Едва жрец пришёл в себя, я уговорил его умолчать обо всех чудесах, связанных со мной. Убедить его было проще простого. Сказал, что таково указание самой богини, и он даже спорить не стал. Мне нужно было время подумать, а у него ещё были дела в церкви, на том и порешили встретиться ближе к вечеру на главной городской площади.

Покинув храм, я решил прогуляться по улицам города. Солнце уже начинало склоняться к закату, и город наполнялся мягким золотистым светом. На противоположной стороне улицы возвышался величественный фонтан, украшенный статуями древних богов. Вода тихо журчала, создавая иллюзию покоя, хотя внутри меня бушевали сомнения и тревоги. Прохожие оглядывались на меня с любопытством, но никто не осмеливался подойти близко. Видимо, мой вид внушал настороженность. Усталость взяла своё, и силы оставили меня уже на второй попавшейся мне скамье.

«На что я только подписался?» — думал я. Сказки о спасении мира хороши только тогда, когда сам их читаешь. Но пройти через этот путь лично... Что если мне действительно предстоит столкнуться лицом к лицу с этим ужасным божеством? Финальный босс, который ожидает меня в конце игры. Кто-то точно должен его одолеть, но смогу ли я стать этим кем-то? Улыбка появилась на моём лице. Слабо в это верится, учитывая мой старт в этом мире.

Мой разум рисует образ героя, который постепенно становится сильнее, находит лучшую экипировку, побеждает более мощных врагов и обретает верных союзников. А я? Я умер больше тысячи раз, и теперь меня мучают голоса в голове.

Богиня сказала, что у меня почти бесконечный потенциал. Да, я и сам это знал. Система позволяет прокачиваться хоть до посинения, но это не так просто. Опыт, необходимый для повышения уровня и улучшения навыков, растет в геометрической прогрессии. Чтобы подняться на 12-й уровень, мне нужно набрать целых 260 000 очков!

Сейчас шахта — мой самый эффективный источник опыта. Инструменты превосходного качества позволяют добывать ресурсы довольно быстро, но на их изготовление уходит большая часть этих самых ресурсов. Вот почему у меня так мало железа. Никогда не думал, что сталь будет таким ценным металлом.

— Думай, Макс, думай! — говорю себе. — Что бы сделал герой приключенческой игры в такой ситуации? Наверное, пошел и взял квест на волков. Отличная идея! Надо сходить в Гильдию Авантюристов. Там наверняка полно заданий. Прокачаюсь, заработаю денег. Да здравствует гринд!

Наконец-то я в городе. Будем считать, что это стартовая локация, и весь тот позор, что был раньше, остался позади. Главное — ставить перед собой достижимые цели. Глобальные задачи подождут, как и советовали во всех тех подкастах, которые я слушал вечерами, по пути домой со смены. Так что мне нужно сделать прямо сейчас?

1. Дождаться священника и подумать над тем, как вернуть съехавшую крышу на место.

2. Вернуться за Талисой, найти ей жилье, завершить квест.

3. Стать авантюристом и наконец подумать о своей жизни, где жить, что есть и план по накоплению сил.

Ну с тем, что есть проблем не будет, кстати насчёт квестов. Мне начислили 30 000 опыта за завершение старого квеста на поиск девушки из моих снов, видимо имелась в виду моя новая знакомая богиня природы. Если подумать, она пыталась мне что-то сказать про алтарь… Я слишком небрежен, к любым знакам я должен относиться с большей серьёзностью. Такие детали нельзя упускать.

Мимо проплывали телеги, звякали доспехи городской стражи, разносчик с лотком выкрикивал что-то о горячих пирожках с капустой и мясом. Я вдыхал эту смесь ароматов — древесного дыма, кожи и пряностей — и чувствовал себя почти что дома. Почти. Потому что дома, в моём мире, по улицам не расхаживали маги и не трещали по мостовой копыта коня какого-нибудь заезжего рыцаря.

Мои мысли о вечном прервал голос, пропитанный хрипотой и, как показалось, дешёвым сидром.

— Ищу смельчака для дела тонкого, — просипел кто-то рядом.

Я обернулся. На меня смотрел мужчина лет пятидесяти, одетый в то, что вежливо можно было назвать «лоскутами былой славы». Плащ был в заплатах, штаны разношёрстные, а в глазах стоял тот самый огонёк, который обычно горит у тех, кто слишком долго всматривался в дно кружки. Типичный городской сумасшедший. Бродяга.

— Прошу прощения? — вежливо отозвался я, уже мысленно готовясь к монологу о проклятиях и сокровищах.

— Задание есть. Сложное. Опасно, — он огляделся с преувеличенной таинственностью. — Но плачу щедро. Сто золотых.

Сотня золотых. Цифра, от которой у меня перехватило дыхание. Я все еще мало привык к здешней экономике, но даже моих скудных знаний хватает для того, чтобы понять. Сумма несусветная. Авантюризм во мне проснулся мгновенно.

— Что нужно сделать? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал от алчности.

Бродяга придвинулся ближе, и от него пахло перебродившим яблоком и старой пылью.

— Видишь ли, дело в дворфах. Не в тех, что в горах, — он многозначительно постучал пальцем по виску, — а в подземных. Стеклянных. Они украли у меня сон.

Я промолчал, ожидая продолжения. Может, это метафора какая-то? В этом мире всё возможно.

— Они прорыли ход прямо под лунным светом, — шёпотом продолжал он, — и теперь он скапливается у них в закромах, конденсируется, понимаешь? Образует лужи. А из этих луж выползают лунные змеи и откладывают яйца в уши спящим горожанам. Из яиц вылупляются сомнения.

Он говорил всё это с абсолютно серьёзным, озабоченным видом. Я перевёл взгляд на прохожих. Мимо шла дама в богатом платье с горничной. Услышав отрывок речи о «лунных змеях», она ускорила шаг, бросив на моего собеседника взгляд, в котором смешались брезгливость и жалость. Два крепких парня у лавки кузнеца перестали точить мечи и с ухмылкой наблюдали за происходящим. Один даже подмигнул мне, мол, повелся, приятель?

И тут до меня дошло. Я сижу в мире, где есть настоящие маги, рыцари и драконы. Но даже здесь, среди всей этой чудесной безумной реальности, есть своя черта. Свой уровень бреда, который не принимается даже местными. И этот тип с его стеклянными подземными гномами, крадущими сон, явно перешёл эту черту.

Я смотрел на него, на его горящие искренним безумием глаза, и чувствовал, как азартная надежда на сотню золотых тает, сменяясь горьковатым пониманием. Даже в фэнтези-городе, где возможны любые чудеса, находятся свои сумасшедшие, на которых косятся прохожие. Вселенная, видимо, везде одинакова. Просто здесь у них одежда потрёпаннее, а бред — поэтичнее.

Но ведь в его словах ни капли лжи! Да и сам он точно не сильнее меня, навык должен работать исправно. А может дело не в нём, а просто этот псих искренне верит каждому своему слову? Пока этот бродяга увлеченно рассказывал свою историю, я решил под шумок ретироваться.

***

Ладно, некоторые детали лучше упустить… Пройдя полсотни метров ровно по улице я вновь уселся на скамью. Пора бы уже посмотреть на магию, которой я теперь обладаю. Никакой шкалы маны я не наблюдаю, может просто попробовать метнуть огненный шар? Это же классика. Спустя пару десятков безрезультатных минут я сдался и снова уселся на своё место. Как так? Она точно сказала, что поможет мне колдовать или я что-то не так понял? Кажется, я видел парочку уведомлений, связанных с магией. Первым делом я решил прошерстить древо навыков.

[Искра]

Простейшее заклинание, которое позволяет быстро и эффективно разжечь огонь. Играет важную роль на первых этапах выживания.

Ранг: Е

(Стоимость: 75 000 опыта)

75 000 очков опыта ради зажигалки? Серьёзно? И это всё??? Я снова и снова прокручивал древо навыков, но не нашёл ничего интересного. Совершенно разбитый этим фактом, я отозвал системное окно. Что за на**й? Почему я не могу кастануть даже вшивый огненный шар? Это что так сложно? Мне захотелось закричать благим матом во весь голос, но как бы меня после такого перформанса не упекли за решётку. Город кажется довольно оживлённым и ухоженным. Особенно близ главной площади. Лучше не нарушать покоя здешних граждан.

Уничтожив добрую часть нервных клеток, я все-таки решил ещё раз хорошенько подумать, почему всё так вышло. В большинстве игр нельзя просто взять и стать магом, существуют ограничения. Как например выбор классов, заточенных под способности ближнего боя или использующий как основной ресурс только стамину. Слабо верится, что класс «Партизан» подразумевает под собой мага… В этом я, возможно, просчитался, но кто же знал? Без этой богини, такой ресурс как мана получается для меня вообще был закрыт.

Пока стоит оставить размышления насчёт магии, а то так и до депрессии недалеко. Я уже представлял как буду повелевать стихиями, как жаль… Алые лучи заката опускаются на город, в своих размышлениях я провёл так много времени. Пора на встречу со святошей.

***

Мы бродили по городу еще с полчаса, пока не нашли укромное место. Шум главных улиц остался позади, сменившись тихим гулом далекого веселья. Таверна «У Седого Осла» притулилась на одной из второстепенных улочек, больше напоминая чей-то расширенный до размеров дома чулан. Сквозь запотевшее окно виднелось всего пара силуэтов — что идеально подходило для нашего разговора. Все остальные заведения на нашем пути напоминали одну большую, шумную пивную вечеринку, от которой у меня уже начинала болеть голова. Я никогда не любил такие сборища.

Воздух внутри был густым и спертым, пахло кислым пивом, тушеным мясом и влажным деревом. Хозяин, толстый мужчина с залысиной, лениво кивнул нам со своего места за стойкой, даже не спрося заказ.

— Что будете пить, господин? — спросил священник, осторожно усаживаясь на скрипучую скамью. Его белая, хоть и потрепанная, ряса казалась чужеродным пятном в этой полумрачной обстановке.

— Я не пью, — ответил я, отодвигая липкую от предыдущих посетителей кружку. — И еще, какой я тебе господин? — озадаченно спросил я, слегка приподнимая бровь. Это обращение резало слух.

На его лице отразилась смесь восторга и сомнений, словно он сам не до конца верил в то, что сейчас скажет.

— А как же еще мне к вам обращаться? Вы первый апостол за тысячи лет, богиня сама выбрала вас для великой цели! Вы, кстати, не упомянули, какая именно цель была поставлена перед нами. И почему мне нельзя раструбить об этом в храме? Когда люди узнают, я уверен, что все захотят вам помочь, особенно на священной земле.

Его наивность была почти трогательной. И смертельно опасной.

— Ты уверен, что все так хорошо примут эту новость? — я обвел взглядом убогую таверну, как бы намекая на реалии мира за стенами храма. — Представь: является никому не известный тип, заявляет, что с ним говорила богиня, и требует всеобщего поклонения. Первое, что сделают твои коллеги-священники, — объявят меня еретиком и сожгут на костре для проверки на божественность. Либо... они начнут делить между собой влияние, которое я могу принести. Почему, по-твоему, богиня сама не сообщила об этом во всеуслышание?

Потому что она сейчас в энергосберегающем режиме, едва поддерживая связь, но ему об этом знать не стоит.

Фитц помрачнел, его пальцы нервно перебирали край рясы.

— Ладно, я понял, к чему вы клоните. Ну а что насчет цели? Зачем она сделала вас апостолом?

— Она сказала, что назовет причину позже. Мне нужно навещать ее алтари каждые полгода, а пока я должен накапливать силы, — ответил я, выбирая самые размытые и безопасные формулировки из того, что она успела прошипеть мне в сознание. Знать о том, что надвигается угроза планетарного масштаба, способная стереть все живое, ему тоже пока рано.

Он нахмурился, явно недовольный таким туманным ответом.

— Вам нужно будет в будущем сразиться с кем? С демоном? Тираном?

— Возможно, сразить кого-то. Или, напротив, защитить. Или просто быть готовым ко всему, — я пожал плечами, делая вид, что это меня не особо волнует. — Давайте не будем загадывать наперед и займемся решением более насущных проблем. Со всеми этими чудесами мы вон, даже друг другу нормально не представились. Не называй меня господином. Я Макс.

Я протянул ему руку через стол. Священник смотрел на нее с легким недоумением, как на какой-то странный ритуал, но все же пожал.

— Ваше пренебрежение положением меня настораживает, господин Макс. В таком случае, хотя бы наедине я должен оказывать должное уважение, в угоду сохранения тайны вашего статуса. Зовите меня Фитц, приятно познакомиться.

— А фамилия у тебя какая? — уточнил я, откидываясь на спинку стула.

Он смущенно потупил взгляд.

— Вы подумали, что я из благородных? Моя образованность могла ввести вас в заблуждение, но я вырос в приюте при храме и имею лишь имя, данное мне при рождении.

Значит фамилии — привилегия знати. Внутри у меня что-то екнуло — знакомое чувство. Они прямо как я... Безродные.

Но следом за ним пришло и облегчение. Скрывать свою личность в этом мире будет гораздо легче, чем я думал. Без фамилии я просто один из тысяч. Со всеми моими прошлыми «преступлениями» против короны. Лучше лишний раз не светить лицом и не оставлять следов. Пока я не стану сильнее, чтобы защитить себя, известность мне и даром не сдалась.

— Так чем ты конкретно можешь мне помочь? — спросил я, возвращаясь к сути. — Богиня сказала лишь то, что тебе можно доверять. Доверие — штука ценная, но на него сыт не будешь и врага не победишь.

Фитц на мгновение задумался, затем его взгляд упал на его собственные руки. Он осторожно начал снимать с запястья нечто, напоминающее четки: длинное ожерелье из алых, отполированных до матового блеска бусин, скрепленных тонкой, но прочной цепочкой из бледного, похожего на серебро металла. В центре, свисая, располагалась плоская овальная подвеска. На ней было вырезано изображение причудливого дерева, чьи корни, казалось, не просто были нарисованы, а пронизывали весь металл, уходя вглубь него.

— Для начала, примите этот розарий, — его голос стал тише и торжественнее, будто он совершал тайный обряд прямо здесь, в этой убогой таверне. — На нем символ богини Тейи. Вы должны носить его всегда с собой. Я... я обсудил вашу проблему с братьями и сестрами. — Он немного смутился, и я понял, что «обсудил» — это мягко сказано. Скорее, он действовал на свой страх и риск. — Церковь приобрела этот артефакт у бродячих торговцев с Востока, но применения ему так и не нашла. Он считался... некой диковинкой. Я потратил часть своих сбережений, чтобы взять его у храма во временное пользование. Для благого дела мне ничего не жалко. Возьмите его в руки и опишите свои ощущения.

Он с благоговением, будто передавая мне новорожденного младенца, вложил четки в мою ладонь.

В тот миг, когда кожа коснулась прохладных бусин, мир вокруг словно накренился. Ожерелье оказалось на удивление тяжелым, неправдоподобно тяжелым для своего размера. Это был не физический вес, а ощущение плотности, древности, словно мне в руку положили не украшение, а спрессованную силу веков. От него исходила едва уловимая вибрация, слабый ток, который заставлял мурашки пробежать по предплечью. И странное чувство... будто эта штука не просто лежит у меня в руке, а прислушивается ко мне.

[Роза ветров]

Традиционные церковные четки. Имеют слабое зачарование первой ступени. Используется для вознесения молитв.

- При ношении накладывает постоянный эффект «Малая ясность ума»

(Качество: редкое)

Я тотчас проверил этот статус-эффект, оказалось, он даёт +10 к восстановлению ментального здоровья. Помнятся все те достижения, навалившиеся на меня после выхода из Красного леса, наградили меня увеличением постоянного ментального здоровья. Возможно, улучшение его восстановления – это то, что мне нужно. Не могу вылечиться окончательно, значит, буду пытаться облегчить своё состояние. Да, этот парень – гений!

— Он дарит ясность ума, верно?

Фитц наклонился вперёд, его глаза словно загорелись.

— Я знал, что вы сразу поймёте, — сказал он, мягко касаясь пальцами стола. Его губы растянулись в тёплой улыбке, и на мгновение показалось, что вся комната наполнилась светом его радости.

— Я не знаю способа вашего излечения, но для начала мы можем попробовать купировать симптомы. На самом деле вы и без того прекрасно держитесь. Ещё парочка таких предметов, и, возможно, вы хотя бы сможете спать спокойно.

Я медленно провёл рукой по волосам, словно пытаясь собраться с мыслями. Неужели это он? Мой путь к спасению?

— Где их достать? — спросил я, бросив быстрый взгляд на Фитца.

Священник вздохнул, его плечи слегка опустились.

— Увы, но с этим будут трудности, — ответил он, снова сцепляя пальцы рук. Лицо его стало серьёзным, словно он взвешивал каждое слово. — Они очень редкие.

Он сделал паузу, словно вспоминая что-то важное, и продолжил:

— Даже этот, с далеко не самым сильным зачарованием, обошелся мне недешево.

Я молчал, его взгляд был устремлён в сторону. Я сидел неподвижно, словно ожидая продолжения. Фитц заметил это и добавил:

— В ближайшее время я обойду все лавки в городе. Если найду подходящий, постараюсь договориться, чтобы его оставили для нас. Вам же нужно подумать о деньгах.

Надежда не потеряна, сейчас мне нужно сосредоточиться на заработке и не думать ни о чем другом.

— Есть ещё одна небольшая просьба от меня. Я собираюсь отправиться в путь за одной девочкой, она потеряла родителей. Нужно бы устроить её в приют.

Фитц слегка наклонил голову, выражение его лица смягчилось.

— Очень благородно с вашей стороны, — произнёс он, вновь расплываясь в улыбке. — Доставьте её к нам в Храм, и я позабочусь о том, чтобы она попала к хорошим людям.

Долго меня мучил ещё один вопрос. Пожалуй, стоит это с ним обсудить, пока есть время. Да и в таверне уже никого кроме нас нет, хозяин куда-то ушёл. За дверью тоже никаких посторонних звуков. Потороплюсь и покажу ему свои глаза.

— Слушай, нужно ещё кое-что обсудить. Много людей ты встречал с горящими глазами?

— В каком смысле с горящими? Послушайте, в человеческом глазу просто нечему загораться. Я не эксперт в этой области, но… — не успел он договорить, как я активировал навык «Чутье игрока» и мои глаза приобрели ярко-жёлтое свечение.

Фитц замер, его глаза расширились от удивления. «Поразительно...» — пробормотал он, словно пытаясь осознать увиденное.

— Ну что ты думаешь об этом? — спросил я, как только мир снова наполнился красками. — По твоей реакции я могу понять, что для людей это не норма.

— О нет, если вы покажете их людям несведущим, вас посчитают чудовищем. Если бы я не знал, что вы апостол Великой Богини Тейи, то, наверное, испугался бы. Нет никаких упоминаний, что апостолы в прошлом имели такие глаза. Меня просто насторожил цвет ваших глаз, а не то, что они светятся.

— А что в цвете такого особенного? — спросил я, почувствовав, как мое сердце начинает биться быстрее.

— Ну как же, вы вообще знаете, почему золото так ценится?

— Думаю, потому что это цветной металл, встречается достаточно редко, да и гниет на порядок позже прочих, — ответил я, вспоминая прочитанное где-то об антикоррозийных свойствах золота.

— Отчасти вы правы, но главная причина в том, что сила исцеления, дарованная людям Великой Фатхиль, озаряет золотым цветом. Поэтому в наше время именно золото и белоснежно-белый цвет ассоциируются с чем-то божественным. Было бы гораздо логичнее, если бы ваши глаза горели зеленоватым оттенком, хотя, впрочем, Фатхиль и Тейя — мать с дочерью. Не нам судить, какими должны быть апостолы богов.

Вот оно как. Стоит вложиться в золото, если когда-нибудь накоплю состояние, все буду хранить в золоте. А вот горящие демонические глаза можно и нужно как-то использовать, но пока не придумал как, лучше скрывать их.

— Спасибо тебе, Фитц. За всё… Знаешь, я обязательно найду, чем отплатить в будущем.

Фитц тепло улыбнулся, его лицо излучало доброту.

— Вы мне ничего не должны, — сказал он, положив руку на плечо, словно подтверждая искренность своих слов. — Помните о своих обязанностях и берегите себя. Больше я ничего не требую.

Я стоял на пороге, наблюдал за Фитцем, который уже вернулся к своим делам. Его лицо было сосредоточенным, словно он уже углубился в свои мысли. Возможно, он действительно станет моим другом. Впервые в этом мире у меня возникло ощущение, что я нашёл того, кому можно доверять.

Обернувшись, я вышел на улицу. За порогом расстилались улицы города, полный движения и шума. Теплый вечерний ветер играл с волосами, обещая конец дня.

***

Мы не виделись чуть меньше недели. Семь долгих дней, каждый из которых я мысленно прокручивал наш последний разговор и ее молчаливый, потерянный взгляд. Надеюсь, с ней хорошо обращались в этой глухой деревушке, куда мне пришлось ее пристроить. Раньше я был склонен слепо доверять своему навыку «Проницательность» — он редко подводил, выявляя ложь или скрытые намерения. Но после встречи с тем психом около часовни... Стало ясно, что мой внутренний детектор нуждается в серьезной апгрейде. Скорее всего, нужно прокачать его еще пару раз, чтобы он выдавал не просто «он что-то скрывает», а конкретику.

Подойдя к знакомой, покосившейся двери, я постучал, стараясь не делать это слишком громко — не хотел привлекать лишнего внимания. Не прошло и минуты, как засов с громким скрежетом отодвинулся, и дверь приоткрылась. На пороге стояла хозяйка, та самая женщина с усталыми, но добрыми глазами. Она явно была чем-то расстроена, лицо ее было озабоченным, но стоило ей разглядеть меня, как морщинки разгладились, а губы сами собой расплылись в искренней, облегченной улыбке.

— Ох, батюшки, вы! Вы действительно вернулись! — в ее голосе слышалось неподдельное удивление, смешанное с радостью.

— Конечно, вернулся. Я же обещал забрать ее. Вы что, думали иначе? — я нахмурился, внутри тут же защемило неприятное предчувствие.

— Не подумайте превратно, сударь, вы выглядите человеком честным, — она засуетилась, понизив голос до конспиративного шепота. — Но девочка ваша оказалась... скажем так, очень необычной. Вот мы с мужем и засомневались, что вы за ней вернетесь. Вы уж простите нашу глупость. Проходите...

Она сделала шаг назад, приглашая внутрь, но я замер на пороге.

— В чем именно ее необычность? — резко спросил я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Мне захотелось сразу узнать все подробности, прежде чем переступать этот порог. Что могло так насторожить этих, казалось бы, простых и здравомыслящих людей?

Женщина мигом прикрыла дверь, оставив нас с ней на улице, и вышла ко мне на крыльцо, оглядываясь по сторонам. Видимо, к разговорам за чужими спинами она была привычна.

— Ну, знаете ли, она вроде как хороший ребенок, тихий, послушный. Никаких проблем, по сути, нам не доставляла. Не капризничала, не шалила. Но... — она немного замялась, перебирая края фартука, но все же решила продолжить, — Вы уверены, что она... ну, совсем ребенок? Вам бы обязательно нужно сводить ее в церковь. В нее явно что-то вселилось! Или она сама... не отсюда.

— Почему вы так решили? — мой голос прозвучал суше, чем я планировал.

— Ей будто совершенно плевать на все происходящее. Не в том смысле, что у нее ужасный характер или она вредничает. Скорее... ей будто расхотелось жить. Она механически ест еду, которую ей дают, послушно ложится спать вечером или помогает по дому, стоит только попросить. Но если ее оставить в покое, она просто садится у окна и смотрит куда-то вдаль, не моргая, часами. Она не проронила ни единого слова за все это время! А ведь другие дети в ее возрасте болтают без умолку. И ночью... — женщина снова оглянулась, — ночью ее постоянно мучают кошмары. Иногда она так сильно ворочается и будто пытается закричать, что кровь стынет в жилах, но голоса как не было так и нет. Потом мгновенно затихает и снова пытается уснуть, будто ничего и не было. И еще... остальные дети ее опасаются. Первое время я старалась приглядеть, чтобы ее не задирали, но даже самые отпетые хулиганы в деревне обходят ее стороной. Чувствуют что-то.

— Вы замечали еще что-то необычное? Не только в ее поведении? — решил я уточнить, хотя она пока рассказала лишь то, что я и сам частично знал или подсознательно чувствовал.

Тут лицо женщины стало серьезным, почти испуганным.

— Был тут у нас случай... Однажды пастух наш, старик Олаф, вернулся с выгона весь в холодном поту, белый как полотно, будто бежал без умолку несколько часов. Мы ему приплачиваем, чтобы он за нашим скотом нет-нет да и посматривал. Глаза у него были вытаращены, будто он самого черта увидел. Ничего не говоря, он собрал мужиков и увел их в лес. Все вернулись хмурые, молчаливые. Оказалось, все стадо какой-то зверь несусветный разорвал. Картина, говорят, была ужасная: кровь, кишки... многие наши соседки, прознав, плакали до самого утра. А было это за день до того, как вы малышку Талису к нам привели. Вот тут к гадалке не ходи. Свя-я-я-язь...

Стало ясно, что лучше тут долго не задерживаться. Мне стало неловко и даже стыдно перед этими добрыми людьми, которые, по сути, приютили маленькое привидение с темным шлейфом. Я уже собрался было попросить ее привести Талису, как скрип дверной петли заставил меня обернуться.

Дверь тихонько приоткрылась. В щели показалась знакомая бледная личико и пара огромных, слишком взрослых для ребенка глаз. Талиса молча смотрела на меня несколько секунд, словно проверяя, не мираж ли я. И тогда случилось неожиданное.

Стоило ей поймать мой взгляд, как каменная маска на ее лице рассыпалась. Она выскочила на крыльцо и с тихим, почти неслышным всхлипом кинулась ко мне, крепко-крепко обхватив мою талию своими худенькими ручками. Обняла так отчаянно и сильно, будто я был ее единственной соломинкой в бушующем океане.

— Эй, полегче, — хрипло выдохнул я, похлопывая ее по спине. — Задушишь ведь.

Но она не отпускала, и в ее немом объятии было столько тоски, доверия и надежды, что все подозрения и страхи на мгновение отошли на второй план. Она была просто ребенком. Очень одиноким и очень напуганным. А я был тем, кто за ней вернулся.

Поблагодарив женщину, я забрал Талису, и мы выдвинулись обратно в город. По пути не произошло никаких серьёзных происшествий. На второй день прошёл ливень. Я боялся, что лошадь увязнет в грязи, но Вэйрон стойко переносил все тяготы и осторожно ступал по дороге. Думал было переждать непогоду, но решил всё же довериться коню и ехать дальше. Мне всё больше кажется, что на эту лошадь можно положиться.

Спустя ещё два дня пути нам повстречалась повозка со сломанным колесом. Люди попросили помочь, а я и не стал отказываться. Торговец отсыпал мне 10 медяков, ну свою копеечку я действительно отработал. Удивление на их лицах выглядело забавно, когда я один приподнял повозку и помог оттащить её с дороги. Подставив под неё пенёк, мужики смогли без проблем починить колесо. К концу дня на горизонте уже виднелись очертания города.

***

Сейчас в городе особенно людно, может, праздник какой? Я крепко держал Талису за руку, боясь её потерять. Мы шли по главной улице прямо к городской площади. Проходя мимо разных лавок с едой, я украдкой поглядывал на неё. Обычно любой ребёнок в такой ситуации просил бы купить вкусностей, но не она. Её глаза были устремлены вперёд, словно она не замечала всего этого изобилия.

— Может, хочешь что-нибудь попробовать? — спросил я, указывая на прилавок с яблоками в карамели. Она лишь отрицательно качнула головой, продолжая идти дальше.

Я понимал, что сегодня, возможно, последний день, который мы проведем вместе, и мне хотелось порадовать её хоть чем-то. Мы подошли к прилавку с выпечкой, и я снова предложил:

— Ну вот, смотри, какая красивая булочка! Хочешь попробовать?

Она замялась на мгновение, и я уловил в её глазах лёгкое колебание. Но затем она снова покачала головой.

— Ты точно не хочешь? — переспросил я, чувствуя, как внутри меня теплится надежда.

Но ответ был прежним. Тогда я решил взять инициативу на себя и купил ей сладкую булочку. Когда я передал её Талисе, она удивлённо посмотрела на меня, а потом осторожно взяла угощение. Булочка казалась огромной в её маленьких ручках. Она начала медленно откусывать кусочек, и вдруг её лицо озарилось довольной улыбкой. Я тоже не смог удержаться и улыбнулся в ответ.

Мы нашли свободную скамейку неподалёку. Скамья была ещё влажной после недавнего дождя, но я быстро нашёл кусок ткани и постелил его, создавая уютное местечко для нас обоих. Мы сидели молча, наслаждаясь моментом, и я чувствовал, как тепло наполняет мою душу.

Вскоре от сладкой булочки не осталось и следа. Мы продолжали свой путь к храму. Встреча с Фитцем произошла неожиданно, почти на пороге храма, он вышел навстречу, окинул взглядом Талису и, едва заметно кивнув, приветствовал нас.

— Это Фитц, — сказал я, обращаясь к Талисе. — Он поможет позаботиться о тебе.

Фитц склонил голову, слегка поклонившись девочке, и что-то тёплое промелькнуло в его взгляде. Казалось, он действительно понимает всю серьёзность момента.

Теперь настало время прощаться. Я опустился на одно колено, чтобы оказаться лицом к лицу с Талисой. Глядя в её большие глаза, я старался подобрать нужные слова, чтобы объяснить, что так будет лучше для неё. Она стояла неподвижно, словно каменная статуя, и лишь еле заметный кивок подтвердил, что она поняла меня. Но я знал, что внутри неё бушует буря эмоций. Возможно, она даже кричала, но только в своей голове, куда никто не мог проникнуть.

— Я буду тебя навещать, — пообещал я, стараясь говорить уверенно, хотя сам сомневался, смогу ли сдержать слово. — Ты всегда можешь рассчитывать на меня.

Талиса вновь кивнула, но на этот раз её взгляд стал чуть мягче. Фитц взял девочку за руку, и они начали удаляться. Я смотрел им вслед, пока они не скрылись за углом храма. Сердце сжималось от боли расставания, но я знал, что сделал правильный выбор. Когда Фитц вернулся, я спросил у него дорогу к зданию гильдии авантюристов и отправился туда, надеясь, что скоро смогу вернуться и исполнить своё обещание.

Я также завершил квест по поиску дома малышке. Сложность оказалась низкой. В принципе понятно почему так вышло, доехать до города и отдать её в приют при храме не самая сложная задача, которая приходит на ум. Наградой стало 25 000 опыта. Почему-то мне казалось, что за окончание квестовой цепочки должны наградить суммой покрупнее. Хотя, если подумать, прямого уведомления о том, что она закончилась мне не приходило. Как странно… Неужели на этом всё? Я не предал этому особого внимания, потому что дел было невпроворот.

***

Прибыв на место, я оказался перед небольшим двухэтажным зданием, стоящим посреди обширной огороженной территории. Даже не спроси я дорогу, все эти люди в доспехах самых разных мастей послужили бы мне ориентиром в поиске этого здания. Подойдя ближе, я заметил, что фасад здания украшали старинные флаги и герб гильдии, придававшие месту ощущение древности и значимости.

Входная дверь вела в просторный холл, где царила оживленная атмосфера. За высокими стойками стояли девушки, которые помогали авантюристам выбирать задания. Их уверенные движения и сосредоточенные взгляды говорили о многолетнем опыте работы. Холл напоминал лобби хорошего отеля: элегантный, но без излишней роскоши. Каменные полы блестели от чистоты, а стены были украшены картинами с изображениями великих подвигов и знаменитых авантюристов прошлого.

В углу висела доска объявлений, окружённая кучкой людей, которые внимательно изучали предложения. Однако большинство авантюристов предпочитали обращаться непосредственно к девушкам за стойками, очевидно полагаясь на их знания и советы. «Читать умеют действительно далеко не все, как и сказал староста одной из деревень» — подумал я, подходя к одной из стоек.