Глава 1. Гилеон Крейг

*Пшш-иик* – кровь струёй хлынула из живота от вонзившегося клинка.

- М-ма-ма, - проговорил я, смотря на неё, - н-нет, мама, нет, НЕТ!

Тело мамы упало на каменный пол. Она протянула мне руку и еле-еле шевеля губами, пыталась что-то сказать:

- Тв…

- Что?

- Н… о…

-МАМА! Что ты говоришь?!

Мои глаза переполнялись слезами, когда я смотрел как жизнь быстро покидает её тело.

- МАМА!! МАААА-МАааа!!! – я рвал свою глотку что было мочи, отчего мой голос стал хриплым и практически не издавал звука.

- Ги…ле….о-он…

- МАМА-АА-аааа, что? ЧТО ТЫ ГОВОРИЛА?

Но она уже не дышала. Её глаза потеряли блеск, а в её теле не было и капли силы. Я продолжал орать, и в глазах все стало мутным от слёз, а во рту чувствовался соленой привкус.

Вдруг мой взор стал заполняться ярким светом, ослепляя меня. Я изо всех сил пытался разглядеть маму сквозь эту пелену.

- Реинкарнировать… – послышался неизвестный голос. Я повернул голову к предполагаемому источнику, но в этот момент свет стал выжигать мои глаза, став еще ярче.

- Господии-ин, - послышался знакомый голос, но я не мог вспомнить чей он.

- Господин Гилеон, - послышался он вновь. Хриплый голос с нотками заботы прорывался сквозь пелену моего сна. Я вспомнил этот голос. Он принадлежал Джорджу – нашему дворецкому.

Я попытался открыть глаза, но веки были слишком тяжелыми. Я вспомнил о сне: «Снова этот кошмар… мама… что ты хотела мне сказать?». Я стал перекручивать сон заново, вспоминая самые ужасные моменты и пытаясь разгадать её слова. Моё сердце бешено колотилось, а душа наполнялось холодом страха.

«Реинкарировать..» - вспомнил вдруг я.

«Что это? Раньше я никогда не слышал этого слова в кошмаре. Что оно означает?»

Я скорчил лицо и отвернулся, натянув одеяло. Но в этот момент, кто-то из служанок резко задернул шторы. Утренний свет ввалился в комнату, согревая моё лицо.

- Господин Гилеон, настало время завтрака. - сказал дворецкий.

Я приоткрыл глаза. Слева от кровати стоял высокий мужчина в черном фраке. Его тёмные волосы, зачесанные назад, уже отдавали сединой.

- Я буду позже, – ответил я, зарывшись в кровать.

- Господин Гилеон, Ваш Отец дал указа...

- Замолчи, Джордж! – крикнул я ему, приподнявшись с кровати и сверля взглядом. А затем добавил:

- Не напоминай мне об отце, Джордж…

Я смотрел на этого пятидесяти летнего мужчину, по-доброму улыбающегося мне. Самое последнее, что я хотел бы услышать утром, это что-то связанное с Отцом.

- Господин Гилеон, ваш отец просил передать вам, что … - Джордж стих после моего удара ему по лицу. В утренней тишине послышался звук упавших очков. На мгновение мир замер.

- Я же сказал, НЕ НАПОМИНАЙ МНЕ О НЁМ!

Он повернул лицо обратно ко мне с улыбкой, а потом продолжил, словно ничего не случилось:

- Прошу прощения, Господин Гилеон, но он просил передать, чтобы вы зашли к нему после завтрака.

Я на секунду скорчился. Взяв себя в руки, я прошёл мимо него к служанкам, которые были как на иголках.

Когда одна из них застегивала мне пуговицы на рубашке, было видно, как дрожали её руки. Она не могла нормально попасть в петлю. Я тяжело выдохнул, и она вздрогнула:

- И-извините молодой Г-господин, я сейчас, сейчас вс-сё сделаю! – уверила она меня. Но после её слов лучше у неё получаться не стало. Так могло продолжаться вечно. Я крепко схватил её за руку и оттолкнул от себя.

- Ах! – простонала она и встала как вкопанная.

Я посмотрел на неё. Она была пожилой, измученной заботами, женщина. Стоя напротив меня с опущенными глазами, словно провинившийся ребенок, она сжимала свои грубые и усталые от работы руки с такой силой, что начала течь кровь.

- Ступай, - приказал я ей. Поклонившись, она вышла.

Ко мне подошёл Джордж:

- Господин Гилеон, позвольте мне.

Я посмотрел на дворецкого, который совсем меня не боялся. Линзы в его очках были треснуты от падения; на щеке была видна ссадина, а губы изображали всё ту же терпеливую и заботливую улыбку.

Я сжал руку от растущей злости к себе за свой поступок.  А Джордж, заметив это, ещё шире мне улыбнулся.

- Господин Гилеон, мы можем идти? – Спросил он меня, закончив застегивать мою рубашку.

Я повернул голову к тумбочке, на которой лежал пакет с листьями меорзы.

- Да, пойдем, - сказал я, засовывая этот пакет в карман брюк.

Мы вышли в просторный коридор, освещенный утренними лучами. Спустившись по лестнице на первый этаж, мы почуяли запах свежего хлеба и какой-то каши. Причём, скорее всего, молочной.

Продолжая идти к столу, я обдумывал сегодняшнее утро. Я не хотел бить Джорджа и не хотел пугать служанку. Просто так вышло.

Уже на протяжении восьми лет я вижу один и тот же кошмар, связанный со смертью моей мамы. И, чтобы хоть немного от него избавиться, я иногда принимаю листья меорзы - галлюциногенного растения. Побочным эффектом, как я выяснил, является сильная раздражительность. Но даже без этого эффекта во мне всегда кипит злость.

Я ненавижу завтракать со всеми: с Отцом, его женой Вероникой и этими двумя их отпрысками – Аланом и Розой. Последние не заслужили такого отношения от меня, но я ничего не мог с собой поделать, зная, что в них течет кровь Отца.

- Сегодня очень хорошая погода, Господин Гилеон. – прервал мои раздумья Джордж, следуя за мной.

Несмотря на то, что я его ударил, в его голосе не почувствовалось ни капли злости. Я слегка повернулся, чтобы взглянуть на него, а в ответ он одарил меня всё той же улыбкой и тем же добрым взглядом, какой я помню с детства. Я всё больше злился на себя: в то время, как другие слуги остерегались меня, Джордж относился ко мне с понимаем, как к сыну.

Когда мы подошли к двери, слуга, что стоял подле, открыл её. Поток свежего воздуха сразу же хлынул в меня и передо мной предстала большая терраса.

Шуршанье листьев и пение птиц служили ненавязчивым фоном. По краю были расставлены пять четырехметровых колонн, обвитых плющом. По белому мрамору ветер игрался с опавшими летними листьями, гоняя их по всему полу. По середине, параллельно двери, стоял небольшой прямоугольный стол, за которым сидела почти вся семейка. На столе уже была расставлена посуда, но никто еще не начинал завтрак – все ждали меня.

Слева от меня, во главе стола, сидел крупный человек с густой бородой. Это мой Отец - Теагон Крейг. Он посмотрел на меня и сделал едва заметную улыбку, словно рад меня видеть, а затем нахмурился и отвёл взгляд. Его изменение настроения было связано с тем, что он увидел ссадину на лице Джорджа.

Я сел за стол справа от него. На против меня была Вероника, слева от нее сидели её сын и дочь.

- Доброе утро, Гил. Ты опоздал, - строгим, как обычно, голосом, но совсем не отчитывая меня за опоздание, сказал отец. Но я ничего не ответил.

- Как спалось? – я посмотрел в сторону Вероники, задавшей мне вопрос. Она была аристократически красивой. Её алые волосы слегка завивались, а тёмные карие глаза имели жизненный блеск. Розовые, слегка влажные губы были всегда приоткрыты в надежде продолжить разговор. Но я никогда не разговаривал с ней, а тем более не испытывал к ней тёплых чувств.

Всё началось с того, когда мне было четыре года. Тогда мою маму жестоко убили у меня на глазах. Убийцей был никто иной, как мой собственный отец. Это он, той грозовой ночью, вонзил свой меч в её живот. Я слышал, как проткнулась её плоть, и видел, как кровь плеснула из её живота. Её тело, скользя по клинку, глухо упало на каменный пол. А алая кровь, оставшаяся на мече, медленно стекала вниз к охладевающей коже. Её взгляд был устремлен на меня, а губы, теряющие живой оттенок, слегка открывались в попытках что-то мне сказать.

Эта картина въелась мне в память, став вечным кошмаром в моих снах.

На похоронах все только и твердили, что она стала жертвой какого-то вора. А мой отец красноречиво распространял эту ложь.

Если бы я сказал правду, то кто бы поверил мне, четырехлетнему ребенку, пережившему такую трагедию? Поэтому я молчал, превратив это в семейную тайну.

Когда мне было пять лет, отец привел молоденькую леди – герцогиню Веронику Крейг. С того самого первого дня нашей встречи, когда она вошла в наш небольшой старый дом, я её невзлюбил. Она не была плохим человеком и не сделала ничего плохого мне лично. Просто, когда я узнал, что она станет моей мачехой, я остолбенел. Мой отец улыбался и смеялся рядом с ней, в общем - казался счастливым. А я смотрел на это и чувствовал, что внутри меня погибли остатки человеческого.

Вероника Крейг была единственной дочерью герцога Реоли Крейга. В тот год на войне Реоли потерял своего единственного сына и наследника. А мой отец, будучи одним из сильнейших рыцарей, был выбран Реоли как жених и новый глава рода Крейг.

Через год, когда мне было шесть, у них родился сын – Алан, новый наследник рода. Спустя еще год и дочь – Роза. Казалось, что отец заново влюбился и совсем позабыл маму.

Тоска и сомнения, наполнявшие моё сердце, превратились в злость, ненависть и клятву о мести.

- У меня есть к тебе разговор, Гилеон, - обратился ко мне отец, - жду после завтра в своем кабинете. Я промолчал.

Я не желал оставаться в этом удушающем месте, завтракая в кругу семьи, в которой чувствовал себя чужим. Поэтому я втолкнул в себя всю еду, что мог, и ушёл.

По правилам нашего дома, даже если ты всё съел и имеешь важные дела, первым, кто встаёт из-за стола – это Глава семьи. Но мне это спускали с рук.

Я направился во двор, где был сад. Это было одно из немногих мест, куда не совались ни Вероника, ни её дети. Даже слуги не были здесь. Может это мой Отец дал такой указ – не знаю. Он, кстати, тоже сюда ни разу не приходил. Но мне это было только на руку. Хотя, всё же единственный, кто приходил сюда, возможно по причине своих обязанностей – это Джордж.

И вот, я стоял в месте, где я мог почувствовать себя спокойно и остаться наедине с самим собой. Месте, где все плохие эмоции придавались забвению.

- Господин Гилеон, - обратился ко мне Джордж, появившись у меня за спиной, - ваш отец ожидает вас в своем кабинете.

- Тс… - Мне на столько противно видеть родного Отца, что я уже и забыл об этом его указе «прийти после завтрака».

Я повернулся к Джорджу и направился к выходу, но, остановившись, обернулся. Я напоследок посмотрел на сад, в котором росли одни подсолнухи. В мире существует так много цветов и растений, гораздо прекраснее подсолнуха, но, почему-то, моя мама любила именно их. В нашем старом доме, это были единственные растения, которые выращивала мама. И здесь, в этом маленьком саду, я чтил память о ней.

- Я скучаю по тебе… - шёпотом, почти беззвучно произнёс я, а потом сразу прикусил губу. Во рту появился металлический привкус, зато слёзы сразу же отступили от глаз.

Я повернулся к Джорджу, чтобы убедиться, что тот ничего не слышал. Тем временем дворецкий, стоявший всё это время позади меня, выражал эмоции скорби. Это был тот исключительный случай, когда улыбка терялась с его лица. Заметив мой взгляд, он вновь улыбнулся.

- Пошли, Джордж, - сказал я, показывая, что всё в порядке.

- Слушаюсь, Господин Гилеон.