{Рикс}

*

За две свои короткие, но весьма насыщенные жизни я поведал многое, но такое видел впервые.

Сначала я подумал, что ещё не проснулся и до сих пор хожу во сне (Фауст, например, точно делал так раза два-три, чем напугал меня до полусмерти), но когда мою голову пронзила внезапная и вполне ощутимая боль, я сразу уверился в реальности происходящего. Потому что во сне так больно не бывает.

Не ожидая подобного выпада, я чуть отклонился назад и, не сумев восстановить равновесия, с грохотом врезался в висящую позади вешалку. Шерстяной плащ Фуста унылой серой кучей соскользнул на пол к моим ногам; на порог намело достаточно снега, чтобы слепить маленького снеговика. Ветер холодил кожу на лице и руках, пробирался под тонкую кофту, проходясь по рёбрам и посылая неприятные мурашки по всему телу. Я стоял как вкопанный, не обращая внимания ни на холод, ни на горящий лоб, ни на боль в руке, которую ударил когда налетел на вешалку.

И моё недоумение было прямо противоположным озорной улыбке Архи. Теперь я точно был уверен, что это она. Потому что только у неё будет хватать наглости улыбаться тебе в лицо после того как сотворила пакость. Конечно, я никогда не видел её улыбки, но чувствовал прекрасно. И сейчас ощущения были точно такими же.

— Привет хранитель, — повторила она, и я вновь поразился, услышав её голос не в своей голове. Она чуть передёрнула плечами, стряхивая опавшие снежинки. — Впустишь меня в дом? Здесь вообще-то холодно.

Я молча отошёл, позволяя ей зайти, и уже онемевшими руками закрыл дверь, вытряхивая напавший снег обратно на улицу.

— Приветствие в твоём стиле, — первое, что сказал я, касаясь рукой лба и нащупывая начинающую образовываться шишку. Архи изогнула губы в лукавой усмешке.

— Да. Как ты любишь.

Я хотел было напомнить ей, что не являюсь фанатом физических избиений (и моральных тоже), но не успел, так как со второго этажа скрипя половицами спустился Фауст, с недовольной миной на лице. Впрочем, его лицо быстро разгладилось и стало бледным как мел, когда он увидел нас, стоящих в прихожей. Архи, перехватив его взгляд, радостно улыбнулась и помахала рукой:

— Здрасте.

— О великие драконы, — пробормотал Фауст, а потом сказал что-то уж совсем неприличное.

*     *     *

Нас нельзя было назвать впечатлительными людьми, да и Фауст наслушался много моих невероятных историй, и всё же мы сидели в состоянии близким к шоковому, наблюдая как Архи поглощает уже пятое печенье и запивает слишком сладким чаем.

— Разве тебе вообще нужно питаться? — совершенно бестактно спросил Фауст, но я не винил его, ибо с Архи можно было не церемониться.

— Как грубо, — пробурчала она с набитым ртом. Скривившись, я протянул ей салфетку. Она быстро проглотила содержимое, утёрла рот и потянулась за следующей. — Когда я была в сознании Рикса — теоретически нет, но сейчас я человек как вы, состоящая из плоти и крови, — она помедлила и продолжила чуть неуверенно: — Возможно…

Я вздохнул, Фауст выругался, Архи быстро съела печенье.

— Ладно. Пусть возможно — ВОЗМОЖНО — я не совсем человек, но моё физическое воплощение вполне человечное и хоть минимально питаться мне всё же нужно.

— Но это не значит, что ты должна съедать все запасы МОЕГО печенья! — раздражённо отозвался Фауст и схватил со стола блюдце со сладостями, когда Архи уже было потянулась за очередной сладостью. Когда её руки нащупали пустоту, она нахмурилась. — Бери пример с Рикса и не трогай больше положенного, — добавил он, унося блюдце в гостиную.

Архи проводила его весьма враждебным взглядом и с возмущением уставилась на меня. Я и не думал, что смогу увидеть столько эмоций на её лице за столь короткое время.

— А я уже почти забыла, какой нахал этот старикан!

— Я всё слышу маленькая нахальная девчонка, — послышалось громкое со стороны зала. — Не забывай, что теперь ваши беседы не конфиденциальны.

Архи издала звук похожий на возмущенное бульканье, а я спрятал лицо в ладонях и беззвучно рассмеялся. Что будет, если направить два пылающих огненных шара друг на друга? Глядя на Архи и Фауста я с уверенностью мог предположить, что произойдёт взрыв невиданной силы, а я не то чтобы хотел его останавливать.

*     *     *

Вопрос где Архи будет ночевать — и нужно ли ей вообще спать — решался долго и нудно. Впрочем решался он в составе одного человека, мы с Архи совсем не принимали в нём участия, ибо, как сказал Фауст, наше мнение не учитывается. Развалившись на кушетке, она лениво листала «Историю империи Асмант», купленную мной несколько лет назад, пока я сидел на кресле и прижимал холодный компресс ко лбу. Архи незаметно для нас стащила несколько кофт и штаны из моего шкафа, и теперь, нацепив их на своё маленькое худое тельце, казалась вполне довольной. Хоть моя одежда и висела на ней мешком, а штаны пришлось закатывать чуть ли не до колен.

Фауст чем-то громыхал на втором этаже и совсем не обращал на нас внимания, решая такой важный вопрос в компании себя любимого. Я убрал лёд ото лба и потрогал место ушиба — шишка оставалась такой же внушительной.

— Ну, — сказала Архи приглушённо, не отвлекаясь от чтения, хотя было видно, что ей не особо-то интересно.

— Что «ну»?

— Ну. Спрашивай. Я же тебя знаю.

Она была права. Наверное, даже утратив ментальную связь, мы ещё могли понимать друг друга без слов.

Она захлопнула книгу, я положил компресс на стол. Мы посмотрели друг на друга, внимательно разглядывая черты чужого лица. Я много раз представлял Архи в физическом обличии, и каждый раз в новой интерпретации. И сейчас, когда они сидела передо мной, видимая, материальная, живая, я ловил себя на мысли, что это именно то чего я ожидал и одновременно что-то совсем другое. Что-то в её лице казалось мне знакомым, но я не мог понять что именно. Высокий лоб, светлые брови, тонкий нос и чуть изогнутые губы, словно отголоски уже виденного мной раньше. Я задумался, как можно одновременно так хорошо знать и не знать кого-то.

— Ты изменился, — сказала Архи, так же внимательно разглядывая моё лицо. Она чуть нахмурилась, и складка появилась между бровей.

— Я давно перестал быть собой, — ответил я, качнув головой. — И ты это видишь. Знаешь.

Я почти не мог вспомнить себя другого, прежнего, без этой дурацкой маскировки. Какого цвета были мои волосы? А глаза?

— Как расплавленный янтарь, — прошептала она, будто действительно смогла прочитать мои мысли. Я удивлённо посмотрел на неё, ловя чуть заметную улыбку. — А волосы белые. Хотя на самом деле они чуть отдают голубизной или серебром, в зависимости от освещения.

У меня дико болела голова, на душе было скверно, но мне захотелось рассмеяться. Точно, я вспомнил свои белые-голубые-серебряные волосы. Вспомнил свои глаза. Вспомнил, кто я такой и для чего прохожу через всё это.

— И я говорила не о внешности, — тихо продолжила она, ворочаясь на кушетке. — Я говорю о взрослении. Как меняются черты лица со временем. Мне этого не понять, я всегда в одном состоянии.

— Вечно молодая? — улыбнулся я и быстро увернулся от прилетевшей в меня книги. Архи фыркнула.

— Скорее неменяющаяся.

Я подобрал упавшую книгу и аккуратно положил её на стол рядом с растаявшим компрессом.

— Значит ты всегда такая? С такой внешностью?

Она бездумно провела рукой по золотым волосам.

— Каждый раз. Сколько себя помню и не помню, — Архи вдруг вскочила; кушетка под ней пронзительно скрипнула. — Скажи, на кого я похожа?

Я удивлённо вскинул брови:

— На кого?

— Да, на кого. Все люди на кого-то да похожи. У тебя вот отцовские глаза, мамина улыбка, ямочка на щеке от троюродного дедушки, и всё такое…

У меня действительно была ямочка на щеке, но я сомневался, что она предалась мне от какого-то там троюродного дедушки, которого я никогда не видел. Но, тем не менее, я уловил ход её мыслей.

— На себя, — ответил я. — Ты похожа на себя. Просто Архи, какой всегда была и какой всегда будешь.

Не похоже чтобы её удовлетворил этот ответ, но и разочарованной она не выглядела. Просто отсутствующее выражение на её красивом лице.

— У нас есть время. Мы можем узнать кто ты. Или кем была. Я помогу тебе во всём.

Архи вдруг посмотрела на меня так, что я увидел в её глазах отражение собственных чувств. Она была потерянной, брошенной. Практически ничего о себе не знала. Просто текла в потоке времени, как его неотъемлемая часть. Наверное, пока она была бесплотной сущностью, ей было легче. Проще. Она не задумывалась, что ей делать или куда идти, она всегда следовала за мной. Фактически у неё никогда не было выбора. А сейчас она стала кем-то. Со своими мыслями, чувствами, переживаниями, отдельными от другого человека. Способная двигаться самостоятельно, не подчиняясь чьей-либо воле.

Конечно она была напугана, и конечно она не хотела, чтобы я знал об этом, ведь такая Архи была непохожа на ту, которая жила в моей голове восемь лет.

Но это была настоящая Архи — та Архи, которую несмотря на непростой характер я любил. Которая была моей семьёй, наравне с папой, мамой и Ризеком. И вряд-ли хоть что-то могло изменить моё к ней отношение.

— В перерывах между поисками оракула, Золотого Дракона, возвращением домой, спасением мира и наших прочих ежедневных дел? Ты точно уверен, что у нас есть время?

Я рассмеялся, а вскоре и она тихо хихикнула.

— Мы найдём время. Для тебя, Архи, мы найдём.

Она вздохнула; снова легла на кушетку и прикрыла глаза.

— Хорошо. Ловлю тебя на слове. И давай уже прекратим этот сентиментальный разговор, ещё немного и все мои печеньки полезут наружу.

— Фауст этого точно не одобрит, — со смешком заметил я. Она фыркнула.

— Он невыносим.

— То же самое ты говорила про меня.

— Ты невыносим чуть меньше.

— Ого, спасибо.

Некоторое время мы молчали, слушая тишину пришедшего вечера. Потом спустился Фауст, весь в пыли и почему-то в разорванной мантии.

— За мной мелюзга, — сказал он.

*     *     *

До этого момента я понятия не имел, что у Фауста в доме имеется чулан, причём совсем рядом с моей комнатой. Хотя как оказалось, не заметить его было не трудно — дверь, выкрашенная в тон стенам да к тому же закрытая массивным шкафом (именно отодвигая этот шкаф, Фауст порвал свою мантию). Архи с кислой миной осмотрела крошечную, даже меньше моей, комнатушку, шага на четыре в длину и два в ширину.

— Что это?

Фауст довольно хмыкнул, отдирая от своей одежды паутину.

— Твоё место ночлега.

Мы с Архи ещё раз посмотрели на это подобие комнаты — пауки завидев нас поспешили скрыться в трещинах на стене — и, как мне показалось, подумали об одном и том же. Только я чуть более сдержано, а Архи как обычно не стесняясь в выражениях. Один только Фауст сиял своей ухмылочкой как гладко начищенный чайник.

— Это же не серьёзно, — нервно хохотнула Архи, но взглянув на Фауста замолчала. — О нет, серьёзно?

— Удачи мелюзга, — коротко сказал он и пошёл вниз, волоча за собой плащ из паутины.

— Зато у тебя будут милые соседи, — усмехнулся я, наблюдая, как один из пауков несмело выполз из своего укрытия. Архи метнула в меня испепеляющий взгляд.

— Я не собираюсь здесь спать, — твёрдо заявила она, для пущей убедительности топнув ногой.

— Тогда где?

— Хм… — она улыбнулась, и мне совсем не понравилось, как выглядела эта улыбка.

*     *     *

Мы перетащили кушетку из гостиной в мою комнату. Фауст громко возмущался, но Архи умела убеждать, и вот спустя час мы обустраивали ей спальное место. Хотя её новая «кровать» едва поместилась в моей комнатушке, выглядело всё равно лучше, чем в том богом забытом чулане.

Архи была совсем невысокой, так что вполне поместилась на небольшой кушетке, только сильно ворочалась, пытаясь устроиться удобнее. Она постоянно ворчала, пихала одеяло, называла Фауста нелестными эпитетами, и, в конце концов, стащила у меня подушку. Я не стал возражать, потому что после этого она вроде как успокоилась.

Но сон не шёл. Не верилось, что каких-то десять часов назад моя жизнь снова повернулась вверх тормашками. Право, это происходило так часто, что я должен был уже привыкнуть к подобному, но каждый такой сдвиг от «нормальности» вышибал весь воздух из лёгких.

Архи снова завозилась, хотя я думал, что она уснула.

— Я странно себя чувствую, — тихо сказала она, уставившись в потолок. Я проглотил смешок.

— Неудивительно, ведь теперь ты человек. Почти.

— Дело не в этом, — даже в темноте я видел, как она нахмурилась. Или почувствовал. — Я не чувствую своей силы. Магии.

— Разве это не нормально? Разве ты не потратила её на приобретение физического обличия?

Архи фыркнула.

— Нет, тут другое. Будто во мне есть брешь, и сила утекает сквозь неё, как вода.

Я чуть приподнялся на локтях, чтобы лучше видеть её лицо.

— И ты думаешь, что связано с..?

— Ты был прав, — резко сказала она, что я сначала даже не понял, что именно она имеет ввиду. — Насчёт оракула. Что я черпала свои силы от него.

Я тут же вспомнил те многочисленные споры, какие мы затевали по этому поводу. Как не могли сойтись во мнениях и потом не разговаривали друг с другом несколько дней.

Архи шумно втянула воздух и подняла руку над головой.

— Теперь я чувствую это. Как заимствованная сила возвращается обратно к обладателю. Наверное, поэтому я смогла воплотить себя в физическом теле. Чтобы отдать ему силу.

Мне показалось, что сердце на мгновение остановилось, а потом тут же зашлось в бешеном ритме, не давая времени на передышку. Я спросил, задыхаясь:

— Стой, ты хочешь сказать…

Архи посмотрела на меня и её глаза тревожно блеснули в темноте.

— Сила оракула, Рикс. Она пробуждается.

*

*

* прим. автора: Другое название главы — бытовуха с Архи.