Глава 2. В кабинете Отца

От лица Алана Крейга:

После того как мой старший брат, Гилеон, встал из-за стола и ушёл, меня продрала злость:

- Отец, почему ты всегда позволяешь ему себя так вести?!

В ответ Отец резко взглянул на меня. Это был не тот нежный взгляд, которым он каждое утро одаривает Гилеона и который пытается от всех скрыть. Это был тот взгляд, в котором явно читалась граница терпения, сломав которую ты привлечешь к себе его гнев. Тот взгляд, который всегда был обращен только ко мне. Мама схватила и крепко сжала меня за руку. Отец встал:

- Мне пора идти.

Он провёл взглядом по каждому из нас, от Вероники до Розы, а потом вновь посмотрев на меня, продолжил:

- Алан, надеюсь ты делаешь большие успехи в своей учёбе?

Я резко вскочил из-за стола, чуть не опрокинув апельсиновый сок:

- Д-да, Отец! – ответил я. А потом понял, что это был не вопрос, а скорее ожидание.

Отец, удовлетворенный ответом, повернулся к дворецкому позади него, и, положив руку ему на плечо, сказал:

- Джордж…

- Слушаю, Господин Крейг.

- Напомни Гилеону, чтобы он зашёл ко мне. Он, наверное, уже забыл…

- Как скажете, Господин Крейг, – учтиво, с поклоном произнёс дворецкий, когда отец убрал с его плеча руку.

Отец ушел. Он всегда был очень строг ко мне, хотя я лез из кожи вон, чтобы не обмануть его ожиданий. Мама говорила, что так проявляется его любовь. Но видя, как меняются его взгляд и тон речи, когда разговор касается о Гилеоне, я все больше в этом сомневался.

- Почему, мам? Почему отец всегда такой со мной? Почему с Гилеоном, который, который… – с досадой взмолился я.

Мама мягко положила свою руку мне на плечо, как бы пытаясь меня успокоить:

- Алан, у тебя есть я, дедушка Реоли, но у Гилеон практически один. У него есть только отец и больше никого, понимаешь? В детстве он пережил большую трагедию, и поэтому в любой момент может сломаться. Будь к нему снисходительнее, прошу…

Я сел на стул и посмотрел на дворецкого Джорджеуса. Наши взгляды встретились. Он заботился обо мне начиная с трёх лет, всегда помогал с любым моим вопросом и просьбой, с которыми я к нему обращался. Его забота коснулась и Розу. Я благодарен ему за нас обоих. Уверен, он один из лучших дворецких, которые служили роду Крейг когда-либо.

Но я не понимал. Большую часть своего времени он проводил с Гилеоном, который взрывался гневом и злостью по любому поводу. Я слышал, что несмотря на это, служить Гилеону было его личной просьбой, и мой Отец её удовлетворил. Он невероятно предан, но я не понимаю, какие тараканы бегают в его голове.

- Юный господин Алан, - обратился он ко мне, - если вы не имеете никакой просьбы, то я прошу разрешения отклоняться.

- Конечно, Джорджеус, ступай, – ответил я.

Он медленно поклонился матери, мне и Розе и, не поворачиваясь к нам спиной, вышел.

От лица Гилеона Крейга:

Мы поднялись на второй этаж и направились в южное крыло особняка – к кабинету моего отца. Я не имел ни малейшего понятия о том, о чем он со мной хотел поговорить. Это не могло быть ни моё отношение к слугам, ни моё отношение к Веронике и её детям. Если бы речь была об этом, то он сделал бы это уже давно.

Мы подошли к двери самой дальней комнате в коридоре. Сквозь нее я услышал возглас:

- Мой тебе совет, Теагон: утихомирь своего сына. Ты же его Отец! Сколько он ещё будет позорить нас?

По голосу я легко догадался кто это. Я открыл дверь без стука и вошел в комнату.

Она была очень просторной. Слева был камин, а возле него пара кресел. Справа стоял шкаф, с аккуратно стоящими книгами, а возле него располагался кожаный диван. На паркетном полу лежал огромный бежевый ковёр с узорами. Зеркально ему, на потолке, был узорчатый барельеф в центре которого виднелся образ щита с двумя мечами. На внешней стене, сквозь два остекленных проёма, в комнату попадал свет. Между окнами свисало красное знамя рода Крейг. В центре всего этого стоял письменный стол из красного дерева, за которым сидел мой Отец. А напротив него с седой бородкой аристократа и при параде стоял старик. Они повернулись ко мне. В воздухе повисла тишина.

- Гилеон, разве тебя не учили стучать, когда входишь? – упрекнул старик.

- Реоли… - сразу же перебил Отец, - давай обсудим наш вопрос с тобой позже.

Старик гневно взглянул на Отца, но подчинился ему. Это был прежний глава рода Крейг – Реоли Крейг, отец Вероники и дед Алана и Розы. И так как у него с моим Отцом было общее важно дело, ему вечно приходилось подчиняться, сглатывая свою гордость. Он прошел мимо меня с презренным взглядом и вышел.

- Так что ты хотел? – обратился я к Отцу. Он отвел от меня слегка раздражённый взгляд на лист бумаги, лежащий перед ним, и скрестил руки в замок. Я продолжал стоять в недоумении. Джордж, находившийся позади меня, поклонился и вышел из кабинета. Мы остались вдвоем.

- Как твои успехи в академии? – спросил отец.

- Не плохо, - безразлично ответил я, все ещё продолжая стоять возле двери, показывая своё нежелание здесь находиться.

- Это сообщение от директора Стрейфуса, – он указал на лист бумаги перед ним, - он говорит, что твоё поведение с учителями и студентами не приемлемо.

- Так об этом ты разговаривал с Реоли?

- Нет. С Реоли мы говорили о твоем инциденте с Графом Миловским.

Он выдержал паузу, ожидая какой-то реакции от меня, но не дождавшись, продолжил:

- Ты ведь знаешь… они имеют большое влияние среди других дворян, и поэтому нам очень…

- Да-да, знаю, - перебил я, - вам очень важна их поддержка в будущей битве за Императорский трон, ведь так?

- Именно. Род Миловских веками поддерживал герцогство Крейг, и, потеря их уважения к нам может сильно усложнить нашу задачу.

- Так ты хочешь, чтобы я публично перед ними извинился?

- Нет, Гилеон. Боюсь, тебя будет не заставить это сделать. Я сам решу этот вопрос.

- Пх… Так тогда какой смысл во всей нашей беседе?

- А-фууух, - вздохнул Отец, - я понимаю, тебе совершенно нет дела станет ли род Крейгов правящей династией или нет. Так же я понимаю, что рана от смерти Аегии, твоей мамы, всё ещё терзает тебя, как в детстве.

«Понимаешь? Ты меня понимаешь? Ты, тот кто убил свою жену на глазах у собственного ребенка, понимаешь меня? Да как ты еще смеешь произносить её имя? Ты… продал её за возможность стать герцогом…» - кричал я в своих мыслях, сжав руки за спиной, чтобы всё это не вырвалось из моих уст.

- Мне тоже больно, - продолжил он, - и я тоже скучаю по ней, Гилеон.  Но мы должны жить дальше. Она хотела бы этого.

Тут раздался звон колокола. В нашей империи звон колокола означает разное время суток. Хоть уже и были изобретены часы, но колокол остался уважаемой традицией. Сейчас, для меня этот звон был спасением. Я чувствовал, что скажи он ещё хоть одно слово, и я наброшусь на него.

Я стиснул зубы до усталости в челюстях и сказал:

- Мне пора в Академию.

Не дожидаясь его разрешения уйти, я повернулся к выходу. И уже намеревался сделать первый шаг, как он сказал:

- Хорошо, иди. Но надеюсь ты не забыл, что в восемь вечера сегодня будет бал для Юных Господ. Алан будет там впервые, поэтому ты, как старший брат, должен будешь его сопроводить. Помоги ему, прошу тебя.

Точно. Одно из скучнейших мероприятий, где соберется вся молодая знать нашего герцогства. Они знакомятся, льстят друг другу, чтобы обзавестись новыми связями. Мне не хотелось туда идти, да и меня, думаю, никто там видеть не хотел бы. Но выбора у меня не было.

- Как скажешь, Отец.

Будучи уже на грани, я поспешно вышел из кабинета. Джордж дожидался меня за дверью. Казалось, он собирался меня о чем-то спросить, но, заметив мой взгляд, передумал и просто последовал за мной.

От лица Теагона Крейга:

Когда мой сын достаточно отошел от кабинета, я с яростью стукнул кулаком по столу и по нему пошла трещина.

«Ублюдок! Он обещал, что сотрёт Гилеону память о том вечере. Но похоже, он мне соврал! Высокомерная тварь»

- Где ты? ПОЯВИСЬ! – закричал я, обостряя все свои чувства. Но ничего не происходило. Лишь тишина была моим гостем и собеседником.

«Он ни разу не являлся с тех пор… Только приди, и на этот раз, я верну тебе долг!» - подумал я, воображая нашу битву.