Прошло еще одно неуловимое мгновение, и на губах Кадриэля промелькнула улыбка. Он поднялся с кресла и шагнул к Розетте. Сильные руки с неожиданной нежностью обхватили тонкие запястья, лежавшие на подлокотниках. Прикосновение было невесомым; оно не давило, а скорее делилось теплом.

Кадриэль подался вперед, слегка склонив голову. Их взгляды скрестились с такой силой, что каждый мог разглядеть свое отражение в глазах другого. Между ними повисла напряженная тишина, звенящая от несказанных слов. Он смотрел в самую глубину ее глаз, и его дыхание щекотало ей щеку.

Наконец он заговорил; в его хриплом голосе прозвучала неожиданная уязвимость.

— Проклятье, я бы все отдал, чтобы хоть раз узнать, что скрывается в твоей голове.

Она опешила от столь искреннего порыва. «Скрывается»? Да она ничего не утаивала. В конце концов, раз уж она твердо решила принять жизнь Леи, брак с Кадриэлем был лучшим из возможных вариантов. По сути, он оставался ее единственным выходом. Этот союз не обременял ее никакими обязательствами, а поскольку наследники ему были не нужны, то отпадала необходимость и в… физической стороне супружества. Они оба взрослые люди и, при желании, могли удовлетворять свои страсти на стороне.

Хотя, надо признать, именно эта деталь несколько разочаровывает.

Поймав себя на этой мысли, Розетта сама поразилась собственной дерзости. И все же, по здравом размышлении, вопрос о том, чтобы делить ложе с Кадриэлем, обсуждению не подлежал. Мужчины, с которыми она вступала в связь, имели скверную привычку считать, что теперь она принадлежит им без остатка. А это всегда заканчивалось одним из двух: либо их смертью, либо взаимной ненавистью столь лютой, что обе стороны начинали молить о кончине.

Мимолетный роман, после которого остаешься врагами до гроба, ее не прельщал. Куда лучше было на всю жизнь остаться верными соратниками. К тому же Кадриэль был выходцем с Востока, а значит, став его женой, она сможет каждый день вдыхать соленый морской воздух. При должном везении ей даже удастся притащить этого предателя Ника за шкирку к ответу — должок за ним тянулся уже давно. Впрочем, месть чужими руками и с помощью власти — была ей не по вкусу. Да и расправа над простолюдином, пока она сама притворяется аристократкой, навлекла бы на нее новые скандалы.

— Лея? Где ты витаешь?

Услышав голос Кадриэля, она моргнула, стряхивая наваждение, и вернулась к реальности. Ее ладони все еще были зажаты в его руках, точно в кандалах, а сам он нависал над ней. От мысли, что он мог заметить каждую перемену в ее лице, пока мысли уносили ее неведомо куда, к щекам подступил румянец.

Отчасти из чистого упрямства, отчасти желая бросить ему вызов, она вскинула подбородок так резко, что их губы едва не соприкоснулись. Кадриэль тут же отшатнулся.

Розетта беспечно пожала плечами:

— Мое предложение искреннее. Никакого подвоха.

— Хм. Вот как, — пробормотал он.

— «Хм»? И что это значит? Почему ты отводишь глаза? — поддразнила его Розетта.

Кадриэль промолчал и отвернулся — возможно, проклиная все на свете про себя, — но кончики его ушей предательски покраснели. Розетта едва сдержала смешок. Кто бы мог подумать, что этого красавчика так легко смутить? В животе у нее возникло странное, щекочущее чувство.

По крайней мере, жизнь с ним точно не будет скучной. Одной только его мордашкой я могла бы любоваться десятилетиями.

Усмехнувшись, она добавила:

— Если ты мне не веришь, давай для начала заключим контракт.

— Контракт?

Пронзительные голубые глаза снова встретились с ее взглядом, будто он и не отворачивался. Прежняя пылкость сменилась спокойной решимостью. Розетта снова хотела пожать плечами, но, почувствовав его крепкую хватку на своих запястьях, ограничилась кивком.

— Ты сам говорил, что составишь его, — напомнила она.

— Да, говорил, — подтвердил Кадриэль с трудночитаемым выражением лица. Он выпрямился, наконец выпустив ее руки.

Солнечный свет, лившийся из окна, на мгновение ослепил ее, скрыв лицо Кадриэля в тени. Пока она щурилась, он со вздохом опустился в кресло напротив. Он всегда был таким — чутко улавливал малейшую перемену в ее настроении и тут же подстраивался. И в то же время не вел себя как пес, заискивающе ждущий одобрения хозяина.

Главное же — он без тени сопротивления согласился на контракт. Розетта протянула ему заранее подготовленный пергамент.

— Читай, — велела она.

Но Кадриэль сумел ее удивить. Он даже не взглянул на текст, словно в этом не было никакой нужды. Просто пододвинул к себе чернильницу с пером и, не колеблясь, поставил подпись внизу страницы. У нее отвисла челюсть; от изумления она едва не опрокинула стол, вмиг позабыв о своем решении вести себя тихо и скромно.

— Ты с ума сошел? — выпалила она. — Неужели адмирал не учил тебя, как опасно подписывать бумаги не глядя?

— Какие бы условия ты ни вписала, я на них согласен, — спокойно ответил Кадриэль.

Совсем голову потерял, щенок.

— А если один из пунктов гласит, что ты должен отдать мне все свое состояние? — вызывающе спросила она.

— Какая разница? Ты ведь станешь моей женой.

Розетта уставилась на него в немом оцепенении.

— Если заберешь мое состояние, я просто стану мужем на очень коротком поводке, — продолжил Кадриэль.

Он откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу и вальяжно усмехнулся. К нему вернулось самообладание, а вместе с ним и та самая раздражающая невозмутимость.

— Вообще-то, кажется, я всю жизнь только об этом и мечтал.

Она посмотрела на него со смесью недоверия и жалости. Ни один мужчина в империи, да и на всем континенте, не стал бы мечтать о подобном. Конечно, Монтероза был хорош собой — нет, больше чем хорош, он был само совершенство, — но никто не может быть идеален во всем, от внешности до характера. Если подумать, он всегда был с чудинкой. Как можно было игнорировать толпы нежных, кротких леди, вздыхающих по нему, чтобы признаться в любви строптивой пиратке? Это должно было стать первым звоночком, указывающим на его эксцентричность.

Не смутившись под ее скептическим взглядом, Кадриэль вкрадчиво поинтересовался:

— Так что мы решим с датой свадьбы?

— Подобные мелочи я оставляю на твое усмотрение.

— Чем скорее, тем лучше, верно?

Она неопределенно кивнула. Долгая помолвка привлечет лишнее внимание, и чем дольше она продлится, тем выше будут ожидания от торжества — особенно когда речь идет о союзе Монтерозы и Вальдеморов. В высшем свете это сочтут либо историей любви века, либо грандиозным стратегическим браком, за которым стоят баснословные деньги.

— Как скажешь, — Розетта пренебрежительно махнула рукой, уже порядком устав от этой затеи.

Лишь мгновение спустя она осознала, что ее нынешний вид едва ли вяжется с образом женщины, которая только что страстно настаивала на замужестве. Придав голосу торжественность, подобающую разве что чтению священных обетов, она добавила:

— Я просто не могу дождаться нашей свадьбы. Предвкушаю ее с огромным нетерпением.

При этих словах лицо Кадриэля странно исказилось. Казалось, он не может решить: то ли рассмеяться, то ли задать какой-то уточняющий вопрос. Она вызывающе вскинула подбородок, и через секунду он, усмехнувшись, произнес:

— Хорошо. Раз ты настаиваешь, я назначу самую раннюю дату, какую только возможно. К сожалению, это означает, что церемонию и прием придется провести в куда более узком кругу.

Она почувствовала, как ее накрывает волна облегчения.

— Для моих ушей это лучшая музыка.

Мысль о том, что ее весь день будут выставлять напоказ в аляповатых драгоценностях, превратив в центр всеобщего внимания, не вызывала у нее ни капли восторга. Будь ее воля, она бы предпочла свадьбу в восточном стиле: с горами еды и зажигательной музыкой, под которую тянет пуститься в пляс — это было ей куда ближе. Именно о такой душевной церемонии Розетта когда-то мечтала, и это было ей намного дороже любых грандиозных торжеств.

Кадриэль достал карманные часы, сверился со временем и поднялся. Он небрежно свернул подписанный ими обоими контракт и спрятал во внутренний карман сюртука.

— Зачем ты его забираешь? — спросила Розетта.

— У нотариуса Вальдеморов мы все заверим в любой момент, но чтобы официально подтвердить твои условия со стороны дома Монтероза, потребуется время, — объяснил Кадриэль. — Не знаю, что именно ты там написала, но все будет так, как ты пожелаешь.

Он одарил ее своей привычной чарующей улыбкой и добавил:

— Разумеется, за исключением развода.

Розетта ошеломленно кивнула. Возможно, ее условиями не стоило хвастаться на людях, но для брака по расчету они казались вполне уместными. И все же ее не покидало чувство, будто она сама зашла в ловушку, хотя, возможно, это была лишь игра воображения. Прищурившись, она проводила взглядом удаляющуюся фигуру Кадриэля, который уже принимал плащ из рук слуги.

Почти у самой двери он внезапно обернулся:

— Ах да, еще кое-что. Учитывая сжатые сроки подготовки, свадебный подарок будет скромным.

— Свадебный подарок? — удивленно переспросила Розетта.

— Да. Раз уж мы урезаем масштаб свадьбы и приема, думаю, ты сможешь принять его без возражений.

— Ну, если ты настаиваешь... — она замолчала на полуслове и согласно кивнула.

Кадриэль сверкнул улыбкой и скрылся с глаз.

Розетта сморщила нос, не в силах избавиться от навязчивого ощущения, что ее вовлекли в какую-то сомнительную авантюру. И хотя все шло именно так, как она хотела, она не могла отделаться от мысли, что все это время плясала под дудку Кадриэля. Ее грызло необъяснимое, досадное чувство поражения.

Да нет, все в порядке. Просто нервы шалят.

Она заставила себя отогнать дурные предчувствия. В конце концов, она добилась столь необходимого согласия на брак, тщательно составила контракт, и дела действительно шли как по маслу — по крайней мере, на первый взгляд.