«О нашем браке». В устах Кадриэля это прозвучало так, будто их союз был делом решенным. Вспомнив почти экстатическое состояние герцогини, Розетта поняла, что все ее яростные возражения были не более чем тщетным сотрясанием воздуха. Как бы ей ни претило это признавать, не оставалось ничего иного, кроме как цепляться за надежду, кроющуюся в словах самого этого мерзавца — в его недавнем обещании, что брак будет зависеть исключительно от ее согласия.

Розетта стояла прямо, всем своим видом демонстрируя, что ее не переубедить никакими доводами.

— Разве в прошлый раз я недостаточно ясно выразила свой отказ? — язвительно осведомилась она.

— Прошу, — настоял Кадриэль, садясь и жестом указывая на кресло напротив. — Присядь и выслушай меня.

Она фыркнула, скрестив руки на груди.

— И с какой это стати, скажи на милость?

На его губах заиграла лукавая улыбка.

— Потому что только безумец откажется от моего предложения.

— Ха! Безумие — как раз подходящее слово.

— Чтобы подсластить пилюлю: ты получишь полный контроль над алмазными копями, которые значатся в твоем приданом. Они станут твоей собственностью, и ты сможешь распоряжаться ими по своему усмотрению.

Ах ты ж хитрый пес. Он оказался не просто какой-то там дворовой шавкой; под человеческой кожей скрывался коварный лис.

Розетта опустилась в кресло напротив Кадриэля. Я выслушаю его. Какой от этого вред? И все же она нахмурилась, всем своим видом демонстрируя нескрываемый скепсис.

— Я села. А теперь говори.

— Герцогиня обмолвилась, что ты подыскиваешь жениха.

Она слегка вздернула подбородок. Тоже мне новость — слухи о поисках суженого и без того вовсю гуляли по высшему свету. Ничуть не смутившись темы, которая вогнала бы в краску большинство леди, она холодно кивнула:

— Возможно, я бы нашла его куда быстрее, если бы ты не путался у меня под ногами.

— Возможно, — согласился Кадриэль. — До того, как наши имена начали склонять в каждом скандальном листке. Но теперь тень нашего знакомства падет на любого твоего избранника, а твоя репутация рухнет окончательно. Такова природа скандалов.

— Это не твое собачье де... — Розетта осеклась, вовремя вспомнив, что теперь она обитает в теле Леи. Лея Рену Вальдемор, леди из высшей знати Эсперанды, ценила свою репутацию пуще жизни. Даже если этот мерзавец был уверен, что перед ним Розетта, ей незачем подтверждать его подозрения. Как бы сильно ей ни хотелось огрызнуться, он был прав: глупо отрицать последствия скандала. Даже те молодые аристократы, что пускали слюни на алмазные копи Вальдеморов, теперь шарахались от нее как от чумной.

Проклятье. И как на это возразить? Она нервно закусила губу, лихорадочно соображая.

— Если проблема только в скандале, просто прикажи своим слугам подтвердить, что между нами ничего не было, — предложила она.

— И кто в это поверит? — парировал он, вскинув бровь.

Тысяча чертей. А ведь он прав.

— Хорошо, — нехотя признала она. — Но давай, чисто ради спора, предположим, что мы решили бы что-то предпринять. Разве мы не должны сперва обсудить помолвку, а не сразу брак?

— К сожалению, скандал зашел так далеко, что одной помолвкой тут не обойтись, — серьезным тоном пояснил Кадриэль. Он закинул ногу на ногу и положил руки на колено. — Помолвки не хватит, чтобы заткнуть сплетников. Брак — лучший выход. Для нас обоих. Меня совершенно не прельщает традиционная семейная жизнь, а постоянно отклонять бесконечные предложения уже осточертело. Полагаю, ты испытываешь нечто подобное.

Розетта нахмурилась:

— Так ты предлагаешь...

— В сущности, фиктивный брак.

Она смерила Кадриэля прищуренным, полным недоверия взглядом.

— В случае брака нашей единственной обязанностью будет время от времени вместе появляться в свете, — добавил он.

Это было подозрительно. До крайности, до мурашек подозрительно. Главный подвох крылся в том, что он вел себя так, будто ухаживал за ней, как любой поклонник — за строптивой дамой сердца. Однако в его плане зияли две огромные дыры. Во-первых, он не назвал точных сроков окончания этого договорного брака. А во-вторых...

— А как же дети?

Фиктивный или нет, по бумагам это будет союз двух семейств. Вальдеморов это, может, и не сильно заботило, поскольку у них был Блэр, но, насколько ей было известно, Кадриэль оставался единственным отпрыском рода. Безусловно, появление наследника подразумевалось само собой, а он утверждает, что им нужно лишь светиться на приемах? Розетта бросила на него глубоко скептический взгляд.

Кадриэль пожал плечами:

— У меня десятки кузенов, которым можно поручить продолжение рода, так что можешь не беспокоиться.

Искренне он говорил или нет, предложенные условия казались слишком хорошими, чтобы быть правдой. Муж с Востока, брак практически без обязательств, да еще и супруг с такой внешностью, которая гарантировала, что скучать не придется. А главное — перспектива навсегда забыть о мучительных поисках жениха манила невероятно. Не знай она о том, что он всерьез подозревает ее истинную личность, возможно, она бы и купилась. Но даже в этом случае в жизни есть границы, которые просто нельзя переступать.

Розетта снова скрестила руки на груди.

— Помолвку я еще могу рассмотреть, но о браке не может быть и речи, — отрезала она.

— И почему же?

— Ну... — она замялась, не в силах сразу найтись с ответом.

Проклятье. Что она могла сказать? Что помолвку можно разорвать, а брак — это слишком окончательно и бесповоротно? Или что на самом деле она не в своем теле? Ни ту, ни другую правду озвучить было нельзя. Кроме того, следовало учитывать и символическое значение брака. На Востоке верили, что брак связывает не только тела, но и души, и Розетта свято чтила это поверье. Для нее согласиться на брак от имени Леи означало бы прожить остаток жизни самозванкой. Эта мысль была невыносима.

Брак — совершенно не вариант. Ни сейчас, ни когда-либо.

Она сжала кулаки:

— Этому просто не бывать.

Кадриэль, с интересом наблюдавший за тем, как менялось выражение ее лица, тихо усмехнулся и подпер подбородок рукой:

— Просто подумай об этом.

— Тут не о чем думать, — резко бросила она. — Я сказала нет.

При ее отказе улыбка Кадриэля испарилась, сменившись непроницаемым взглядом. Крепко сжав губы, он изучал ее с неописуемой пронзительностью.

И почему он так на меня смотрит? В душе у нее все перевернулось, но под его пристальным взором она лишь еще более вызывающе вздернула подбородок.

— Твое сердце уже занято? — спросил он напряженным тоном.

— Дело не в этом... Погоди-ка. Так вот к какому выводу ты пришел? — вспыхнула она от негодования.

— Что ж, если никого другого нет, вопрос закрыт.

Его лицо, еще мгновение назад столь мрачное, озарилось радостной улыбкой.

Какой еще вопрос закрыт? Розетта опешила.

Кадриэль достал из сюртука карманные часы, сверился со временем и поднялся с кресла.

— К сожалению, меня ждут дела, — объявил он.

— Прекрасно. Вот и иди, — пренебрежительно отмахнулась она.

К ее удивлению, он перехватил ее руку прямо в воздухе.

— Я вернусь с контрактом о помолвке, когда ты будешь готова. Я бы и в мыслях не допустил действовать без твоего согласия.

С этими словами он слегка поклонился и поцеловал ее руку. Поначалу это казалось обычным жестом вежливости, но он задержался, нежно целуя каждый кончик пальца и ничуть не смущаясь въевшейся в ее кожу сажи. Наконец он поднял глаза, и их взгляды встретились. Он смотрел на нее так, словно хотел без остатка завладеть всем ее существом.

Только тогда Розетта в полной мере осознала пугающую силу его взгляда. Ей снова показалось, что он хотел сорвать с нее не только наряд горничной, но и саму кожу, служившую оболочкой для ее души.

Выпустив ее ладонь, Кадриэль коротко, по-военному кивнул и вышел из гостиной, не оглядываясь.

***

Карету трясло на ухабах, и эта тряска отражала смятение в душе Розетты. В голове у нее все перепуталось. Стоило ей хоть немного утратить бдительность, как снова и снова вспоминался тот день — день, когда Кадриэль сделал ей предложение. Хотя она резко ему отказала, красивое лицо Монтерозы все равно вспыхивало у нее перед глазами каждые несколько секунд.

«Давай поженимся».

С каждым новым повтором воспоминание все сильнее искажалось, и теперь ей уже мерещилось, будто, пока Кадриэль делает предложение, вокруг него кружатся цветы.

Вот же черт, это уже смахивает на наваждение.

Розетта с силой прикусила ноготь большого пальца, так что тот сухо хрустнул. Предложение уже, по сути, было сделано, а на деле оставалось только дождаться окончательного согласия с ее стороны. Пока ей удавалось оттягивать ответ, но бесконечно так продолжаться не могло. Ее судьба была в руках герцога и герцогини. Как бы она ни сопротивлялась, если герцог Вальдемор прикажет, ей придется подчиниться.

В ее воображении с пугающей легкостью возникало будущее, где они с Кадриэлем идут под руку по дорожкам, обсаженным розами. И проблема была в том, что это будущее уже не казалось ей таким уж ужасным.

Она внезапно поняла, что именно это и было настоящей проблемой.