Розетте жизненно необходимо было распутать хаотичный клубок мыслей, теснящихся в голове. Прежде всего, Кадриэль и вправду начал ей нравиться. Чувство было непривычным, и она никак не могла до конца осознать его природу. Но если ловишь себя на том, что вспоминаешь о ком-то каждые десять секунд — это явно не просто неприязнь.

Однако даже если она и питала к нему какие-то чувства, брак был совсем иным делом. Вопрос стоял не в «люблю — не люблю»; для нее этот путь был заказан. Она всем сердцем жаждала вернуть себе собственное тело и ту жизнь, которую сама себе выбрала, — жизнь пиратки. И отказываться от нее Розетта не собиралась.

В-третьих — и это, пожалуй, самое важное, — тело Леи не принадлежало ей полностью. Она не знала, когда их души могут снова поменяться местами, и совсем не была уверена, что сможет и дальше притворяться Леей Рену Вальдемор, дочерью герцога и — в перспективе — герцогиней Монтероза. От одной этой мысли на душе становилось тошно, а в горле вставал ком.

Пока она прокручивала все это в голове, ее чувства к Кадриэлю предстали в ином свете. Говорят, любовь — это готовность идти на жертвы ради другого. Но что, если нет абсолютно ничего, чем я готова поступиться? Возможно, никакой любви к нему я на самом деле не чувствую…

— Миледи? Миледи, вы меня слышите? — обеспокоенный голос Анны ворвался в ее раздумья.

Розетта едва подняла голову, реагируя на настойчивость служанки.

— А? Что ты сказала?

— Я спрашивала, не хотите ли вы заехать к модистке? Раз уж мы все равно выбрались в карете, было бы неплохо закончить примерку манто, которое вы заказывали в прошлый раз.

Розетта неопределенно пожала плечами и кивком указала на окно кареты. Снаружи были видны шесть рыцарей, ехавших верхом по бокам. Проследив за ее взглядом, Анна понимающе закивала. Разве можно куда-то поехать с такой свитой на хвосте?

С тех пор как весть о последней попытке побега дошла до ушей герцогини, число приставленных к ней рыцарей утроилось. Чтобы ступить хотя бы шаг за порог поместья, ей требовалось сопровождение двоих стражников, а для поездки в карете — как минимум четверых. Учитывая, что большинство дам сопровождал один, максимум два рыцаря (и то в самых строгих — а вернее сказать, деспотичных — семьях), Розетта оказалась под присмотром избыточно, исключительно, невероятно многочисленной охраны.

Оставалось лишь надеяться, что она не станет посмешищем всего сезона.

Рыцари не то чтобы ограничивали ее в движениях, но и одну не оставляли ни на секунду. Стоило ей войти в любое здание, как они тут же перекрывали и вход, и выход. При таких мерах безопасности мысли о побеге казались до смешного несбыточными. И теперь было уже поздно жалеть о том, что она не сумела обуздать свой вспыльчивый нрав.

Карета в окружении шести рыцарей занимала добрую половину улицы Валенсии, какой бы широкой та ни была. В разгар светского сезона, когда движение экипажей становилось особенно плотным, это было просто невыносимо. Привлекать к себе лишнее внимание Розетте хотелось меньше всего, ведь она и так была главной героиней бесчисленных скандалов.

Чтобы не подливать масла в огонь сплетен, она предпочла более уединенный маршрут. Закоулки, хоть и были менее ухоженными, чем главные магистрали, обещали более спокойный путь. Дороги здесь были свободными от препятствий… по крайней мере, ей так казалось. Внезапный толчок заставил карету сильно накрениться. Она едва успела ухватиться за поручень, чудом избежав крайне унизительного падения.

— Миледи, вы в порядке? — испуганно вскрикнула Анна.

Розетта уже готова была разразиться проклятиями, когда окно открылось. Это был рыцарь, которому недавно поручили следовать за ней по пятам. Она выдавила из себя подобие улыбки.

— В чем дело? — спросила она.

— Боюсь, нам придется ненадолго выйти. Колесо кареты завязло в грязи, — пояснил он.

Розетта тяжело вздохнула. Недавно прошел дождь, это верно, но как дороги всего в нескольких переулках от улицы Валенсии могли быть настолько запущенными, что прямо посреди пути образовалась настоящая трясина?

— Берегите ноги, прошу вас.

Придерживаемая рыцарем, Розетта спустилась из кареты. Атмосфера переулка, в котором они оказались, разительно отличалась от блеска улицы Валенсии. Чистые кирпичные здания были здесь редкостью; их сменяли ветхие лачуги, наспех сколоченные из деревянных досок. Это были едва ли не худшие трущобы, что ей доводилось видеть в столице, и все же они выглядели вполне пристойно по сравнению с Лаэком — портовым городком.

Рыцарь набросил на плечи Розетты легкий плащ с капюшоном.

— Места здесь не самые спокойные, миледи. Прошу вас, не отходите от меня ни на шаг, — предостерег он. — Мы сразу же проводим вас обратно в экипаж, как только вытащим колесо.

Тем временем пятеро других рыцарей и кучер, обливаясь потом, пытались приподнять карету. Как на грех, эта модель была едва ли не самой массивной во всем поместье, что лишь усложняло им задачу.

Розетта неопределенно пожала плечами и отвернулась, как вдруг что-то привлекло ее внимание. Стоило ей бросить взгляд на кучку зевак, собравшихся неподалеку, как ее посетило странное чувство дежавю. Словно она встретила старого знакомого в самом неподходящем для этого месте. Ощущение было крайне причудливым.

Впрочем, вероятность встретить знакомое лицо в столичных трущобах, так далеко от Восточных морей, была ничтожно мала — все равно что пытаться отыскать вторую половинку разбитой ракушки на бескрайнем песчаном берегу. И все же просто отмахнуться от этого предчувствия она не могла. В ней говорила пиратская интуиция. А интуицию Розетта всегда считала не чем иным, как знаком самой судьбы. Она снова медленно обвела взглядом толпу, подмечая приметы каждого.

Шатен, брюнет, веснушчатое лицо, крючковатый нос, глаза мутные, точно туман… Постойте. Мутные глаза?

Этот взгляд принадлежал старухе. Ее зрачки были пугающе белыми, словно подернутыми пеленой какой-то неведомой болезни. Стоило их глазам встретиться, как женщина торопливо сдвинула вниз черную повязку, до этого покоившуюся у нее на лбу. В это краткое мгновение по спине Розетты пробежал ледяной холодок.

Ошибиться было невозможно. Перед ней стояла ведьма Калипсо.

***

Часть 4

В мгновение ока Калипсо растворилась в толпе, точно облачко дыма.

Куда она делась? Свернула в тот переулок? Проклятье, ничего не видно!

Розетта тревожно оглядывалась, вытягивая шею. Каждой клеточкой своего существа она порывалась броситься вслед за ведьмой прямо сейчас, чтобы наконец разгадать тайну своего нынешнего положения. Но как отделаться от Анны, не говоря уже о рыцаре, стоявшем подле нее?

Черт возьми, что же делать?

И тут в ее планы вмешался случай: из кареты донесся шум.

— Ч-что это вы делаете?! — раздался чей-то испуганный вскрик, а следом послышался грохот чего-то падающего внутри экипажа.

Рыцарь, приставленный к Розетте и до этого не спускавший с нее глаз ни на секунду, вытянул шею, пытаясь понять, что произошло. Один из стражников, подпиравших карету, крикнул ему, побагровев от натуги:

— Эй! Иди сюда, подержи здесь!

— Но… — замялся рыцарь, разрываясь между приказом и необходимостью помочь.

— Ты что, не слышишь? Мне нужна помощь!

Бросив на Розетту последний, полный сомнения взгляд, рыцарь поспешил на подмогу. Пока разыгрывалась эта сцена, все — и рыцари, и Анна, и даже зеваки — оказались прикованы к суматохе у кареты. Это и вправду был подарок судьбы.

Улучив момент, Розетта незаметно накинула на голову капюшон и попятилась к толпе. Убедившись, что на нее никто не смотрит, она пустилась наутек.

Куда подевалась эта ведьма?

Она бежала по узким затхлым улочкам, спертый воздух обжигал легкие. То ли из-за тесного платья, то ли из-за бешеного темпа дыхание вырывалось из груди короткими, тяжелыми хрипами. Но на одном лишь упрямстве она гнала свое изнуренное тело к тому самому проулку, где исчезла Калипсо.

Сюда?

Розетта прислонилась к стене в начале переулка, пытаясь отдышаться. К счастью, за спиной не было ни криков, ни шума погони — значит, ее исчезновение пока не заметили. Беда была в другом: хотя она была уверена, что Калипсо свернула именно сюда, вокруг стояла жуткая тишина, и не было ни души.

Сердце бешено колотилось, и не только от бега. Калипсо была ведьмой, обладавшей жутковатым даром видеть души и знавшей толк в магических снадобьях. В нынешние времена, когда от магии остались одни предания старины, она, пожалуй, была единственной, кто мог пролить свет на этот странный обмен телами.

Но… ее нигде не было. Розетта до крови закусила губу. Она была уверена, что та пошла этим путем. Или она с самого начала ошиблась? Она испустила тяжелый вздох досады.

И тут, когда она уже собиралась уходить, ее взгляд упал на лестницу, уходящую вниз под искусно замаскированной стеной. Может, она там? Розетта сделала шаг вперед и…

Чья-то грубая рука внезапно вынырнула из-за спины и крепко зажала ей рот и нос, обрывая готовый сорваться крик.