Лёжа на неудобной скрипучей кровати, я пытался переварить всё, что произошло за этот день. Сначала я незаконно пересёк границу и попал в империю Асмант, где чужаков не принимают и могут даже казнить, если поймают; потом мне изменили внешность, так что я сам с трудом узнавал себя в зеркале; и наконец, я рассказал всю правду Фаусту Обелису, могущественному целителю, просто вредному старикану, и моему, теперь уже, наставнику.

И только сейчас, под покровом ночи, наблюдая, как лунный свет проникает в небольшую отведённую мне комнату, я в полной мере осознал, что это действительно произошло.

Я рассказал Фаусту о своём перерождении, взрыве моей маны в прошлом, о том что Архи перенесла меня назад и что она уже как два года сидит в моей голове. Обо всём. На удивление Фауст внимательно выслушал, и после того как я закончил свой рассказ не рассмеялся, вопреки моим ожиданиям, и даже не подколол меня едкой шуткой. Он лишь кивнул и поднялся из-за стола.

— Время уже позднее иди спать. На втором этаже первая комната справа твоя. Поговорим обо всём завтра.

Единственное, что он сказал, прежде чем развернуться и уйти, оставив нас с Архи в полнейшем замешательстве.

«Ну, по крайней мере, он нас не выгнал… — нервно хохотнула она.  — Да ведь?..»

Я слушал её вполуха. Из головы не выходило то выражение лица, которое было у Фауста, когда я рассказал ему правду. Потрясение, вперемешку с глубокой задумчивостью. Не знаю, поверил он мне или нет, но то, что позволил мне остаться уже хороший знак. Может он даже знает способ мне помочь.

Я не заметил, как за разговорами пролетел весь день и теперь город окутывали сумерки, а на улицах загорались фонари. Я с трудом подавил зевок: всё-таки сегодня я тоже не выспался.

— Ладно, идём спать. Фауст прав, поговорим обо всём завтра, на свежую голову, — сказал я вслух, не заботясь о том, что целитель может меня услышать.

Комната, которую целитель разрешил мне занять, была такой крохотной, что больше походила на каморку. Кроме небольшой кровати у одной стены и хлипкого стула у другой никакой мебели тут не было. Но сейчас мне хватало и этого. Я рухнул на кровать, чувствуя, как пульс стучит в висках, и ноют мышцы от усталости.

«Всё завтра…» — мысленно пробормотал я, прикрывая глаза и сразу же проваливаясь в сон.

Проснулся я спустя пару часов, когда в небе вовсю сияла бледно-голубая луна, и до самого утра не смог сомкнуть глаз.

*     *     *

— И ты общаешься с этой девчонкой мысленно? — поинтересовался Фауст, намазывая на тост сливочное масло.

Если бы меня попросили описать Фауста двумя словами, я сказал бы: раздражительно невозмутимый. То, с какой лёгкостью он принял рассказанную мной историю, не могло не удивить меня. Словно я рассказывал о проведённых выходных, а не изливал душу.

— Ну да, — я отправил в рот кусок белого хлеба, намазанным каким-то слишком сладким вареньем и запил травяным чаем.

Я надеялся, что такая спокойная реакция стала следствием богатого жизненного опыта, мол, старик уже много всего повидал за свою долгую жизнь и его мало чем можно удивить, но... Чёртово перерождение это весомый повод для удивления!

— И та сильная мана, которую я почувствовал, на самом деле мана из твоей прошлой жизни, которая теперь привязана к твоей душе?

И я действительно ожидал, что утром Фауст будет в замешательстве после услышанного, но он, как ни в чём не бывало, позвал меня на завтрак и стал заваливать вопросами. И ни капли замешательства в глазах, лишь дикое любопытство.

— Да… — с трудом проглотив кусок бутерброда я уставился на целителя, спокойно поедавшего свой завтрак. — И всё же вы ни капли не удивлены? Или вы мне не верите?

Глубоко в душе я боялся, что он не поверил мне и сейчас просто издевается надо мной, ребёнком, с разыгравшимся воображением. Фауст спокойно дожевал остатки своего тоста, протёр рот салфеткой и впился в меня своими глубокими чёрными глазами. От такого пристального внимания мне сразу стало неуютно. Тёмные глаза Фауста напоминали мне глаза коршуна, что вот-вот нападёт на свою добычу. И я старался не думать о том, что в данный момент мои глаза были точно такими же.

— Я верю тебе, — после продолжительной паузы наконец сказал он, и в этот момент будто тяжёлый камень упал с моих плеч. — Как я уже говорил, в нашем мире довольно много необъяснимых явлений, так почему бы не поверить в ещё одно? К тому же это действительно многое объясняет. Например, откуда взялась такая мощная мана или почему твоё неразвитое тело так быстро поглотило дар…

Я мысленно согласился с ним, пока он продолжал, намазывая новый тост:

— К тому же мне безумно импонирует тот факт, что ты уже вышел из подросткового возраста. Меньше всего мне хотелось бы возиться с сопливым ребёнком.

— Готов поспорить, что именно этой новости вы обрадовались больше всего, — усмехнулся я, не упуская возможности подколоть моего новоиспечённого наставника. Фауст лишь развёл руками, в которых держал нож и кусок хлеба.

— Не стану отрицать, я не люблю детей.

«Да уж, мы заметили…» — проворчала Архи, и я запихнул в рот ещё один тост, щедро смазанный клубничным вареньем, чтобы её отвлечь.

— Но не забывайте, что физически я всё ещё девятилетний ребёнок, — укоризненно напомнил я и Фауст скривился.

— Что ж, не все новости должны быть приятными.

Я не представлял как Фауст может называть мою дестабилизацию, перерождение и Архи «приятными новостями», и предпочёл не вдаваться в размышления: кто знает что в голове у этого странного старика. Я уже давно понял, что все целители сумасшедшие (по крайней мере, Руделиус с Фаустом точно).

— Так вы сможете мне помочь? — нетерпеливо поинтересовался я, как только мы закончили завтракать.

Фауст вскинул голову к потолку и принял крайне задумчивый вид. В голове тут же всплыло его вчерашнее выражение лица: он будто вспомнил что-то, о чём не принято говорить, и я намеривался узнать что именно.

Спустя пару долгих минут он, наконец, ответил:

— Возможно, я смогу вернуть ману на место. То есть привязать твою прежнюю ману к нынешнему телу.

Я встрепенулся и едва не подпрыгнул на стуле. Это было бы просто отлично! Мана из моей прошлой жизни гораздо сильнее моей нынешней, если она соединится с «ядром дракона» это положит конец моей дестабилизации, и на одну проблему станет меньше.

— Вы правда сможете это сделать?! — воскликнул я дрожащим голосом. Архи тоже напряглась, и это ощущение волнами прокатилось по моему телу, отчего у меня задрожали ноги.

«Успокойся, всё будет хорошо,» — повторил я недавно произнесённые ею слова, и мне показалось, что она тихо промычала в знак согласия.

— Это будет долгий и весьма болезненный процесс, но, думаю, у меня получился, — заверил меня Фауст, убирая посуду в кухонные шкафчики. Он обернулся и внимательно посмотрел на меня: — Но важнее всего готов ли ты к этому?

Я не медлил ни секунды.

— Да.

Не важно, насколько больно мне будет или как много времени это займёт, я приму это. Какая бы сильная боль меня не ждала, это, не шло ни в какое сравнение с той болью, которую я причинил сотням невинных людей. Их крики до сих пор звучали в моих ушах, их горящие в чёрном огне тела до сих пор стояли перед моими глазами, и ту вину, которая с каждым днём всё сильнее прожигала мою грудную клетку, я никогда не могу искупить. Во всяком случае, я никогда не прощу себя.

Я не рассказывал Фаусту в подробностях, что произошло в тот роковой день — не думаю, что когда-нибудь буду готов вновь пережить эти эмоции — лишь упомянул о том, как сила «ядра дракона» вырвалась наружу и уничтожила королевский дворец. Про многочисленных убитых в том огне я умолчал. Просто не мог заставить себя говорить об этом, и, если быть совсем честным, не хотел.

Архи имела доступ к большей части моих воспоминаний — и из прошлой, и из этой жизней — но даже она не до конца видела события того вечера. Как всё было на самом деле, знал только я.

— Хорошо, — кивнул Фауст, вырывая меня из воспоминаний. Я почувствовал, как защипало в глазах, и принялся быстро моргать, чтобы не разрыдаться прямо сейчас. Не хотелось портить свой внезапно поднявшийся авторитет. Целитель добавил: — Тогда не будем медлить и начнём с завтрашнего дня. Сегодня лучше разбери свои вещи.

Он уже собрался уйти из комнаты, как я резко его окликнул:

— Постойте! Вчера, когда я рассказал вам всё, вы выглядели так, словно что-то вспомнили или поняли. Что-то важное. Я хочу знать.

Всё же я был прав, и сейчас у Фауста появилось же самое выражение лица, что и вчера, когда я внезапно заговорил о прошлом, но он быстро взял себя в руки, надевая маску холодной невозмутимости.

— Это не имеет значения, забудь…

— Неправда! — продолжал настаивать я. — История за историю. Я рассказал вам свою, теперь ваша очередь!

С минуту мы прожигали друг друга напряжёнными взглядами, прежде чем он раздражённо вздохнул и уселся на стоящее неподалёку кресло.

— И всё-таки ты ужасно раздражающий ребёнок…

Улыбнувшись своей маленькой победе в этом споре, я устроился на соседнем кресле и приготовился слушать. Однако Фауст не торопился начинать рассказ. Пару минут он молча пялился в пустоту, а потом тяжело вздохнул и перевёл взгляд на меня.

— Когда ты упомянул о своём обмороке на площади, и что сидящая в твоей голове девчонка сказала про второй дар Великого Дракона, это натолкнуло меня на мысль об одной старой легенде…

— Легенде? — напрягшись, я придвинулся ближе. — Что за легенда?

— Легенда, которая уже почти стёрлась с лица всего континента. Ни в Эшире, ни в Роккене не знают о ней, и даже в Асманте таких людей можно пересчитать по пальцам.

— И вы входите в число этих людей?

Он кивнул и, прикрыв глаза, откинулся на спинку кресла. Было видно, что ему не просто об этом вспоминать, но я уже не мог идти на попятную. Да и Архи возбуждённо голосила в моём сознании.

«Ты слышал, Рикс?! Он точно что-то знает! Возможно, я была права насчёт второго драконьего дара!»

«Но если это так, почему почти никому об этом неизвестно?» — прищурившись, я внимательно вгляделся в стоящее напротив моего кресла мутное зеркало. Чёрные волосы и чёрные глаза… Ничего, чтобы выдавало во мне носителя драконьего дара. И если действительно существует второй дар, то, следовательно, есть и подобный мне человек, хранитель.

«Я не могу ответить на этот вопрос, к сожалению, мне известно не всё на свете».

«Да? А обычно ты хвалишься, что прожила несколько веков и умнее почти всех людей».

«Ты уж извини, но период появления Великого Дракона я не застала, увы,» — саркастично прошипела она.

«Как жаль,» — в том же тоне отозвался я, и мы замолчали, чувствуя как наше раздражение смешивается и оседает в воздухе, словно большая грозовая туча. Мы почти всегда ссорились, стоило завести разговор на эту тему.

Отвлёкшись на Архи, я совсем позабыл про Фауста, внимательно наблюдающего за мной.

— Снова болтаешь с этой девчонкой в голове?

— Что-то вроде того… — буркнул я в ответ. — Так вы посвятите меня в суть этой легенды? Раз она связана с Великим Драконом, то я, как хранитель его дара, обязан знать.

Фауст покачал головой и, в который раз за сегодняшнее утро, тяжело вздохнул.

— Эта легенда не связана с Великим Драконом. Не с этим драконом.

Тревога и непонимание одновременно пронеслись по телу, отдаваясь мелкой дрожью в руках и сухостью на языке. Я не мог отделить свои чувства от эмоций Архи, казалось, что мы слились в единый комок нервов и действовали как единый организм, дальше больше обычного. Она была в ещё большем смятении, и я неосознанно повторил произнесённые ею слова:

— Как, не с этим драконом? Разве существовали ещё драконы?

С самого детства нам рассказывали, как и кем был создан наш континент. Огромным и могущественным существом способным извергать чёрное пламя. Его почитали, боялись и уважали, он был создателем всего, что мы имеем сейчас. Наши поля, леса моря, горы, равнины и неизведанные места. Всё это было создано Великим Драконом, который потом передал людям часть своей силы, чтобы они защищали созданный им мир.

Такую историю мы знали. Так писали в книгах и так рассказывали взрослые. И нигде не упоминалось о существовании подобных ему созданий. Почему же легенды связанные с другими драконами утеряны из памяти почти всех людей и почему Фауст что-то знает об этом?

Нахмурив брови, я повернулся к нему, решительно смотря в его глаза.

— Расскажите мне. Всё, что знаете. Пожалуйста.

На лице целителя промелькнуло сомнение. Он долго всматривался в моё лицо, будто искал подвох, но я упорно не отводил глаз. Наконец его рот исказился в лёгкой усмешке.

— Что ж, раз у нас история за историю, полагаю, будет честным и мне рассказать что-то от себя… Хорошо, в обмен на твой рассказ я поведаю тебе легенду о Золотом Драконе, и почему он навсегда исчез из памяти людей.

«Золотой Дракон…» — тихо повторила Архи, и вместе с именем дракона в моём сердце вспыхнуло непонятное чувство тоски и одиночества.

Словно что-то знакомое, но одновременно давно забытое. На секунду меня ярко ослепило, и я зажмурился, а когда открыл глаза, очутился дома, в Эшире, в своей маленькой комнате.

Видение? Или воспоминание?

Я видел маленького себя из прошлой жизни, как этот беловолосый мальчик с янтарными глазами спрыгивал с кровати и босыми ногами шлёпал по полу, подбегал к окну и распахивал занавески. Я видел, как золотистый свет, проникал в комнату через открытую форточку, как кружился вокруг маленького хранителя и прогонял кромешную тьму. Золотой свет, который я ловил руками, словно светлячков. Я громко смеялся, чувствуя такое родное и знакомое тепло.