в то время как сам он отправился лично переговорить с теми, кто столь бесцеремонно посмел вмешаться в текущий рабочий процесс.

Стоило Идате выйти вперед, прямиком к вооруженной толпе неизвестных, оставив простых работяг и гангстеров клана позади себя, в его адрес прозвучал вопрос:

- Ты здесь главный? – спросил долговязый мужчина чье лицо было закрыто платком как у ковбоев на западе.

- Помилуйте, я просто бухгалтер, - ответил он на вопрос, - Однако уверен, меня вполне достаточно, чтобы внести ясность в ситуацию.

Долговязый издевательски хохотнул. Некоторые его подельники с нескрываемым удовольствием последовали его примеру, в нетерпении перебирая в руках поблескивающие от хорошей заточки топоры и ножи.

- Ну-ну, давай «просто бухгалтер», - насмешливо сказал он, положив томагавк обухом на плечо, - Удиви меня.

Идате оглядел всех тех, кто был перед ним и начал свое маленькое представление.

- Кому-нибудь из вас знаком этот символ? – спросил он, указав на большую белую звезду, что была изображена на ящиках, окрашенных в цвет хаки и сложенных в непосредственной близости.

Получив вместо вразумительного ответа тупое молчание, Идате уточнил у присутствующих: «Будут ли хоть какие-то предположения?», на что услышал совет меньше умничать и переходить к делу как можно быстрее. «Прошу прощения», - извинился Идате, слегка поубавив накал страстей и в следующее мгновение, весьма доходчиво, без лишней демагогии, пояснил, что таким образом важные грузы и свою бронетехнику маркирует лишь одна армия в мире – армия США. А дальше Сигэру, скрыв удовольствие, наблюдал за замешательством толпы бандитов. Как они несколько скучковавшись шушукаются между собой, тихо обмениваясь короткими, едва различимыми, фразами, неуверенно при этом поглядывая друг на друга. Однако Идате все слышал и поспешил на них хорошенько нажать.

- Теперь, когда я ответил на ваш вопрос, джентльмены, я расскажу, как все будет. Мы сделаем так как вы просите. Без лишних вопросов остановим погрузку. Нам наши жизни дороже. Конечно же после этого нас всех уволят с работы. Что поделать, военные не терпят халатность. Только вот больше ее они не терпят воров и потому вскоре к вам и вашим близким придут вооруженные и очень злые ребята в форме. Под дулами автоматов выгонят вас на улицу в чем мать родила, загонят, как скот, в грузовик с точно такой же звездой и увезут далеко-далеко, на какую-нибудь Окинаву. Что будет дальше? Не знаю. Знаю, что те, кого таким образом забрали не вернулись назад. Догадываюсь, о чем вы рассуждаете. Это читается в ваших глазах. «Они не узнают». Ведь так? «Ведь мы же закрыли лица платками». Знавал я одного парня, который думал в подобном ключе. Как-то раз, уж не знаю случайно или намеренно, он разузнал о внушительных запасах еды, хранившихся на американском блокпосте где-то в Сайтаме. Ему в голову пришла блестящая, по его меркам, идея этот пост обокрасть. Надо сказать, к делу он подошел очень серьезно, раздобыл инструмент для проникновения через забор и поработал над маскировкой - сбрил все волосы на голове и одел сверху мешок, вырезав пару отверстий для глаз. Уверенный в собственном успехе, он незаметно миновал периметр, проделав в заборе дыру, забрал со склада всего один ящик, забитый под завязку консервами, и тихо ушел, искренне полагая, что совершил идеальное преступление. Его нашли тем же утром. Военных к нему привели псы, учуявшие запах, натасканные на поиск таких «умных» как он. И эти же псы, на глазах случайных зевак, начали рвать несчастного на куски, пока американцы спустившие повадки заливались хохотом. Хотите закончить также? Удачи. Только позвольте мне перед этим дать вам персональный совет – валите отсюда и забудьте, что были здесь, а если все-таки спросят – сойдите за дураков. Скажите, что обознались, зашли сюда по ошибке и, вполне возможно, это вас сбережет.

Долговязый, убрав томагавк за пояс, похлопал.

- Браво! Хорошо сочинил! Тебе бы в пору работать в цирке клоуном, толпу развлекать.

- Боюсь ты меня с кем-то спутал. Ты задал вопрос: «Ты здесь главный?» и я ответил тебе, главный здесь – дядя Сэм. Красть у него – это смерть. Мне кажется, я весьма понятно все разжевал. В дальнейшем поступай на свой страх и риск.

- Разрешаешь? Очень мило с твоей стороны! – посмеиваясь, вновь издевательски выдал долговязый, - Тогда для начала я вскрою ящик с той самой звездой, так, для проверки. Хотя, думаю даже это излишне, чтобы вывести такого как ты на чистую воду. Будет достаточно просто легонько ударить по ящику и даю руку на отсечение, зазвенят друг об друга бутылки, наполненные до горлышка отменным алкоголем. Но ты этого не услышишь. Я персонально отрублю тебе уши, а затем вырву твой пиздлявый язык. Уж больно ты меня бесишь!

Этот долговязый мужик, начал действовать Сигэру на нервы, и он усилил давление.

- В таком случае, считаю твоя святая обязанность взять на себя всю ответственность за дальнейшие действия. Ответственность за жизнь каждого человека рядом с тобой. Прямо сейчас и прилюдно, а мы все побудем свидетелями. Конечно же если ты полностью уверен в себе и в самый горячий момент не собираешься соскочить.

- Ты че, пацан, на понт меня решил взять?!

- Я всего лишь хочу убедиться в том, что ты лидер. Настоящей лидер, который способен вынести бремя собственного решения и не сбежит, подставив своих если запахнет горелым. Скажешь ты не такой? Все присутствующие хотят это услышать.

- Ни черта я не обязан доказывать какому-то выскочке из Маэбаси возомнившему о себе хер знает что!

Сигэру оказался в сиюсекундном замешательстве. После непродолжительной тишины он успел спросить: «Откуда ты знаешь, как меня звали?», прежде чем долговязый кинул свой томагавк в его направлении намереваясь пробить парню грудь. Сигэру смог увернуться, оружие пролетело мимо, но вонзилось в плечо рабочего, находящегося позади. Пронзительно вскрикнув от боли тот упал на землю истекая кровью, что побудило к действию гангстеров мафии и, в частности, начальника отряда – Ханзо Хироши. По настоятельной просьбе Сигэру они долго терпели, избегая начинать драку первыми. «Чем меньше шумихи и кровопролития, тем лучше», - сказал он перед тем, как приступить к переговорам.

- А если не удастся? – спросил Ханзо в ответ.

- Тогда всех в расход, - хладнокровно ответил Сигэру и пересек большим пальцем собственное горло вдоль, - Будет весьма поучительно. А то дожили… какие-то бродяги с улицы возомнили себя то ли бессмертными, то ли избранными, вздумав что-то там у нас требовать.

Ханзо с выполнением поручения медлить не стал. Схватка завязалась, в мгновении ока развив бешенный темп. Бандиты превосходили отряд Ханзо численно, примерно два к одному, в результате, старания начальника держать организованный строй медленно шли по швам. Дерущиеся перемешались друг с другом. Идате только и оставалось наблюдать за всем этим наступившим сумбуром быстро планируя дальнейшие действия. Тот долговязый обязательно был нужен ему живым. Кричать толпе дерущихся мужиков, чтобы те ненадолго прекратили резать друг друга было бы странной идеей, посему он принял решение отыскать мужчину лично. Однако для этого ему было необходимо оружие.

Наклонившись над серьезно раненым, но все еще живым рабочим, сраженным томагавком, Сигэру навскидку оценил его состояние и пришел к выводу, что тот не умрет если попытаться забрать топор. Вынув ремень из брюк пострадавшего, Идате, предупредив: «Сейчас будет больно», схватил томагавк за рукоять и резким движением выдернул оружие из чужого плеча. Из открывшейся раны ожидаемо тут же хлынула кровь. Пережав ее одной рукой, Сигэру другой быстро накладывал импровизированный жгут ремнем, вскоре кое-как остановив кровоток. Получив, что хотел, он оставил в покое рабочего, постанывающего от агонии, и влез в драку, глазами выискивая долговязого, став таким образом полноценным участником баталии.

Первый напомнивший Сигэру об этом бандит, кинувшийся с ножом на него в попытке зарезать, был быстро зарублен. Томагавк для Идате являлся не вполне стандартным оружием, что несколько сказывалось на боевой эффективности, но кто сказал, что парень гений только по математике. Убив пару противников, он полностью к нему адаптировался и тратил на каждого следующего оппонента не больше пары секунд.

Расчищая себе таким образом путь, он вскоре нашел свою цель. Дождавшись подходящего момента, пока возникнет свободный коридор среди бьющихся насмерть, Идате сделал рывок, на ходу кинув томагавк в бедро долговязому, не дав и шанса уйти, а затем, сшиб с ног совершенно не рассчитав силу.

Оба ощутимо рухнули на пол. После жесткой посадки Сигэру приметил неумолимо приближающуюся ораву головорезов. Не задумываясь, выдрав топор из ноги их истошно вопящего лидера, он тут же метнул оружие в голову ближайшего к нему бандита, попав лезвием точно в лоб. Вскочив и забрав томагавк из чужой головы, Сигэру пришлось столкнулся с подошедшим подкреплением пока долговязый, тем временем, пытался сбежать. Пересиливая боль, он встал на ноги, но тут же упал, травма от топора оказалась слишком серьезной. Все что ему оставалось – ползти прочь, но Идате скоро настиг его.

- Откуда ты знаешь мое бывшее прозвище в клане!? – выкрикивал Идате снова и снова, в ярости нанося кулаками удар за ударом.

Он потерял контроль над собой, бил хаотично и поплатился за это. Долговязый смог остановить руку Идате во время очередного удара и с размаху разбить тому нос своим лбом. Затем мужчина взобрался на парня сверху, прижав спиной к земле и достал из сапога нож. Замах. Идате выставил вперед руки, защищая грудь от удара, которого не произошло. Кисть долговязого крепко зажал своей огромной ладонью очень кстати оказавшийся позади Ханзо. Идате знал на чем все закончиться. Он хотел крикнуть: «Стой!», но Ханзо без колебаний пронзил ножом горло бандитского лидера. После, он помог Идате подняться.

- Ты совсем с катушек слетел!? – закричал Ханзо, пока оставшиеся рядом бандиты замертво падали один за другим после раздающихся далеких-далеких щелчков в воздухе, сильно напоминающих выстрелы из винтовки.

- Что это с ними? – в недоумении спросил Ханзо не дожидаясь ответа на первый вопрос.

Сигэру повернул голову и увидев высунувшегося из кабинета Йошики, размахивающего черной трубкой, озвучил предположение:

- Кажется прибыла кавалерия.

Ханзо на секунду замолк, а затем выдал:

- О, черт. Только не он…

Через пару минут, на погрузочную площадку, где развернулась недавняя битва, вошел молодой человек. Черный костюм, взгляд полный ненависти, в руках Спрингфилд с оптикой, в зубах сигарета, длинные черные волосы собраны назад в аккуратный хвост, чтобы те не заслоняли обзор во время прицельной стрельбы. Мужчина шагал вперед, обходя мертвецов, стараясь не замарать чужой кровью ботинки, а увидев Сигэру и Ханзо испустил тяжкий вздох вместе с плотным сигаретным дымом.

- Юити, дружище! - воскликнул Сигэру распахнув руки, - Рад тебя видеть!

- Пошел к черту Сигэру, - сказал тот сильнее прищурив глаза, - Ты и Йошики испортили мне выходной.

- В качестве компенсации с меня две пинты пива.

- Три пинты пива, обед в Киото и блок Кэмел.

- По рукам!

Надбровные дуги Юити постепенно разгладились, взгляд несколько изменился, перейдя из категории злой в обыденный для него, недовольный. Одним сильным затягом он докурил сигарету, пульнул бычок пальцами метров на шесть в сторону и посмотрел на труп долговязого лежащего перед ним.

- Знаешь его? – спросил Сигэру увидев заинтересованность в глазах Юити.

- Может да, может нет, - расплывчато ответил тот, - Надо подумать, но позже. Сейчас я слишком устал.

Юити говорил как робот – практически безэмоционально, прерывисто. Круги под глазами свидетельствовали о бессоннице на протяжении нескольких дней, поэтому Сигэру не посмел просить его о помощи в уборке всего этого беспорядка. Единственное, когда Юити, вновь закурив сигарету, собрался «уйти по-английски», Идате поспешил догнать его и тихо шепнуть на ухо, на всякий случай заслонив собственный рот ладонью: «Для тебя есть работа».

***

За кратким пересказом событий, Сигэру, шедший в компании с Кодзи, незаметно для себя оказался у входа в складские помещения с кинолентами. Там, петляя туда-сюда в полумраке среди многочисленных стеллажей с пленочными футлярами, мужчины вскоре достигли двери, за которой их ожидала компания. «Скромный кружок по интересам» состоящий из когда-то верных школьных друзей, а ныне, джентльменов из одной организованной преступной банды, был в полном составе.

Кодзи Ивада – «стилет» клана Кацухиро. Именем итальянского кинжала с узким клинком в клане звали тех, кто стал специалистом на поприще киллера. Главное не дать себя обмануть. Приятный и очень вежливый, добрый, с выдающейся внешностью молодой человек прячет за широкой улыбкой жестокость, садизм и холодный расчет. Впрочем, со своими друзьями он по-настоящему искренен. Сигэру Ивада особенно ценит и ради него готов, пожалуй, на все, в том числе отдать свою жизнь. По воле судьбы, когда Кодзи из-за войны лишился всего, Идате для него стали семьей, а Сигэру – названным братом, после защитником, а теперь лидером. Как верный последователь, Кодзи любезно открыл дверь, пропустив Идате вперед и только потом вошел сам, оставшись стоять у входа.

У дивана, положив скрещенные руки на грудь, ожидал Таро Йошики – помощник Сигэру в любых делах и просьбах. Эдакий человек - швейцарский нож – надежный и многозадачный, и Йошики нравилось это. Ему нравилось быть полезным и уважаемым. Жить, без оглядки на прошлое, где он бескровный одинокий бродяга, прозябал за годом год, потихоньку обворовывая горожан, чтобы не сдохнуть где-нибудь в подворотне от голода. Но не смотря на тяготы, Йошики старался не падать духом. Он встречал каждый день, высоко подняв голову, называя свое жалкое существование «временными трудностями», уповая – когда-нибудь ему повезет. И ему повезло. Хотя поначалу, Таро воспринял встречу с Сигэру скорее как некую кару свыше, нежели большой дар судьбы, проклиная день, когда он стащил деньги на рынке из-под носа немолодой женщины.

Отработанным, за много лет практики, движением, Йошики ловко выудил купюры из сумки, собираясь незаметно уйти. К его невезению, молодой человек, что был в компании с женщиной, ее сын – Сигэру, довольно скоро обнаружил пропажу. В тот же миг оба во всю неслись наперегонки по рынку едва не сшибая прохожих. Йошики вилял среди торговых рядов полагая оторваться от своего преследователя, но не вышло, Сигэру оказался быстрее. Блондин настиг его и силком приволок незадачливого вора в безлюдное место, «поговорить». Таро взмолился простить его. Театрально роняя слезы, он завел сказ о том какой он несчастный и бедный, стараясь вызвать у Сигэру жалость к себе. Обычно подобное поведение и сладкие речи подкупали людей, поймавших Таро на краже и, если везло, его отпускали под честно слово. А дальше, скрывшийся из виду вор, навешавший простакам лапши на уши, тут же бессовестно брался за старое. Сигэру прекрасно это понимал, что история Йошики не более чем пыль в глаза и не собирался просто так отпускать восвояси незадачливого воришку, предложив тому сделку:

- Я тебя поймал и в благородство играть не буду. Выполнишь для меня пару заданий. Заодно посмотрим на что ты способен.

В течении следующих нескольких лет Таро под влиянием Сигэру изменился до неузнаваемости, проделав путь от нищего оборванца до белого воротничка мафии при зарплате, защите и должном влиянии. Он начал по-настоящему жить, так, как всегда хотел и спустя столько лет, он все еще говорит за то предложение Идате спасибо.

Следующий кому пожал руку Идате стал Ханзо Хироши – внушительных размеров и крепкого телосложения молодой человек с весом за сотню. Когда-то эта рука, сжавшая пальцы Сигэру до хруста, вешала тяжеленные тумаки любому сопернику в подпольном бойцовском клубе. Идате даже вздохнул, вспоминая все так, будто это было вчера. Выйдя на бой, он ощутил себя Давидом, сражающимся с воином из Гефы. Разве что без пращи, она, по правилам, в арсенал не входила. Лишь два кулака, собственное тело и навыки рукопашного боя, полученные от советских десантников. Битва выдалась напряженной, но он смог победить. Голову в конце, как в ветхом завете, никто никому не рубил, хотя Идате, признаться, очень хотел. Ханзо начал чересчур ему докучать. Преследовал, требуя реванша и практических демонстраций мастерства. Сигэру это так надоело, что он поставил условие – «Работай со мной и докажи, что достоин».

- Чего улыбаешься? – спросил Ханзо.

- Нахлынули воспоминания как ты меня, дурак, донимал.

Здоровяк рассмеялся.

- Было такое…ну и как я тебе?

- Определенно достоин.

- О чем это вы воркуете друг с другом? – вмешался в разговор мужчина, едва уступающий Ханзо в весовой категории.

- Проблемы, Мамору? – спросил Ханзо, отпустив руку Сигэру и развернувшись лицом к вопрошающему. Тот озорно улыбнулся, показав зубы.

- Ага. Я, между прочим, тоже хочу поздороваться с боссом…

- Мамору, угомонись, - вмешался Идате понимая к чему все идет, - А ты Ханзо сядь, не провоцируй. Тот, не отводя взгляда от мужчины перед ним, сказал: «Как скажешь Сигэру», усевшись на место.

Мамору не ограничился рукопожатием заключив босса в объятия своих здоровенных ручищ, отпустив вскоре, услышав просьбу не ломать ребра.

В отличии от остальных присутствующих людей в комнате, Мамору Ирино ранее никогда не занимался ничем сомнительным. Он, можно сказать, был честным законопослушным гражданином работающий поваром в ресторане, в тихой и мирной жизни которого просто случилось несчастье. Как-то раз, к владельцу ресторана, его отцу, пожаловали головорезы и угрожали сжечь заведение, если не получат довольно крупную сумму денег в названный срок. Сигэру, на тот момент уже являющийся членом якудза, сам предложил своему давнему другу Мамору помощь узнав, что кто-то желает уничтожить место, где впервые познакомились его мать и отец. Идате убедил главу Кацухиро взять ресторан под крыло. В тот день, когда босс согласился, с вымогателями разговор был очень короткий.

- Как отец? – спросил, между делом, Сигэру.

- Жив, здоров. Иногда интересуется почему так редко заходишь.

- Дела. Передай ему от меня привет и извинения.

- Зайди и передай сам, - сказал Мамору, кашляя из-за курящего рядом Юити Такэмуры, - Как же меня достал этот твой дым.

- Отвали, - бросил тот.

Этот вечно хмурый молодой человек как обычно дымил сигарету цедя кофе из маленькой чашки.

Сколько себя знал Сигэру, Юити всегда был таким. «Маленький дьявол» как его прозвали с детства на улицах, источал лютую злобу и неприязнь ко всему живому вокруг. Сигэру долго старался понять почему не смотря на столь явное отторжение и сопротивление со стороны Юити, он все еще хочет стать тому другом и осознал – Такэмура такой же как он. Им обоим трудно давалось удерживать злость и отчаяние где-то внутри, предпочитая выплескивать его сразу в мир. Вот только у Сигэру есть мать, брат Кодзи, а Юити был совершенно один, очередной из многих детей войны, но потерявший абсолютно всех.

Будучи «стилетом» банды якудза, Юити никогда не мучал своих жертв, отдавая предпочтение дарить быструю милосердную смерть, по сравнению с Кодзи, чьи изуверские методы, сравнимые с работой серийного маньяка, он ненавидел, о чем заявлял неоднократно, называя коллегу «по цеху» - «конченным психопатом». Хуже могло быть только если им давали одно задание на двоих. К удаче Юити, подобное случалось крайне редко.

Увидев Идате, он прекратил курить, добавив новый бычок в уже порядком забитую пепельницу и протянув руку поздоровался, вместе с тем дополнив жест кивком головы.

Шестой мужчина, деловито положив ногу на ногу, увлеченно читал рассказ «Черный кот» Эдгарда Аллана По в оригинале, одиноко усевшись в кресле неподалеку. Приметив Сигэру, он убрал книгу, вытер линзы очков и поздоровался, поднявшись на ноги, когда до него дошла очередь.

- Сигэру, - сказал он при рукопожатии.

- Рюдзи, рад тебя видеть. Думал ты не придешь. Ценю твое присутствие.

У Рюдзи Эмии вертелась в голове мысль пропустить собрание. Не потому, что он не хотел. Просто юристы якудза не знали отдыха, о чем Сигэру был хорошо осведомлён. К тому же характер Рюдзи не позволит бросить работу, пока та не будет закончена. Такой уж он, весьма скрупулезный.

Сигэру знал почему Рюдзи водится с ним. Причина проста – оба стремились ввысь. Тяга к постоянному росту у одного и второго являлась характерной чертой. Распознав это уже в школьные годы Эмия сам подошел к Идате и предложил свою дружбу, протянув руку. Сигэру пожал ее, не увидев смысла отказывать.

***

Покончив с приветствием, Идате вышел в центр комнаты и высказал предположение: «Есть основания полагать, что к нам заявились Токийцы».

- Основания? - сразу спросил Рюдзи.

- От моих надежных знакомых, - взял слово Таро, - Того долговязого, имя которому Канзаки Исида, видели в обществе «Монаха», гангстера, по слухам, входящего в токийскую группировку и напрямую подчиняющегося тамошнему боссу.

- Один мой приятель бармен наблюдал этого Исиду с каким-то молодым человеком в заведении принадлежащем Токийской гурэнтай за пару дней до нападения, - внес лепту Юити.

- У тебя есть приятель? – язвительно спросил Кодзи сделав шире улыбку на что Юити показательно закатил глаза, с нескрываемым сарказмом сказав: «Ха-ха-ха. Представляешь?»

- Поподробнее, что за молодой человек? – быстро вернулся к теме Сигэру.

- Понятия не имею, - положив в рот очередную сигарету, произнес Юити, добавив: «Пока что».

- Так что же выходит? – спросил Ханзо. – Нам объявляют войну?

- Как знать, - задумчиво сказал Сигэру, - Их действия лишены всякой логики. Сколько не думал, ни черта не могу понять в чем состоял их план. Заявились к нам без серьезного вооружения, опытных людей…будто бы подразнить нас решили. Или меня…

- Выскочка из Маэбаси, - сказал Мамору, - Кажется ты говорил, что вне клана с этим твоим прозвищем никто не знаком.

- Откуда уверенность? – поинтересовался Рюдзи.

- Потому что для некоторых моих не особо далеких коллег наличие такого как я в клане - позор. От меня открещивались, порой, как от чумного бродяги. Так что нет. За пределами клана – я неизвестен.

- Лады. Допустим кто-то не ест, не пьет, ночами не спит, страсть как хочет тебя убить. Что в таких случаях обычно делают? – спросил Мамору.

- Нанимают человека, решающего подобные вопросы на профессиональном уровне, - сказал Юити.

- Именно. В чем смысл обращаться к каким-то подозрительным доходягам? Или что? У токийцев закончились люди и средства?

- Не знаю, - сказал Сигэру, - Слишком много деталей и несостыковок. Они знали, что в ящиках. Значит у них есть информатор. Они готовились. Тогда почему вышло настолько плохо? Меня не покидает чувство, будто бы вся затея с нападением играет роль фасада, чтобы скрыть что-то. Дьявол!

Ругнувшись, Сигэру вытер лицо.

- Так. «Монах». Слишком мало мы о нем знаем. Слухи могут ходить разные, а нужна проверенная информация. Рюдзи, выясни о нем как можно больше. Второе. Необходимо выведать с кем говорил Исида накануне нападения. Юити и Кодзи найдите этого парня и поболтайте с ним с глазу на глаз.

- Я не пойду с этим психом, – объявил Такэмура.

- Юити…

- Сигэру, он превратит парня в фарш!

- Дослушай меня! Никто из нас не знает, кем этот парень окажется. Может быть, вы с ним спокойно по-дружески побеседуйте за чашечкой чая, а может он упрется как баран. Что тогда? Ты будешь просто угрожающе таращиться на него? При всем уважении, Юити, твои коммуникативные навыки – ноль, а Кодзи развяжет язык даже самому упрямому человеку на свете…

- Скорее вырвет его и сожрет…

- Юити!

- Хорошо, хорошо!

Теперь по поводу моего прозвища, вынужден согласиться с Рюдзи. Могла произойти утечка, случайно или намеренно. Таро, Мамору, по возможности разузнайте об этом. Вы с улицами всегда на одной волне.

- А я, Сигэру? – растерянно спросил Ханзо.

- Мы с тобой, мой дорогой друг, разворошим муравейник к ядреной матери.

- Ну и что сия аллегория означает? – поинтересовался Рюдзи.

- Поясняю. Уже как несколько лет США ведет войну во Вьетнаме. Американцы используют Японию как пункт для последующей переброски своих войск. Прибывшим новобранцам нужно отдохнуть, развлечься и хорошо погулять, получив приятные впечатления от нашей страны. На этом и планируют заработать токийцы. Они отдадут часть своих заведений в аренду армии США, где их солдаты будут свободно пить, гулять и веселиться. Я хочу навестить одно их таких мест и устроить там панику.

- Что-то не нравится мне как это звучит из твоих уст.

- Успокойся Рюдзи. Это ответная провокация на провокацию. Приключение на пятнадцать минут. Обещаю тебе, никто не пострадает.

Эмия предпочел промолчать и Сигэру решил закругляться.

- Что ж если вопросов ни у кого нет, сегодняшнее собрание кружка объявляю закрытым.