Сегодня шел дождь. Свою подлость, тучи, густые со свинцовым наливом схожего с дымом из заводских труб, замыслили в ночь. Гонимые ветром, они сплотились в великую массу, что с приходом утра заслонила собой осеннее синее небо над префектурой Нагано. Молнии, то возникая, то исчезая, сотрясали пространство, вздымаясь на темном теле будто вены в живом организме, оповещая всех, кто внизу о приближении ливня. Вначале по капле, но далее с неумолимою силой дождь грянул, загоняя людей под карнизы, навесы, под крыши серых домов и в метро. Кучкуясь и прячась, они дожидались конца непогоды.

Город медленно становился пустым. Таким одиноким Рюу его очень ценил и любил. Его не заботили слякоть и гром, а промокшую обувь вместе с ногами он не считал за проблему. Дробь ливня, как музыка лелеяла слух. Он находил эту пору красивой, лишенной недостатков, поэтому позволил себе немного пройтись по аллее в компании с черным зонтом, но вовремя вспомнив, что его ожидают вернулся обратно в машину продолжив тем самым маршрут.

Конечным пунктом назначения Рюу являлось жилое многоквартирное здание, мало чем отличающее от других таких же строений в спальном районе. Не раскрывая зонта, он вылез из салона автомобиля, забрал из багажника увесистый белый пакет и поспешил войти внутрь подъезда в последний момент, на ходу, перед самым закрытием двери, включив сигнализацию. Машина пару раз пискнула. Рюу тем временем неспешно забирался по лестнице вверх. Издавая ступнями характерный звук из-за накопившейся влаги в подошвах ботинок. Он вскоре оказался на втором этаже, прошел по коридору и предстал перед дверью квартиры. После нажатия на кнопку звонка долго ожидать не пришлось. Послышался лязг замка и на порог вышла женщина преклонного возраста, первым делом обратившая внимание на мокрые ноги мужчины.

- Опять вздумал гулять под дождем? – строго спросила она.

- И тебе привет, мама, - усмехнулся Рюу чмокнув женщину в щеку.

- Будь добр поаккуратнее, - сказала она, закрывая за своим сыном дверь, когда тот прошел внутрь, - Недавно я вымыла пол.

- Я тут купил кое-что…

Рюу протянул ей пакет, но в ответ получил лишь сухое: «Не стоило». Развернувшись, женщина быстро ушла из прихожей и откуда-то громко сказала: «Разденься и прими теплый душ». Доносившийся запах свидетельствовал - она явно что-то готовила. Приятные ароматы увлекли Рюу на кухню. Нос не соврал. На плите в соевом соусе тушились овощи с мясом, рядом жарилось тофу для супа, варилась лапша. Он попытался приобнять женщину сзади. «Чем мне помочь?», - спросил он, но она отстранилась.

- Прошу тебя Рюу, ты весь мокрый.

Некстати зазвонил его телефон. На экране высветилось – «Близкий друг». Рюу извинился. Разговор с матерью пришлось отложить на потом. На этот вызов необходимо было ответить. Покинув кухню, Рюу прошел в ближайшую комнату нажав на зеленый значок с белой трубкой.

- Алло, - сказал он, закрыв дверь за собой.

- Рюу. Ты сейчас где?

Голос Идате был нервным и Намикава мог вполне однозначно сказать почему. В отличии от него, его господин дождь ненавидел. Так выходило, что с неба лило каждый раз, когда в жизни Идате случалось несчастье. Оттого он считал эту пору лютым проклятием. Было в этом что-то мистическое, что даже рациональный ум Рюу не мог объяснить. Многолетнее присутствие на многих траурных мероприятиях клана не давало солгать. Неважно кого провожали. Каждый раз стоял этот стук многочисленных капель об гроб. Да. Дождь лил всегда.

- У своей мамы. Я ведь тебе говорил. Что-то срочное?

Неформальный стиль общения, не называя имен – это то, что требовал от своих подчиненных Идате при разговоре по телефону цитируя советский агитационный плакат «Не болтай!». «Будь на чеку, в такие дни подслушивают стены. Недалеко от болтовни и сплетни до измены».

- Нет. Нет, совсем нет. Из-за проклятого дождя я совершенно забыл.

- Не беспокойся. Я вернусь примерно через час.

- Ты довольно редко видишься с родственниками, так что не торопись. Я знаю, как это важно. Задержись подольше и вообще считай этот день своим выходным.

- Спасибо большое.

- Не стоит. Передавай от меня всем теплый привет.

- Обязательно.

Разговор завершился. Убрав телефон, Рюу начал постепенно избавляться от мокрой одежды и, в соответствии с указом матери, решил проследовать в душ. Раздевшись, обнажив спину с татуировкой черной совы, гипнотизирующую своим внимательным взглядом, он направился в ванну. Там Рюу снял с глаз очки, аккуратно положил их в футляр и шагнул в душевую кабину, где, пробыл под струями теплой воды примерно пятнадцать минут. К этому времени мать завершила готовку заставив получившимися блюдами стол.

- Признаться, - начала госпожа Намикава, наблюдая как ее сын с аппетитом уплетает еду, - Я каждый раз думаю, что тебе придется совсем не по нраву. Ты ведь теперь ешь в дорогих ресторанах.

- И ты даже не можешь представить как эти деликатесы мне надоели.

Она наконец улыбнулась. Видя, как поднялись уголки ее губ, Рюу, вопреки обещанию, не сможет сегодня передать привет от Идате. Упоминание этой фамилии сильно расстроит ее. Обязательно начнется тирада. Он понимал почему. Рюу всегда спокойно выслушивал брань. «Будь этот демон проклят!», - наверняка скажет она. «Лучше б ты его никогда не встречал!». А перед глазами в этот момент у него стоит образ отца с вечно слабым здоровьем и матери, которая вынуждена работать одна. В прошлом они жили бедно, втроем ютясь в одной единственной комнате. Ведомый мечтой подарить сыну лучшее образование, его папа долго откладывал иену за иеной, чтобы в шесть лет Рюу смог пойти в престижную начальную Токийскую школу. Там он и встретил Акуму ставшим ему другом. Именно по его прямому приказу клан вызволил всю семью Намикава из нищеты. Мать плевать на это хотела. Ее сын, ведомый узами дружбы с юным Идате, стал работать на них. К решению Рюу она испытывала лишь отвращение. Отец…ему было жаль. Со временем злость притупилась. Зарубцевалась как шрам. Однако Рюу чутко чувствовал незримую линию, что размашисто прочертили родители перед ним. Он не винил их. Все лучше, чем горестно плакать, ожидая рокового звонка, когда на том конце трубки человек попросит явится в указанный срок на опознание.

Доев лапшу удон с жареным тофу, он справился о здоровье отца.

- Ему лучше. Но врачи говорят на восстановление после инфаркта уйдет несколько месяцев.

- Он все еще в реанимации?

- Перевели в терапию. Вчера.

Рюу выдохнул.

- Хорошо. Если еще что-то нужно только скажи.

Мама кивнула. Дождь за окном приятно разбавлял ставшей немного удручающей безмолвную атмосферу. Допив чай, Рюу решился задать вопрос:

- Не могла бы ты…

- Опять отправить письмо по известному лишь тебе адресату в Корею?

- Обещаю это в последний раз.

- Мне не трудно.

Он хотел ей сказать, но мать резко остановила.

- Не нужно говорить для чего. Это только твои проблемы.

Опять она отчеркнула себя, отдалилась, обозначив границу. Рюу понимал – так и должно быть, это необходимость. Отчего же губы поджались сами собой.

- Я тебя понял. Спасибо., - только и смог сказать он.

***

С легким металлическим скрипом отворив дверцу почтового ящика, Сигэру сунул руку во внутрь вытащив пачку бумаг. Старик вздохнул.

- Что-то много сегодня.

Перебирая почту в руках, игнорируя листовки с рекламой, он вскоре обнаружил письмо, где стоял адрес его проживания рядом с фамилией Кен Тхэ-мин. Если не принимать во внимание ежемесячные счета, Идате старший редко видел свой псевдоним. Быстро вернувшись домой, он отложил остальные бумаги и поспешил распечатать конверт воспользовавшись канцелярским ножом. На извлеченном белом листе аккуратными черными буквами было написано послание на родном ему языке. Стиль оказался знаком. У Сигэру не возникло даже сомнений – это был Рюу.

Повествование началось с печальной фразы:

«Боюсь это станет последним сообщением, которое я смогу вам прислать».

Идате старший присел на стул и надев очки продолжил читать.

«Но давайте пока не будем о грустном. Очень надеюсь у вас и у юного господина Идате все хорошо. Признаться, мне бы очень хотелось вновь когда-нибудь его увидеть. Много воды утекло, но я все еще помню хмурого, но обаятельного золотоволосого мальчика, сидящего на коленях у матери. Фотографию я прилагаю»

Оказалось, в конверте, помимо письма, лежал снимок. Бережно достав его пальцами, старик взглянул на запечатленное трио, не сдерживая эмоций.

На стуле полу боком расположилась женщина, облаченная в вечернее платье цвета индиго. Ее длинные волосы были черны как смола, а глаза подобны синим сапфирам.

- Какая же ты красивой была Мира, - тихо подметил Сигэру.

В объятьях она держала ребенка, смиренно сидевшего у нее на ногах. Мальчик был миниатюрной копией высокого статного блондина, одетого в смокинг, стоящего рядом по правую сторону стула.

Идате старший перевел взгляд на письмо. Рюу спрашивал в нем:

«Интересно на кого из них он сейчас больше похож?»

- Что там увидел?

Не рассчитывая на появление внука так скоро, Сигэру выронило фото, но быстро подобрав его с пола вернул обратно в конверт вместе с письмом.

- Пф. Ну ладно, больно надо, - сказал Кен, бросив сумку и повернул из прихожей прямо на кухню.

- Ты что, прогуливал школу? – строго спросил его дед.

- Конечно же нет! – крикнул Кен ему с кухни.

Парень открыл холодильник и достав охлажденный яблочный сок начал пить его залпом из упаковки. Сигэру пришлось прийти на кухню, чтобы продолжить начавшийся диалог.

- Тогда что?

- Отпустили с уроков по раньше. У учителя по химии внезапно возникло какое-то неотложное дело. Можешь позвонить Ван Бао если не веришь.

Дед вздохнул и затих, наблюдая за тем, как его внук поглощает сок.

- Все-таки ты вышел в него, - внезапно сказал Сигэру.

К этому моменту Кен как раз успел прикончить напиток и выпучив глаза уставился на деда.

- Но глаза как у матери, - полушепотом добавил он.

- Что это на тебя нашло? - спросил Кен.

- Да…вспомнил вот.

- Просто так?! Ни за что не поверю! Это из-за письма!? Он как-то узнал, что мы находимся в Южной Корее и тебе угрожает!?

- Не нервничай, никто ничего не узнал!

- Черт возьми! Мы вроде как договорились больше обо всем этом не вспоминать!

Сигэру не нашел что ответить. Настала неловкая тишина.

- Точно все хорошо? – спросил Кен. – Если что, я готов собирать вещи и переехать хоть прямо сейчас.

- А как же твои друзья?

- Учитывая нрав моего отца, будет лучше, если они притворятся, что не знают меня и забудут.

- Успокойся! Хватит себя накручивать просто так.

- Но это ты начал!

- Как начал, так и закончил! Все!

Покачав головой, парень миновал своего старика и вышел в коридор.

- Куда ты?

- Договорился сегодня о встречи с парнями. – надевая кеды ответил Кен, - В торговом центре есть кинотеатр, сходим туда, а потом Ли обязательно потащит нас всех в ресторан.

- Ни с кем не дерись.

- Я подумаю об этом.

- Ты играешь с огнем молодой человек. Поколочу ведь.

- Ладно, ладно, я понял.

Убедившись, что внук ушел, старик снова вытащил из конверта письмо и вернулся к чтению.

Рюу о многом писал. Если не вдаваться в подробности, он коротко пересказал события минувших недель. Несколько строк уделил положению дел в клане Идате. Упомянул обстоятельства смерти Таро. Выразил свои страхи и переживания связанных с Акумой.

«Я, признаться, боюсь того дня, когда он наконец вас найдет»

Но письмо подходило концу. Рюу закончил текст фразой:

«Надеюсь вы никогда не серчали за то, что я просил у Йошики ваш адрес для своих писем»

- Не беспокойся, мне нравилось твое скромное общество, Рюу, – ответил Сигэру.

Он задумал кое-что сделать. Взяв бумагу и ручку, Идате старший решил впервые послать письмо Намикаве в ответ.