Я поморгал несколько раз и видение исчезло.

«Что это было?..» — прошептал я, стараясь не придавать значения тому, как сильно дрожит мой голос.

«Воспоминание… — глухо отозвалась Архи. — Из твоей прошлой жизни».

«Ты не ошибаешься?.. Я точно уверен, что не видел никакого золотого света, когда был маленьким…»

Но ответом мне стала лишь тишина. Архи молчала так долго, и мне в голову пришла мысль, что, вероятно, она, как и я, почувствовала ту странную грусть и тоску, когда Фауст назвал имя второго дракона. Я решил пока не приставать к ней с расспросами, и разузнать побольше об этом Золотом Драконе, который стал причиной моего внезапного мимолётного видения.

Только я повернулся к Фаусту, как увидел, что кресло пустует, а в комнате его тоже нет. Вскочив со своего места, я рванул в сторону крохотной гостиной, откуда доносился приглушённый звон и тихое ворчание. Фауст стоял около большого шкафа с разными стекляшками и другой целительской утварью — такой же находился на кухне — и с задумчивым видом перебирал баночки. Я едва подавил крик негодования.

— Что вы тут делаете?! А как же ваша история?

— М? — отозвался он, не высовываясь из шкафа. — О, ты наконец очнулся.

Нахмурившись, я прошёл вглубь комнаты, замерев в шаге от целителя.

— Очнулся? О чём вы?

Темноволосая голова Фауста вынырнула из шкафа. В руке он держал пузырёк, из которого ужасно воняло гнилью. Прикрыв рот ладонью, я с трудом сдержал рвотные позывы.

— Как я и думал, эти растения скоропортящиеся… — помотал головой целитель, и выбросил дурно пахнущую баночку в мусорной мешок. Потом он, наконец, обратил своё внимание на меня. — Ты будто в транс впал на несколько минут. Я звал тебя, но ты не реагировал.

Я вздрогнул, ощутив, как мурашки пробежали вдоль моего позвоночника, а пальцы внезапно похолодели.

— И сколько я был… без сознания? — осторожно спросил я, сжимая руки в кулаки.

— Может минут десять, а что?

Я шумно втянул воздух, в какой-то момент мне показалось, что в комнате совсем не осталось кислорода, и я вот-вот задохнусь.

Десять минут… Для меня это видение — или воспоминание — длилось несколько секунд от силы, но неужели я пробыл в бессознательном состоянии целых десять минут? Никогда прежде я не замечал за собой ничего подобного, и это не могло не насторожить. Да и Архи вела себя удивительно тихо, я почти не ощущал её присутствия, хотя наши эмоции были связаны, это чувствовалось. Казалось что в Асманте, где мана буквально падала с неба, наша связь ещё сильнее окрепла.

— Так что это было? — хрипло поинтересовался Фауст, и я вздрогнул от неожиданности. Он снова вертел в руке подозрительную на вид колбочку и на всякий случай я отошёл подальше, прикрывая нос и рот.

— Ничего такого… — прогнусавил я, наблюдая, как Фауст принюхивается к содержимому колбы, морщится и тоже отправляет её в мешок.

— Давно же я, однако, не убирался в этом шкафу… — отрешённо подытожил он, вызывая мой усталый вздох и негодование Архи, которое я почувствовал как своё собственное.

— Так вы расскажите мне историю о Золотом Драконе? — осторожно начал я, стараясь держаться подальше от мусорного мешка в другой стороне комнаты. Фауст смерил меня долгим оценивающим взглядом, будто видел меня впервые, и кивнул, указав в сторону кухни.

— Принеси ещё несколько мешков, заодно проведём ревизию моего шкафа.

И снова уткнулся в склянки, словно меня и не было.

«Видимо он забывает, что я не его прислуга…» — раздражённо думал я, пока рылся в кухонных шкафчиках в поисках мешков. Из-за своего маленького роста я не мог достать до верхних полок, мне пришлось пользоваться табуреткой и вытягиваться как струна, вставая на носочки. Внезапно я почувствовал себя униженным.

Подумать только, когда-то я был уважаемым хранителем и частым гостем в королевском дворце, а сейчас прислуживаю сварливому целителю и не могу даже дотянуться до верхнего шкафа.

— Чёрт! — табуретка опасливо качнулась, накренилась назад, и я, потеряв равновесие, с грохотом упал на пол.

«Если ты считаешь это унижением, подумай что будет дальше…» — пронеслось в голове, и я злостно пнул ни в чём не повинную табуретку.

Казалось что моё плохое настроение было отчасти вызвано затяжным молчанием Архи, ведь она не проронила ни слова за всё это время и даже тогда, когда я вернулся в комнату и швырнул Фаусту эти проклятые мешки.

— Отлично, а теперь рассказываете историю.

Видимо он уловил раздражение в моём голосе, поэтому просто пожал плечами. Звук его голоса сопровождался еле слышным звоном стекляшек, которые он перебирал.

— Что ж, думаю, начать стоит с самого истока. Ты же знаешь историю возникновения нашего континента, Элисмор, не так ли?

Я кивнул, вспоминая, о чём рассказывали нам в академии и что я слышал от отца.

— То, что Великий Дракон изверг своё пламя на пустынную землю и дал начало новой жизни.

— Это если говорить совсем кратко, — согласился Фауст. — На самом деле Великий Дракон создал всё, что ты видишь перед собой сейчас. Небо и землю, горы и моря, животных и растения. По сути, мы с тобой, как и все люди, населяющие Элисмор, были созданы Великим Драконом. Ну, то есть наши далёкие предки, но, думаю, суть ты уловил.

В академии на этом никогда не акцентировали внимание, но я прочёл в одной из книг в нашей домашней библиотеке одну интересную фразу и даже записал её на листок, как делал это раньше: «И появились они из чёрного пепла Великого Дракона. И назвал он их своими детьми». Не помню, как называлась эта книга, помню только, как чуть не упал под её тяжестью и чуть не ослеп от переливающейся в лучах утреннего солнца золотой обложки. Помню, как просидел за ней всё утро и опомнился только тогда, когда мама позвала завтракать. И было в этом нечто удивительное, осознание того что ты — часть чего-то большего, чем есть на самом деле.

— Тогда, раз все люди были созданы пламенем Великого Дракона, то почему лишь некоторые могут использовать элементную магию, а обладателей особых даров и того единицы?

Фауст ненадолго высунулся из шкафа и почесал голову, обдумывая мой вопрос.

— Когда мир только зарождался, все могли колдовать. Все были способны изучить один вид элементной магии, некоторые даже несколько…

— Несколько? — возбуждённо отозвался я.

Овладеть даже одним видом маги — огнём, водой, воздухом или землёй — неимоверно сложно и для этого требуется годы тренировок и концентрации, ежедневного укрепления барьера маны и просто крепких нервов, а несколькими… Это не укладывалось у меня в голове. Даже если бы у меня не было бы проблем с дестабилизацией, я, вероятно, не смог бы овладеть ещё одним видом магии, даже если бы захотел.

Фауст кивнул и продолжил:

— Так было вначале. Но прошло много, слишком много лет и всё поменялось. Великий Дракон ушёл, оставив всё на нас, и ты видишь, как изменился мир и его уходом. Как континент разделился на части, стремясь прибрать к рукам как можно больше власти, как исчезло былое волшебство, как общество поделило всех на социальные классы: на королей и королев, принцев и принцесс, аристократов и нищих, магов и обычных крестьян. Тогда быть магом являлось обыденностью, сейчас же это в большом почёте, что ставит тебя на ступень с нынешней аристократией, если ты достаточно искусен в своём виде магии.

Последнее предложение он буквально выплюнул, его голос сочился раздражением, а склянка, которую он сжимал в руке, едва не треснула.

— Вам это не нравится? — осторожно спросил я.

— Дело не в том, нравится мне или нет, а в том, что люди напрочь забыли какого это — быть магом. Сейчас для многих это лишь способ достижения корыстных целей и попытка научиться обладать силами, которые им не принадлежат. Они совсем забыли, что магия идёт от сердца, и только достойный человек сможет обуздать её.

И сейчас таких достойных почти не осталось — читалось в его глазах.

— В людях и сейчас есть мана, жизненная энергия, которая может разбудить магию в твоём сердце, вот только они не знают, как пользоваться ей правильно. Как ты, например, со своей дестабилизацией.

Последнее замечание, сказанное нарочито строгим тоном позабавило меня, и я даже улыбнулся, хотя голову наполняли лишь тревожные мысли.

— Вы же знаете мою «особенность».

— Это всё лишь отмазки! — фыркнул Фауст, и я тихо рассмеялся. — В общем, такова история, которую знают все и которую считают истиной. И которая, как многие не догадываются, является лишь небольшим кусочком от всей правды.

Что Фауст умел отлично делать — кроме как вызывать непонимание — это интриговать. Я нетерпеливо поёрзал на стуле, наблюдая как он смёл целую полку снадобий в мешок. Положив мешок к другим таким же у входа, он продолжил:

— Для людей существует, и всегда будет существовать лишь один дракон — создатель всего живого на континенте — Великий Дракон. Но они и не догадываются, что помимо него когда-то существовал и другой, не менее величественный и могущественный, кто так же дал начало живому — Золотой Дракон.

И снова что-то будто кольнуло меня прямо в сердце, отчего я тихо застонал, благо Фауст не услышал этого, продолжая копаться в шкафу. Архи всё так же не отзывалась, хотя я звал её и был уверен, что она, как и я почувствовала эту странную боль.

— Ты знаешь, чем славился Великий Дракон, не так ли? В чём его сила, дар, который он предал людям. О, ты-то отлично это знаешь.

Фауст повернулся ко мне с самодовольным выражением лица, будто насмехаясь надо мной. Мне захотелось кинуть в него чем-нибудь, но под рукой ничего не оказалось, поэтому я просто проворчал:

— Чёрное пламя…

Он щёлкнул пальцами.

— Именно. Чёрное, всепоглощающее негаснущее пламя. Которое одновременно дало начало новой жизни, и уничтожила эту самую жизнь. Весьма иронично.

Ага, только ирония заключалась в том, что Великий Дракон создал новую жизнь с помощью своей силы, а я отнял, потому что не смог контролировать его дар. Фыркнув, я отвернулся, когда услышал тихий смех Фауста.

— Ладно-ладно, не будем вспоминать былое. Прошлое на то и прошлое, чтобы учиться на своих ошибках и не повторять их в будущем.

— Звучит обнадёживающе, — пробубнил я.

— Как думаешь, какой силой обладал Золотой Дракон? —  спросил Фауст, подходя ближе и усаживаясь напротив меня. От него пахло травами и немного гнилью, и я рефлекторно откинулся назад.

— Я не знаю… —  я задумался, но в голову ничего не приходило. И внезапно вспомнил золотой свет из своего видения. Как он кружился вокруг меня, и я ловил его руками. — М-м-м, может…

— Время.

И в этот миг меня показалось, что моё сердце остановилось.

— Время?.. — повторил я дрожащим голосом. Фауст кивнул, его лицо сделалось серьёзным.

— Магия Золотого Дракона — время, а его дар — «часы времени», та сила, которую ты, возможно, почувствовал тогда в Линдриане, и которая вступила с твоим даром в резонанс.

— Второй дар дракона… — прошептал я, не веря в то, что услышал. — Второй дар, но не Великого Дракона, а Золотого… существует?..

«Часы времени» и «ядро дракона» — два дара. Тогда получается хранитель и…

— Оракул, — словно прочитав мои мысли, сказал Фауст. — Человек, владеющий даром Золотого Дракона — оракул.

Ясно. Хранитель и оракул. Словно две части одного целого.

— Н-но как это может быть? — я изо всех сил старался унять дрожь в голосе, но получалось паршиво. Я не мог взять себя в руки, и почти не чувствовал присутствия Архи, что нервировало меня ещё больше. — Дар второго дракона — дракона, чёрт возьми! — и никто не знает об этом?

— Вот мы и подбираемся к заключительной части нашей истории, — прошептал Фауст, и прикрыл глаза.

Я сделал то же самое, но дрожь неустанно колотила мой тело и я не мог прийти в себя. Я не мог поверить в то, что слышал.

— Когда-то два дракона сосуществовали вместе, наблюдая, как развивается созданный ими мир. Когда пришло время передать людям свои дары и уйти, Великий Дракон выбрал самого сильного и смелого и нарёк его хранителем своего дара. Он оторвал частичку своей силы и вложил её в душу того человека. Так появился первый хранитель «ядра дракона».

«И основатель рода Адастор… Рода хранителей…» — пронеслось в голове.

— Золотой Дракон поступил по-другому. Он выбрал маленькую и слабенькую, но очень добрую девочку, и подарил ей песочные часы. «Не показывай их и не рассказывай никому о своей силе» — сказал он девочке. А потом забрал у людей то время, когда они видели его и навсегда лишил их воспоминаний о себе. Всех, кроме той девочки. Она помнила Золотого Дракона, но никому не рассказывала, как он и приказал.

— Первый оракул… — прошептал я.

— Когда Великий Дракон спросил, «зачем ты стёр себя из воспоминаний людей?», Золотой Дракон ответил: «магия времени слишком опасна, чтобы о ней знали, пусть она будет лишь в руках оракула с добрым сердцем, который сможет остановить неизбежный конец, когда придёт время».

«Неизбежный конец…»

Я вспомнил как тени раздирали меня на куски, как я падал во тьму, как кричал от боли… Было ли это моим «неизбежным концом»?

— Значит, Золотой Дракон стёр себя из памяти людей чтобы о магии времени никто не знал? — переведя дух, наконец спросил я. — Никто, кроме оракула?

Фауст кивнул, и я нахмурился.

— Но почему же Великий Дракон позволил людям помнить о нём и его силе?

— Он не мог поступить иначе, — ответил Фауст. — Он не обладал такой силой — забирать чужое время. Единственный, кто мог повелевать временем — Золотой Дракон. Да и сотри и Великий Дракон себя из памяти всех людей, что у них осталось бы? — он усмехнулся. — Людям нужна была сила, нужен был тот, кого они могли бы почитать, кому могли бы поклоняться, и Великий Дракон отлично подошёл на эту роль.

— Кажется мозг сейчас взорвётся… — простонал я, хватаясь за голову.

Переварить всё сказанное было не просто, поверить — почти нереально. Но я нутром чувствовал, что так оно и есть. Все мои инстинкты взывали к тому, что это правда. Сила «ядра дракона» — моего дара — бурлила в моих венах лишь при одном упоминании о Злотом Драконе, а ещё эта боль в груди и воспоминание с золотым светом. Я был уверен, что всё это связано. И самое главное, что теперь не давало мне покоя: то, как Архи смогла вернуть меня в прошлое. Раньше я не особо думал над этим, потому был занят другими, свалившимися на меня проблемами, но сейчас всё начало складываться в моей голове, как кусочки пазла в единую картину.

Разве могла Архи вернуть меня в прошлое не прибегая к «часам времени» — дару Золотого Дракона?

«Единственный, кто мог повелевать временем — это Золотой Дракон».

Ответ не заставил себя долго ждать: нет, не могла.