И как я только докатился до жизни такой? Сузив глаза, я слушал монолог так называемой богини. Она стояла передо мной на лесной поляне, окружённая алым светом заката, который придавал ей почти неземной вид. Объясняет вроде доходчиво, но я никак не мог понять, зачем так тараторить? Божественные дела ждут? Знаю я одно высшее существо, которому торопиться было незачем...

— Так, подождите… — прервал я её, ибо утомился слушать бредни о спасении мира, — Давайте по порядку. Вы утверждаете, что вы та самая богиня природы Тейя. Я должен согласиться стать вашим апостолом, чтобы помочь одолеть Катриона – бога смерти и разрушений, которого вы в данный момент удерживаете в заточении.

— Всё верно, — тихо ответила девочка. Её голос звучал мягко, словно шелест листьев на ветру, но в нём чувствовалась сила, которую невозможно игнорировать. На первый взгляд она казалась обычной девочкой, но в её глазах горела древняя мудрость, которой не должно быть у столь юного создания.

— Почему вы так торопитесь? — поинтересовался я, оглядываясь вокруг. Мы стояли на краю красного леса, сквозь кроны деревьев пробивались последние лучи закатного солнца, окрашивая всё вокруг в теплые тона. В воздухе витал легкий аромат хвои и сырости, напоминающий о приближающейся ночи.

— Я являюсь далеко не самой сильной богиней, если сравнивать с моими братьями и сёстрами. А вот Катрион, напротив, один из сильнейших. Тысячелетиями я поддерживала его заключение, на что уходило огромное количество моих сил. Сейчас я слабее, чем когда-либо. Даже обычный разговор со смертными истощает меня. Связь с алтарём может оборваться в любой момент.

— Понятно. Ну а я тут причём?

Богиня вздохнула, и в ее взгляде промелькнуло нечто похожее на усталость.

— Катрион, освободившись, не просто разрушит этот мир, он уничтожит саму основу существования, разорвет ткань реальности, оставив после себя лишь пустоту и хаос. Он жаждет создать новый порядок, основанный на боли и страданиях, где каждое живое существо будет служить ему вечно. Ни одна душа не избежит его гнева, ни одна искра жизни не останется нетронутой. Все, кого вы знаете, и вы сами, погибнете самой страшной смертью, без возможности вернуться в круг перерождения. Это вопрос выживания всего сущего. Его нужно остановить, разве это не ясно как день?

— То, что его нужно остановить, это я уже понял. Но почему именно я? Что во мне особенного? Разве не логичнее обратиться к кому-то другому, кто обладает властью и ресурсами?

— Я долгое время наблюдала за миром смертных, видела, как они становятся сильнее, но этого недостаточно. Когда я заметила, что вы оказались в моём лесу, я поняла: именно вы мне нужны. Ваши поступки, ваш путь через жизнь привели вас ко мне. Именно такие люди способны противостоять тьме, которая угрожает всему миру.

Сердце мое сжалось от страха при мысли о том, что от меня зависит судьба целого мира. Смогу ли я справиться с таким грузом ответственности? Моя жизнь всегда была полна испытаний, начиная с потери родителей в раннем детстве и заканчивая постоянными трудностями, с которыми приходилось сталкиваться каждый день. Но теперь, когда передо мной стоит такая грандиозная задача, я не могу не задуматься, готов ли я к ней.

— В лес… А не тот ли лес, где у деревьев красная листва?

— Верно, это лес, на границе которого я возвела кровавый барьер. Вы попали в него, и я смогла прочесть ваши мысли. С большим трудом, конечно. Обычно все люди в мире, рядом с которыми есть хотя бы одна травинка, у меня как на ладони. Но вы, до того, как шагнули за барьер, будто и вовсе не существовали. По крайней мере, для меня.

Услышав ответ на свой вопрос, из моего рта донёсся нервный смешок. Я смотрел прямо ей в глаза, в её чистые и наивные глаза, с которыми она так легко произносила эти слова. Моментально её выражение лица изменилось, словно она поняла, что допустила оплошность. Теперь она больше походит на ребёнка, который совершенно не понимает, где накосячил.

— А скажите мне, пожалуйста, — не скрывая своего презрения, начал я, — зачем ставить этот чёртов барьер, проходя через который ты вновь и вновь УМИРАЕШЬ?! От моего внезапного крика девочка даже не шелохнулась. Она была удивлена, но, похоже, её не напугать резкой сменой настроения. Не получив должной реакции, я решил продолжить:

— Почему нельзя поставить огромную неоновую вывеску у каждого подхода к лесу? «Зайдёшь и сойдёшь с ума!!!» Для богов это же так сложно… Пусть людишки страдают, какая разница, верно? — после моих слов её глаза окончательно округлились.

Девочка молчала несколько секунд, словно собираясь с мыслями. Затем она медленно выдохнула и произнесла:

— Я не понимаю, о чём вы говорите. Мой барьер создан для защиты. Он отпугивает всех монстров и тёмные сущности, которые могли бы навредить людям. Те немногие, кто всё же решается войти, просто засыпают, а просыпаются уже за его пределами, в безопасности. Барьер защищает их, а не причиняет вред.

Она сделала паузу, внимательно глядя на меня своими ясными глазами.

— Возможно, ваше восприятие искажено, потому что вы прошли через барьер особым способом. Но поверьте, я никогда не хотела бы причинить боль никому из смертных.

Бросив взгляд куда-то вглубь леса, словно смотря сквозь неё, я тяжело вздохнул. Голова неожиданно стала свинцовой, мысли путались, и мне отчаянно хотелось прекратить этот странный сеанс связи. Вдруг она приблизилась и легонько коснулась ладонью моего лба, закрыв глаза. Я инстинктивно попытался оттолкнуть её руку, но моя рука, как ожидалось, прошла сквозь неё.

— Почему я не могу прочитать ваши мысли… Вы хотите сказать, что снова и снова умирали в моём лесу? Я вам верю. Поверьте и вы мне, кровавый барьер не может никого мучить, — сказала она, опуская руку.

Что-то внутри меня дрогнуло. Хотелось верить ей, возможно, из-за её хрупкого вида. Или, может, это было что-то другое, что заставляло меня доверять. Неужели все ослабевшие боги выглядят как дети? Эта мысль вызвала горький смех, который застрял у меня в горле.

Пытаясь взять себя в руки, я решил задать ей вопросы. Больше всего меня беспокоило, как выбраться отсюда, но знать причины тоже было важно. Я коротко рассказал ей всё, что помнил с момента попадания в лес и до встречи с эльфами. Тейя выслушала меня молча, затем надолго замолчала, словно переваривая услышанное.

— Какой кошмар… Я даже представить себе не могла, что такое может случиться. Послушайте, я уже давно не в лучшей форме, и когда вы попали в лес, меня заинтересовало, почему я не могу заглянуть в ваши мысли. За всю мою жизнь вы первый человек, прочитать мысли которого оказалось так сложно, и я решила использовать чуть больше силы, в надежде получить ответы. Мне удалось отыскать целую гору ваших воспоминаний, запечатанных глубоко в чертогах разума. Всё то, что, по-вашему, вы увидели в лесу, вы на самом деле пережили. Лес тут не причём, пытаясь понять, что вы за существо, возможно, я случайно пробудила эти воспоминания, которые внезапно обрушились на вас в виде снов.

Голова шла кругом. Что она такое несёт? Эти ужасные смерти, эти кошмары… Они были реальными? Я чувствовал, как земля уходит из-под ног, и сердце бешено колотилось в груди. Как такое возможно? Почему эти воспоминания были запечатаны? Если даже богиня этого мира не знает, как это вышло, то остаётся лишь два варианта. Либо всё это мне кажется, и я просто сошёл с ума, либо…

— Второй вариант верный, — холодный мужской голос, словно вывел меня из ступора. Это был он. Стоял прямо передо мной. Сейчас на нём был элегантный белый костюм-двойка с чёрной рубашкой. Шелест алых листьев прекратился, и даже прохладный ветерок перестал дуть. Тейя будто замерла на своём месте.

— Что вы сделали со мной? — спросил я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри меня кипело негодование. Я прекрасно помню, как горели мои веки, как плавилась моя кожа и как по щелчку его пальцев я превратился в кровавое облако.

— Давай для начала сменим обстановку, позже договоришь с этой юной леди, — произнёс он, и мы в один миг оказались в знакомой комнате. Однако, она довольно сильно изменилась. Стена прямо за столом в центре была выложена из белых кирпичей, создавая иллюзию чистоты и порядка. Появились несколько книжных полок, забитых старинными фолиантами, а кресло стало богаче и удобнее на вид. На полу раскинулся белоснежный ковёр, поглощающий шаги, появились светильники на стенах, и в целом стало гораздо уютнее.

— Зачем вы стёрли мне память? — вновь задал я раздирающий мой разум вопрос.

— Во-первых, куда ты так торопишься? Не хочешь чаю? — в один миг за его столом появился поднос с двумя чашками дымящегося чая, — Нам богам же некуда торопиться, верно?

Я знал, что он наблюдает за каждым моим шагом, но старался изо всех сил не думать об этом. Беды с головой мне хватало и без осознания того, что от глаз наблюдателя невозможно скрыться.

— Во-вторых, я не стирал тебе память, она же сказала. Мысли были запечатаны. Кстати, эти боги меня удивили. Я не стал заморачиваться со стиранием памяти и просто наложил блок. Уж не думал, что кому-то хватит силёнок его снять, — ухмыляясь, добавил он.

Его самоуверенная улыбка вызвала у меня ярость, но я продолжал держать себя в руках.

— Никакие они не боги.

— Почему ты так думаешь?

— Разве вы не единственный настоящий бог? Это вы сотворили их мир. Вы высшее существо, по одному вашему желанию эта «недобогиня» застыла. Они гораздо слабее вас, это очевидно.

Он задумался на мгновение, словно взвешивал мои слова. Затем ответил:

— Если бы не эта недобогиня, ты давно был бы мёртв. Меня поразило то, как ты умудрился забыть о спасительном водном телепорте. И ты ошибаешься, полагая, что я стою выше всего сущего. Слыхал про многослойность реальности?

— Впервые слышу.

— Представь, что мир вокруг тебя — это сериал. Для персонажей этого сериала нет ничего реальнее их мира. Для людей, сидящих перед телевизором, очевидно, что всё в этом сериале выдумка, но что, если и наш мир такой же реальный лишь для нас.

— Что вы хотите этим сказать?

— Лишь то, что Тейя — самая настоящая богиня. Я действительно стою выше неё, но она никогда не узнает о моём существовании, о твоём прошлом мире и т.д. Точно так же, как персонаж двухмерной игры, не может покинуть пределы плоскости, в которой он существует, — выдержав паузу, он добавил — Знаешь, скорее всего и меня кто-то создал. Разве не удивительно?

Когда он успел стать философом? Или он на полном серьёзе только что приоткрыл мне завесу тайны мироздания? Так, лучше вернуться к делу:

— Простите, но меня больше волнует причина, по которой я бесчисленное количество раз умирал, можно об этом поподробнее?

— Ты не должен был ничего вспомнить так скоро. Как я не люблю серьёзно вмешиваться, но ты столько раз умирал, попав на тот берег. А искать кого-то способнее мне ой как не хотелось. По сути, тут даже нет твоей вины, я отправил тебя в очень опасное место по меркам обычных людей. Пришлось каждый раз воскрешать тебя и надеяться на иной исход, благо ты всё же выбрался за пределы барьера.

— Я умирал снова и снова, и вы меня воскрешали… Но зачем? Почему нельзя было просто отправить меня ближе к более безопасному месту?

— И снова у тебя всё так просто, — сказал он, ухмыляясь, — Я мог бы, но не так легко, как ты думаешь. По-твоему, я волшебник? Сотворяю чудеса из воздуха? Помнишь, при первой нашей встрече ты указал мне на то, что я позволяю людям страдать? Это мне не понравилось.

Свет в комнате потускнел, затем быстро вернулся в норму. Сердце моё ёкнуло, и я ощутил холодок вдоль позвоночника. Неужели всё это он устроил, чтобы преподать мне урок?

— Ты недалёк от истины, — ответил он на вопрос, который я не произносил вслух, — Ну и? Каково осознавать, что все пройденные тобой трудности ничто? Ты никогда не выбирался с того берега, ты умер буквально в первые минуты, без моей помощи ты бы не смог протянуть так долго. Тебе казалось, что ты выжил благодаря своей смекалке, пользуясь системой? Увы, но это я дергал за ниточки.

После его слов в голове будто помутнело. Это откровение стало настоящим ударом для меня. Мир, в котором я жил, рушился на глазах. Каждая победа, каждая маленькая радость, каждая надежда на спасение стали призрачными, как мираж. Всё, что я считал своим достижением, оказалось иллюзией, игрой, в которой я был лишь пешкой. Горечь и злость заполнили каждую клеточку моего существа, разъедая изнутри.

Я почувствовал себя обманутым, беспомощным и использованным. В голове царил полный хаос. Нет-нет, я же сумел выжить! Я боролся каждый день, сражался с кровожадными тварями, прокачивался, работал не покладая рук с утра до ночи, терпел мучительную боль. Никого… никого рядом со мной не было!

Мне казалось, что я дышу тяжестью, давящей на грудь, мешавшей дышать. Глаза затуманились слезами, которые я не позволял себе проливать. Руки судорожно сжимались в кулаки, оставляя следы ногтей на коже. Боль пульсировала в каждой части тела, отражая физическую реакцию на душевные муки. Мозг отказывался воспринимать реальность, постоянно возвращаясь к вопросу: «Как я мог быть таким глупцом?»

Внутри всё кричало от несправедливости. Я хотел верить, что всё это неправда, что это лишь жестокий розыгрыш, но его слова эхом отдавались в ушах, не давая забыть. В какой-то момент я подумал, что лучше было бы остаться там, на берегу, и умереть, чем жить с этим знанием. Ведь что осталось? Пустота, обман и отсутствие смысла.

Но самое страшное было не это. Самое страшное заключалось в том, что я не мог найти ответа на вопрос: "Зачем?" Зачем мне дали надежду, зачем позволили бороться, зачем показали, что я что-то значу, если всё это было ложью? Этот вопрос разрывал меня на части, заставлял чувствовать себя ничтожным и ненужным. В тот момент я не понимал, смогу ли я когда-нибудь оправиться от этого удара.

Взглянув на свои обветренные руки, покрытые мозолями, я просто не мог поверить, что каждый мой успех, каждая достигнутая цель, каждое принятое решение — это не результат моих собственных усилий. А принимал ли я хоть какое-то решение в своей жизни? Я просто марионетка в руках наблюдателя? Безвольная кукла, игрушка?

Я схватился за голову, ощущая себя на грани нервного срыва, но неожиданно чья-то рука опустилась на моё плечо.

— Похоже, я перегнул палку. Твоё состояние оказалось хуже, чем я думал. Послушай, у меня не было цели уничтожить твою идентичность. Видений о событиях за пределами красного леса у тебя не было, верно? Всё дело в том, что я помог лишь миновать высокоуровневую локацию, на которую по ошибке сам тебя и закинул. Вся твоя жизнь до отправления в этот мир и начиная со встречи с эльфами вовсе не обман. Всё, что произошло после — это плод твоих собственных усилий: спасение Илинарет, освобождение рабов, Талисы и дальше по списку, — вся холодная аура будто испарилась из его голоса, — Я просто хотел дать тебе понять, почему я не вмешиваюсь. Яви я себя миру, люди моментально потеряли бы всю свою свободу, искоренить все беды человечества не проблема для меня, но сделает ли это вас по-настоящему счастливыми? Все достижения вашего народа — это лишь ваши усилия и ничьи больше. Не существует никакой судьбы, предназначения или злого рока. В ваших силах победить все болезни, голод, исследовать космос. Пойми, чтобы спасти человечество вам не нужен бог.

Мои мысли заполнили вопросы: «Зачем он всё это сказал? Решил меня успокоить? Хочет, чтобы я вновь поверил в себя?» Сомнения всё ещё кружили в моей голове, но мне определённо стало гораздо легче. Я…я даже не знаю, что теперь сказать. Какое-то время я молчал, обдумывал всё услышанное.

— Так я теперь вижу галлюцинации, чтобы вы мне всё это объяснили?

— Не совсем. Если не вдаваться в детали, отправить тебя в этот мир, дорого мне обошлось. Ты, вероятно, уже понял, что нельзя создать что-то из ничего. Моя энергия исходит из конкретного источника, и её использование сопровождается последствиями. Перемещать тебя обратно в прошлое было бы сложнее, чем несколько тысяч раз возрождать.

— Но разве вы не упомянули, что Тейя переместила меня через водный телепорт?

— Её силы работают немного иначе. Хоть они и основаны на моём источнике.

— Она пользуется вашей силой?

— Грубо говоря, да. Мана — это символ силы, который я создал, чтобы позволить миру черпать энергию из моего источника. Она функционирует как посредник между миром и источником моей силы. Энергия течёт через ману, но её использование ограничено правилами, установленными мной. Сильные мира сего, ну по меркам людей… Как например Тейя, научились взаимодействовать с этой толикой моей силы лучше других. Подобно опытному мастеру, она ловко манипулирует ею, используя для перемещения. Манипуляции Тейи отличаются точностью и аккуратностью, что позволило ей успешно провести тебя через портал. Представь, что у Тейи в руках пинцет и она должна достать со дна мешка с зерном один грецкий орех, не задев ни одно зёрнышко, так вот в моём случае, пытаясь тебя телепортировать, я достаю пинцетом атом. Если задену что-то ещё, то, к примеру, погаснут звёзды.

— Да уж… Риски велики. Тогда скажите хотя бы, как я могу излечиться?

— Ты всё ещё не понял, что я не люблю вмешиваться? — устало вздохнул наблюдатель, откинувшись на спинку кресла. — Ладно уж, дам тебе один совет. Внимательно выслушай эту девочку, в её нынешнем состоянии она тебя не вылечит, но путь укажет, а вот соглашаться ли ей помочь? Это уже другой вопрос.

Комната неожиданно начала терять свою форму. Стены стали размытыми, мебель будто растворялась в воздухе. Мужчина исчез из моего поля зрения, оставляя после себя лишь лёгкое мерцание. Всё вокруг превратилось в вихрь из кусочков самой реальности, который неожиданно собрался в совершенно другую картину.

***

— То, что ты пережил, это ужасно, — тихо произнесла она, сцепляя пальцы в замок. — Я не могу тебе помочь. По крайней мере, не сейчас. Пожалуйста, ты должен согласиться стать моим апостолом. Не знаю, сколько еще протяну такими темпами, — голос её дрогнул. — Скажу честно, я боюсь участи сгинуть во тьме не меньше смертных.

Я будто никуда не исчезал. Время остановилось, и я остался стоять там, где был какое-то время назад. Она, похоже, тоже не заметила никаких изменений. В одном наблюдатель абсолютно прав: этот мир реален для меня, для этой богини и для всех её обитателей. Каждый звук, каждая мелочь ощущались настолько остро, что невозможно было усомниться в их подлинности. Этот мир мог стать мне новым домом, но прежде чем это произойдет, нужно справиться с надвигающимся безумием. Оно грозило поглотить не только меня, но и весь этот мир.

Глаза богини, тем временем, наполнились тревогой, и я почувствовал, как её страх передается мне. Волна сомнений захлестнула меня. Станет ли это решение правильным? Могу ли я действительно помочь ей? В глубине души я понимал, что выбора нет. Я должен найти способ выжить в этом мире.

— Извините, Тейя, давайте перейдем на "ты".

Она на мгновение замерла, удивленная таким предложением. Затем улыбнулась, и в её глазах мелькнуло что-то теплое.

— Д-да, конечно, я не против.

Я сделал глубокий вдох, собираясь с духом. Вопрос, который я собирался задать, был непростым, но необходимо было узнать ответ.

— Мой недуг, он... убьёт меня раньше, чем я смогу помочь тебе. Ты случайно не знаешь, как мне вылечиться?

Тейя нахмурилась, задумавшись. Её взгляд стал серьезным, почти печальным.

— До битвы богов я бы сказала, что лишь моей матери под силу излечить твою душу. Однако, прошло более трёх тысяч лет. Изредка я пытаюсь найти выход из своей ситуации в мире смертных, я решила дать им время залечить раны, стать сильнее. Возможно, где-то там найдётся лекарство, но увы, я не могу тратить силы на его поиски. Ты не должен сдаваться, и я помогу тебе всем, чем смогу, если станешь моим апостолом.

— Но почему я? — спросил я, чувствуя, как сердце бьется быстрее.

Тейя посмотрела на меня внимательно, словно изучая каждую черту лица.

— Примерно раз в пару десятков лет я ищу воина, который сможет нести тяжелую ношу апостола. Сейчас в мире очень много личностей гораздо сильнее тебя, но ни у кого нет такого огромного потенциала. Я понятия не имею почему, но у тебя он будто не имеет границ. Ни разу в своей жизни я такого не видела. Если подумать, ты в целом очень странный человек, будто самая настоящая аномалия.

Лучше умолчать о том, что я вообще не из этого мира. Даже если я попытаюсь ей все объяснить, скорее всего, кто-то уже позаботился о том, чтобы она ничего не поняла.

— Допустим, я соглашусь стать апостолом, что это будет значить для меня?

Она на мгновение замолчала, словно взвешивая свои слова.

— Между богом и его апостолом возникает связь. Сначала она будет слабой, но со временем мне станет легче общаться с тобой и давать советы. Также я могу исправить один твой недостаток. Знаешь, у тебя нет ядра маны. Я могу нанести на твоё тело печать, созданную богиней Наантали. Эта печать поможет сформировать твоё ядро маны, чтобы ты смог пользоваться магией.

Она сделала короткую паузу, давая мне время осмыслить сказанное.

— Взамен я прошу лишь одного: старайся становиться сильнее, гораздо сильнее, чем ты есть сейчас. Найди сильных союзников. Я подарю тебе способность видеть скрытый потенциал существ. Пока это всё, что я могу тебе предложить.

— Сколько осталось времени до того, как Катрион вырвется на свободу?

Она вздохнула, глядя куда-то вдаль, словно пытаясь увидеть будущее.

— Сложно сказать. Может, годы, а может, сотни лет. На самом деле я глубоко удивлена тем, что так долго продержалась.

Про себя я подумал, что если повезёт, я просто состарюсь и умру к моменту освобождения этого монстра. Кто вообще в здравом уме согласится положить жизнь на борьбу со здешним злым божеством? Но условия становления апостолом более чем приемлемы. Ох, чувствую, аукнется мне такая односторонняя сделка.

— Хорошо, ты меня убедила. Не знаю, смогу ли оправдать ожидания...

— Не волнуйся об этом, главное — ты согласился. За тысячи лет ты один имеешь реальные шансы помочь мне. Раз в полгода ты должен посещать мой алтарь. И насчёт священника, который привёл тебя в зал со статуями. Ты можешь ему довериться. Он настоящий праведник и обязательно поможет тебе. Не забудь упомянуть, что ты мой апостол. Прощай! — чуть ли не прыгая от радости, она начала тихо хлопать в ладоши.

***

И вот я вернулся. Не плавно, не постепенно, а рывком, будто сорвавшись с гигантской высоты в собственное тело. Реальность ударила по сознанию: холодный каменный пол под коленями, запах воска и ладана, давящая тишина часовни, нарушаемая лишь треском догорающих свечей.

Свет от алтаря, еще секунду назад ослепительный и живой, теперь постепенно затухал, сжимаясь в яркую точку и угасая, как умирающая звезда. Я убрал ладонь с прохладной поверхности камня, на котором еще танцевали отсветы. Воздух звенел от незримой энергии, будто после грозы.

Священник стоял на том же месте, застывший, как изваяние. Казалось, с ним случился микроинсульт: лицо стало пепельно-серым, рот приоткрыт, а глаза, широко распахнутые, с безумной скоростью метались от моей фигуры к алтарю и обратно. Его грудь тяжело вздымалась, словно он только что пробежал марафон.

Я медленно поднялся на ноги, чувствуя легкое головокружение от перехода, и подошел ближе. Помахал рукой перед его остекленевшим взглядом.

— Эй, отец? Родина вызывает.

Он вздрогнул всем телом, отшатнулся и судорожно, почти молитвенно, схватился за свой амулет груди.

— Ч-что это было?! — его голос сорвался на визгливый шепот, полный ужаса и благоговения. — Во имя всех святых…

— Разве не ты в этом эксперт? — я сделал максимально беззаботное лицо, хотя внутри все переворачивалось. Каждая клеточка моего тела пела от прикосновения к чему-то неземному. — Я думал, вы, служители храма, ко всему такому привычны.

Священник смотрел на меня так, будто я только что вырастил вторую голову. Его пальцы дрожали, а в глазах читался надлом всей системы миропонимания.

— Да н-но… почему вы так спокойны?! — он затряс руками, и его голос набрал силу, превратившись в восторженный крик. — Это же чудо! Самое настоящее, нерукотворное чудо!!! Б-богиня… Богиня снизошла! Она ответила вам! Что она сказала?!

Внутри меня бушевал целый океан эмоций — смесь эйфории, страха и неподдельного изумления. Но снаружи я лишь пожал плечами, стараясь сохранить маску безразличия.

— Ничего особенного. Предложила стать её апостолом, ну а я, дело житейское, согласился. Сказала, мол, священник рядом с тобой должен мне помочь, что ты праведник и ни за что не откажешься.

— Она… Она правда так сказала? Про меня? — его взгляд преобразился. В нем не осталось и следа от былого ужаса, лишь чистейшее благоговение. Глаза сияли, как у ребенка, впервые увидевшего звездное небо. В них отражались отсветы чуда.

— Да, так и сказа… — я не успел договорить.

Мой мир внезапно сузился от адской боли в груди. Это было не похоже ни на что изведанное ранее. Словно раскаленный докрасна прут ткнули мне за ребро, прожигая плоть изнутри, выжигая внутренности. Я скрючился, захлебнувшись криком, который застрял в перехваченном горле. Огненная волна разлилась по жилам, выжигая все на своем пути. Легкие отказались работать, сжавшись в комок. Я рухнул на колени, чувствуя, как холод камня проникает сквозь ткань, а мир уплывает куда-то в темноту.

Агония была всепоглощающей, но короткой. Она прекратилась так же внезапно, как и началась, оставив после себя лишь глухое, пульсирующее эхо в костях и оглушительную тишину в ушах. Я сидел, опираясь лбом о холодный пол, пытаясь вдохнуть.

Священник окончательно вышел из ступора. Он бросился ко мне, его лицо снова исказилось страхом.

— Что с вами? Опять приступ? — его голос дрожал, когда он помогал мне подняться на ноги. Мои колени подкашивались.

— Не… не знаю, — я протер ладонью лицо, чувствуя, как дрожь медленно отступает. Сердце все еще колотилось, пытаясь вырваться из груди, но боль ушла, оставив лишь смутное, жуткое воспоминание о своем визите. — Вроде… прошло.

— Дайте-ка я снова вас осмотрю, — священник говорил уже более собранно, в его тоне проступили профессиональные, врачебные нотки. Прежде чем я успел возразить, он приложил теплую ладонь к моему лбу.

Его рука засветилась мягким золотистым светом — тем самым банальным исцеляющим фокусом, который я уже видел и к которому начинаю слегка брезговать. По телу разлилось легкое, сонное тепло. «Ну вот, опять эти фокусы», — промелькнула в голове старая, скептическая мысль, и я машинально закатил глаза.

Но на сей раз все было иначе. Закончив, священник резко отдернул руку, будто обжегшись. Его лицо вытянулось, а в глазах читался шок.

— Ваши… ваши ребра… — он запнулся, подбирая слова.

— Что с моими ребрами? — я нетерпеливо спросил, все еще приходя в себя.

— На них… на костях… высечены какие-то странные символы. Словно их выжгли изнутри.

Ледяная волна прокатилась по моей спине.

— Какие еще символы, о чем ты?! — мой голос сорвался, я едва сдерживался, чтобы не закричать от нахлынувшей паники. — Это невозможно!

— Понятия не имею, что они означают, — священник покачал головой, его взгляд был пуст и растерян. — Но я могу поклясться всем, что для меня свято, что во время предыдущего осмотра их не было! Их просто не могло быть! Вспомните, что вам сказала Богиня! Вы ощутили боль сразу после того, как свет погас.

Я начал вспоминать весь наш диалог, но не мог вспомнить ни слова о том, что она высечет какие-то символы на моих рёбрах. Может это отличительная особенность апостолов? Мои размышления закончились, когда появилось уведомление.

[Началось формирование ядра маны]

[Навык «Адаптация» поглощает энергию мана-камня низкого сорта]

Я тут же схватил камень, который был обмотан тканью и висел у меня на поясе. Его светом я давно не пользовался, но носил как талисман. Освободив его от ткани, я заметил, как он слабо мерцает. Священник тоже заметил это и подошел ближе, зачарованно наблюдая за камнями.

Когда первый камень полностью потух, я достал второй. Он был гораздо ярче первого, но спустя короткий миг его свет начал угасать, превращаясь в тусклое сияние. Мы оба стояли, завороженно наблюдая за этим необычным зрелищем.

[Ядро маны сформировано]

[Доступ к магическим атрибутам открыт]

Видимо, эти символы — та самая печать, о которой говорила Тейя. Я проверил камни, но не заметил никакой разницы. Пока оставлю их, возможно, они ещё пригодятся. Не факт, что после поглощения они потеряли всю свою ценность.

— Ну же, не тяните! Я вижу, вы что-то поняли. Любопытство буквально раздирает меня изнутри, — нетерпеливо проговорил священник.

— Богиня упоминала, что поможет мне овладеть магией, — объяснил я.

После моих слов мужчина снова впал в ступор. Какой же он все-таки впечатлительный.