В голове звенело. Мне казалось, что ещё чуть-чуть, и она разорвётся на части.

— Мне нужно подышать свежим воздухом, — сказал я Фаусту выбегая из комнаты, по пути хватая свою меховую накидку.

Морозный ветер приятно холодил моё лицо, когда я присел на ступеньки у крыльца и уставился в простирающуюся пред моим взором торговую площадь. День медленно перетекал в вечер и торговцы собирали свои товары в кульки, закрывали палатки, чтобы завтра с рассветом снова предложить весь свой ассортимент покупателям.

Я выдохнул облачко пара и потёр руки; медленно начал приходить в себя.

Не знаю, сколько я просидел так, всматриваясь в опустевшие улицы, прежде чем снова услышал голос в своей голове.

«Ты злишься?»

Он казался таким тихим и далёким, словно я слышал его из другого мира. Возможно, так оно и было.

«А у меня есть основания, чтобы злиться? — она промолчала и я продолжил: — Почему ты не отвечала так долго? Я звал тебя».

Мы не разговаривали от силы несколько часов, а по ощущениям будто прошло несколько лет. И это сильно отличалось от тех раз, когда мы ссорились и дулись друг на друга. В этот раз было по-другому.

Она шумно вздохнула, и я почувствовал её волнение.

«Я… Я не знаю. Я так странно себя чувствую… И не понимаю, ничего не понимаю…»

Её голос дрожал, как у меня несколько минут назад, и у меня сжалось сердце от мысли как ей сейчас плохо. Я чувствовал это каждой клеточкой своего тела. Я чувствовал переполняющие её эмоции: её тоску, печаль, страх, непонимание и замешательство, так ярко переплетающиеся с моими собственными. И едва ли не впервые она была в таком состоянии, граничащим с истерикой.

«Архи, — тихо позвал я. — Послушай. Ты — одна из самых близких и дорогих мне людей…»

«Я не человек, дурак…» — пробубнила она писклявым голосом, словно собиралась расплакаться, но моя фраза ей помешала. Я невольно улыбнулся.

«Ты — самое вредное бестелесное существо, которое я знаю. И всё же ты мой друг. Мой единственный друг в этой жизни. Мы с тобой связаны, наши мысли, чувства, всё это едино. И сейчас я понимаю, что ты чувствуешь, хоть и не могу толком это объяснить».

«Мгм…» — всхлипнула она, что, наверное, обозначало согласие.

«Меня тоже окатило волной эмоций, которые я не в силах объяснить. Почему я ощущаю эти чувства? Что стало причиной? Почему на меня так действует?»

Боль в груди постепенно проходила, теперь осталось лишь неприятное покалывание и туман в голове.

«Да, знаю. Я тоже чувствую это…» — ответила Архи.

«Что — «это»?» — лукаво поинтересовался я. Она недовольно запыхтела.

«Ну, это. Просто… это…»

И рассмеялась.

«Я не знаю, как объяснить, но знаю что ты, засранец, понимаешь меня и всё равно издеваешься».

«Если только немного…»

Я подхватил её смех, уже не обращая внимания на вечерний холод и свои окоченевшие руки. Стало очень тепло.

«Ты веришь, что эта легенда правдива?» — вдруг спросила Архи. Её голос был немного хриплым, но теперь я слышал его очень чётко.

Я помедлил.

«Да. Думаю, я верю, что всё это правда. Будто мой дар подсказывает, что так и есть».

«И я. Тоже ощущаю нутром. Хоть этот вредный старикан может и наврать,» — хмыкнула она.

«Но ты ведь так не думаешь».

«Всё-то ты знаешь…»

Конечно, я собирался устроить Фаусту нехилый допрос чуть позже, когда соберусь с мыслями, но у меня не было сомнений, что всё это не ложь. Я пообещал себе что обязательно разберусь в этой заварушке с двумя драконами, их дарами, моим прошлым, силой Архи, и вообще, кто такая Архи… Удивительно, но за все два года что мы «соседствуем» я ни разу не задался этим вопросом. Сначала конечно удивился, когда посреди ночи услышал в голове чужой голос, но потом просто принял это как должное. Как будто, так и должно быть. Как будто каждого второго человека телепортирует в прошлое какая-то бестелесная сущность. Просто вот так исполняет твои предсмертные желания. По щелчку пальцев.

«Возвращайся давай, — пробурчала Архи, и я вновь вынырнул из своих глубоких раздумий. На душе остался неприятный осадок. — В дом. Я чувствую, как ты весь околел, а я не хочу мёрзнуть с тобой вместе».

Со вздохом я поднялся на ноги.

«Ты такая вредная».

«А ты такой зануда».

Я решил пока не налетать на Архи с расспросами, чувствовал, как ей сейчас тяжело. Ещё хуже, чем мне. Этот рассказ всколыхнул давно забытые струны в её душе, напомнил о том, о чём она не хотела вспоминать. Я очень отчётливо ощущал это в своём теле. Хоть на улице было холодно, меня бил жар, и я знал, что это не от температуры.

Когда я вошёл прихожую в лицо мне ударил тёплый воздух и аромат чего-то сладкого. Я скривился: опять сладкое. На радость Архи, Фауст, по всей видимости, был диким сладкоежкой. Множество блюдец на кухне были заполнены традиционными асмантскими сладостями, которые на вид напоминали куски жжёного сахара, и на вкус были так же неимоверно приторными. Сегодня утром я попробовал одну штучку, и, даже не дожевав, выплюнул. Рот почти слипся, и я решил больше не подходить к этому блюдцу. Такие сладости явно не по мне.

Целитель над чем-то колдовал у печи, когда я хлопнул дверью и, стянув с себя накидку, прошёл на кухню.

— А, вернулся, наконец? — не оборачиваясь, спросил он.

Внезапно мне стало стыдно из-за моего импульсивного поведения ранее. Толком ничего не объяснив, я просто выбежал на улицу, и теперь оставалось только гадать, что Фауст теперь думает. Счёл мою реакцию детской? Пожалел, что рассказал мне об этом?

Оба этих варианта мне не нравились, поэтому я отбросил их.

— Давай садись, я же вижу у тебя много вопросов.

Действительно, в моей голове подобно сотни пчёл роились вопросы, ответы на которые я намеривался найти здесь, в Асманте. И к которым теперь прибавились новые и не менее важные. Я просто не знал с чего начать.

— Вы сказали, что эта история утеряла из памяти жителей континента, — призадумавшись осторожно начал я. — Так откуда же тогда вы знаете об этом?

— Вообще-то, я сказал «почти всех». Здесь, в Асманте всё же жили несколько человек, владеющие этой информацией, и мой отец был одним из них.

Фауст закинул несколько пучков травы в чугунный горшок, прежде чем затолкнуть его в печь, и я невольно подумал: а не зелье он там воротит? Мало ли, всё же целители были довольно опасными ребятами, это я уяснил когда Руделиус взмахом руки выкачал из меня всю энергию…

— Ваш отец? — переспросил я, отгоняя мысли о бурлящих в чугунных горшках зельях.

— Да, мой отец, — Фауст вытер руки об край своей мантии и сел напротив меня. — Он и рассказал мне об этой истории.

— И вы верите в это? Не считаете простой сказкой или вымыслом слишком впечатлительных людей?

— Ты рассказал мне, что вернулся в прошлое, как я теперь могу не поверить в это? — подмигнул он и, как мне показалось, добродушно улыбнулся. Я слабо улыбнулся в ответ.

— Тогда почему вы сразу не рассказали мне? Почему противились?

Я всегда вспоминал то выражение лица, которое было у Фауста во время нашего разговора вчера вечером. Тоска, боль, непонимание. Думаю, что-то похожее я ощутил, когда речь зашла о Золотом Драконе и сердце больно кольнуло. А возможно он вспомнил своего отца, который поведал ему эту историю.

— Думаю, я был в замешательстве, после твоего рассказа. Признаюсь, раньше я был не особо сильно заинтересован в Золотом Драконе, но тот факт, что ты смог переместиться в прошлое, да ещё и с воспоминаниями о прежней жизни сильно удивил меня. И к тому же в твоих историях фигурировала загадочная девушка, которая и провернула этот, несомненно эффектный, трюк.

— Вы думаете, что Архи как-то связана с Золотым Драконом? — я напрягся, почувствовав как Архи взволнованно завозилась в моей голове.

— А это уже надо спрашивать у неё, — сощурив свои глаза, он впился в меня таким пронзительным взглядом, что мне показалось, будто таким способом он хочет добраться до самой Архи, в глубине моего сознания. Словно он подозревает нас в чём-то.

Не прошло пары секунд, как я вздрогнул и отвернулся.

«Скажи этому старику, что слово «бестактность» отлично ему подходит,» — негодующе прошипела Архи, и я не мог с ней не согласиться. Временами Фауст и правда был немного.. не деликатным.

— Я… так не думаю, — тихо отозвался я, вновь поворачиваясь к нему. — Не думаю, что Архи знает.

— Вот как, — пробубнил старик и поднялся из-за стола.

Я точно знал это. Я чувствовал это. Как она в таком же замешательстве, как и я, пытается расставить всё по полочкам, но ничего не выходит. В её памяти слишком много пробелов, чтобы можно было составить полноценную картину. Она просто знает что может делать определённые вещи, но как и почему… Словно это заложено в ней с рождения, быть тем, кем она является сейчас. Но… кем же? При нашей первой встречи она сказала, что не является человеком. Но и божеством тоже. Дух? Призрак? Почему я начал думать об этом только сейчас? Почему раньше не интересовался, кто она или кем была, почему спасла меня? Неужели только из-за моего желания? Нет, определённо нет. Так быть не может.

И я. В последнее время я будто находился в чужом теле (хотя по факту это моё же тело только на несколько лет младше), мне снились странные сны, я видел отрывки из прошлого, которого не мог вспомнить. Я начинал многое забывать из прошлой жизни, эти воспоминания как будто стирались и заменялись другими, более новыми, и я никак не мог остановить этот процесс. Не мог вернуть воспоминания о прошлой жизни. Я многое не хотел забывать, столько тёплых и радостных моментов с друзьями, когда мы просто веселились, не думая о проблемах.

И это видение с золотым светом. Всё же воспоминание как сказала Архи? Это моё прошлое? И связано ли это с Золотым Драконом? И если да, то, какое это отношение имеет ко мне?..

— Забудь.

Голос Фауста вторгся в моё сознание, и я будто очнулся ото сна. Я так глубоко ушёл в свои мысли, что не заметил, как он снова подсел ко мне, положив руку мне на плечо.

Я растерянно посмотрел на него, похлопав глазами.

— Что?

Я же не ослышался?

— Забудь об этом, — повторил он, и я убедился что с моим слухом всё в порядке, я правда это услышал. — Потом ты можешь размышлять об этом сколько угодно, но сейчас у тебя есть проблемы посерьёзнее.

— Дестабилизация… — прошептал я, почувствовав, как затылок начинает пульсировать. С Золотым Драконом и его даром я забыл об этом… Ещё одна головная боль.

— Именно, — сказал Фауст. — Сейчас первостепенной задачей является вернуть твою ману в нормальное состояние, иначе может повториться то, чего ты всеми силами хочешь избежать. Ты же не хочешь повторной катастрофы?

Я знал, что вопрос риторический, но всё равно помотал головой.

— Сегодня нет смысла начинать, когда ты в таком состоянии, приступим к этому завтра. А сейчас лучше иди, отдохни.

«Старик прав. Ты слишком вымотался, и я ничего не смогу объяснить, по крайней мере пока. Мои мысли будто сплелись в клубок, который я не в силах распутать. Нам надо сделать передышку, хотя бы до утра,» — прошептала Архи и её голос звучал почти извиняюще. Вина за то, что она не может понять, что происходит. И слишком много мыслей, которые не дают думать нормально. Я уверен ещё чуть-чуть и моя голова взорвётся.

Взглянув в окно, я увидел, как на улицу опустилась тьма, предзнаменавая скорое наступление ночи. Сегодня я очень плохо спал — что так же сказывалось на моём состоянии — а сейчас чувствовал себя как выжатый лимон, но мне казалось, что стоит закрыть глаза и мои мысли тотчас сожрут меня. Но, тем не менее, на ватных ногах я поднялся, держась за спинку стула. Взгляд затуманился, а тело казалось слишком тяжёлым. Фауст прав, надо отдохнуть.

Но прежде чем подняться к себе, я остановился на лестнице и, метнув взгляд на целителя, спросил:

— А ваш отец, откуда он узнал о Золотом Драконе?

И всё же любопытство пересилило усталость. Лицо Фауста сначала вытянулось в удивлении, а потом на губах промелькнула лёгкая, едва уловимая улыбка.

— В молодости мой отец встретил удивительную девушку, в которую влюбился с первого взгляда. Она была прекрасна и телом и душой, знала много разных историй и эту в том числе. Она рассказала моему отцу про Золотого Дракона, потому что ей было грустно, что о его заслугах никто не знал. Она сказала: «Самое сильное существо, способное повелевать временем, навсегда исчезло из нашей памяти, но оно всегда будет жить в наших сердцах. Храни его волю в своём сердце, но открывай это сердце только самым достойным». А потом исчезла, будто её никогда и не было.

— И ваш отец никому об этом не рассказал? Кроме вас? — спросил я, привалившись на перила.

— Рассказал. Ещё одному человеку, который был для него как семья. Кто знает, может, когда-нибудь я познакомлю тебя с ним.

Фауст многозначительно взглянул в мою сторону и усмехнулся.

— Хорошо. Тогда добрых снов, — оторвавшись от перил, я медленно зашагал вперёд, но, не пройдя и двух ступенек, обернулся: — А та девушка, она же была оракулом?

Я видел, как его губы скривились в печальной улыбке, и с них сорвался шёпот, который я едва смог разобрать:

— Да. Она была оракулом.