Розетта застыла секунд на десять, прежде чем содрогнуться от недоверия.

— Ты совсем с ума сошел? — выпалила она.

— Я в полном здравии, премного благодарен за беспокойство, — ответил Кадриэль с до жути спокойным видом.

— В здравии? — фыркнула она. — Тогда объясни мне…

— Лея, — перебил он ее, — я знаю, что ты всеми силами хочешь избежать брака.

Ах, так теперь я снова Лея?

— Но скандал уже набрал обороты. Обычной помолвки не хватит, чтобы спасти наши репутации. Так что… используй меня, — заявил он, и на его лице расплылась широкая улыбка.

«Использовать»? Мог ли кто-то другой сделать столь вопиющее предложение с такой искренней радостью на лице? Именно это и вызывало наибольшие подозрения. Розетта осторожно попятилась, стараясь увеличить дистанцию между ними.

Его сияющий вид наводил на мысль, что он нащупал ключ к ее истинной личности. Где и как он его добыл, она не могла взять в толк. Мысли лихорадочно неслись, она снова и снова прокручивала в памяти события вчерашнего вечера. И тут ее осенило.

Тот самый спасительный поцелуй.

Для такой женщины, как Лея, которая в жизни не брала уроков плавания, она вела себя в воде слишком уверенно. Настоящая Лея наверняка наглоталась бы морской воды, беспорядочно барахтаясь в волнах. Розетта же успела набрать полные легкие воздуха перед самым падением, а затем экономно расходовала его, борясь с течением. Да и в воде она действовала слишком умело: расслабила тело, чтобы всплыть, двигалась по диагонали к потоку, сбросила туфли, распутала ленты платья… Это были классические приемы спасения, и она выполнила их безупречно. Единственное, что ее подвело, — хрупкое тело, неспособное совладать с мощью стихии.

Только сейчас она осознала масштаб катастрофы. То, как она вела себя в воде, дало этому мерзавцу сокрушительный рычаг давления.

— Я исполню любое твое желание, — продолжал Кадриэль.

— Что? — выпалила Розетта.

— После свадьбы можешь отправиться на восток или остаться в столице. Выбор за тобой, — пояснил он. — Никаких обязательств не будет.

Обязательства. Он деликатно намекал на супружеский долг и рождение наследников. В голове тут же всплыли картины прошлой ночи: их переплетенные тела, прижатые друг к другу… Разрази меня гром! Нашла же о чем думать в такой момент… Она закрыла пылающее лицо руками.

— Если не веришь мне на слово, мы можем составить контракт, — предложил Кадриэль.

— Хватит об этом! — отрезала Розетта, вскидывая голову.

Он вопросительно выгнул бровь:

— Значит, контракт не нужен?

— Ты совсем дурак? Я ни за что не выйду за тебя!

— Вот как?

— Разумеется! — кипятилась она. — Я скорее пойду под венец с тем парнем из семьи Драйер.

Уголки губ Кадриэля дрогнули в насмешливой усмешке. Было ли это показное безразличие или ей снова почудилось?

— Фамилия произносится «Друйе», — поправил он. — И, по-моему, план так себе.

Розетта почувствовала, как закипает от гнева.

— Кто угодно будет лучше тебя! — бросила она.

— Возможно. Но примет ли он тебя теперь? — возразил он. — Слухи распространяются со скоростью лесного пожара… причем весьма гнусные. Боюсь, скоро ты просто не сможешь меня игнорировать.

По спине пробежал холодок дурного предчувствия. Слова Кадриэля прозвучали как завуалированная угроза: если она не пойдет на сотрудничество, сплетни станут еще хуже. Или это опять ее разыгравшееся воображение?

***

— Мадам!

Розетта замерла на пороге своей комнаты. От жизнерадостного приветствия Анны ее лицо исказилось, точно скомканный лист бумаги.

— Ты совсем с ума сошла? Кого это ты вздумала величать «мадам»?

— Так вы же скоро замуж выйдете! — воскликнула Анна. — Не можем же мы по-прежнему звать вас «миледи», когда вы станете замужней дамой!

— Кто это сказал? С чего ты вообще взяла, что я выхожу замуж? — она едва не сорвалась на крик от подступившей паники.

— Ой, да об этом уже все знают! — хихикнула служанка.

Щеки Розетты вспыхнули пунцовым цветом, и она спрятала лицо в ладонях. Овсянка, которую она с трудом впихнула в себя за завтраком, явно вознамерилась проситься наружу, а то, как Анна заговорщицки толкала ее локтем в бок, лишь добавляло масла в огонь. Что за многозначительные взгляды?

— Ну как? Вы остались довольны? — девушка преувеличенно выразительно подмигнула. — Ах, да что я спрашиваю, разумеется, вы в полном восторге! Это же сам лорд Монтероза!

Довольна? Чему тут быть довольной?!

Это было издевательство чистейшей воды. Будь в этих слухах хоть капля правды, Розетте не было бы так обидно. Она привалилась к дверному косяку и вызывающе закатила глаза:

— И в этих твоих великих слухах хоть словом упоминается, что я была больна и прикована к постели?

Анна покачала головой:

— Боюсь, ни единого словечка.

Она с гордостью извлекла из кармана помятый клочок бумаги. Видно было, что листок прошел через десятки рук всех горничных в доме — он был замусолен и вдобавок покрыт высохшими пятнами от воды.

Анна прочистила горло и принялась читать вслух, да так громко, что голос ее разносился, верно, по всему особняку:

— Здесь сказано, что «лорд Монтероза самолично и бесстрашно бросился в пучину морскую, дабы спасти» вас, леди Лея, от верной гибели. «В этот роковой час, представ пред лицом смерти, оба они ощутили искру неодолимой любви…»

— Что за чушь ты несешь?!

— «В этот миг опасности сердца их забились в унисон! И когда они вышли из вод, то слились в страстном поцелуе, после чего его светлость на руках отнес лишившуюся чувств леди в поместье Монтероза, где нежно выхаживал ее, возвращая к жизни».

Розетта лишилась дара речи и ошеломленно приоткрыла рот.

— Это же полнейший…

— «А затем, — перебила ее Анна, — когда среди ночи ее светлость пришла в себя, лорд Монтероза…»

По комнате пронесся многоголосый вздох и посыпались лукавые переглядывания. Только сейчас она заметила, что комната забита горничными, каждая из которых притащила с собой какое-то надуманное дело.

Серьезно? Они притащили столовое серебро из самой кухни, лишь бы почистить его именно здесь? И что это за бред про пробуждение среди ночи? Розетта отчетливо помнила, что проснулась ближе к полудню. В этом вранье не было ни крупицы правды — лишь нагромождение нелепиц и так искусно перевернутые факты, что это само по себе можно было считать талантом. Она стиснула зубы; терпение ее было на исходе. Слушать дальше не имело смысла.

— Довольно! — приказала она. — Прекрати это читать.

К несчастью, Анна слишком вошла в роль и твердо вознамерилась дойти до грандиозного финала. Вскинув одну руку к потолку и прижав листок к груди, она продекламировала последние строки с пылом актрисы, дорвавшейся до драматического монолога:

— «На следующее утро, убедившись во взаимности их чувств, лорд Монтероза пал на колени пред леди Леей и прочел ей романтическую поэму, прося ее руки и сердца!»

Розетте хотелось взвыть. Это не романтика! Настоящая любовь и близко не стоит с этой чепухой! То, что описывалось в листке, больше походило не на возвышенную историю, а на дешевый бульварный роман. Задыхаясь от негодования, она замахала на Анну руками, а ее лицо приобрело багрово-фиолетовый оттенок.

— Выбрось эту чертову сплетню, — приказала она, — и помоги мне одеться как подобает. А после передай старшему сыну графа Друйе, что я желаю видеть его сегодня же.

Анна, наконец, оторвалась от бумаги и озадаченно моргнула:

— Прошу прощения?

— Что значит «прошу прощения»? Делай, что сказано, и живее!

— Н-но, миледи, — забормотала она, внезапно засуетившись. — Лорд Кадриэль будет ужасно расстроен.

Лорд Кадриэль?! Ну приплыли. В воображении Анны они уже, должно быть, обвенчались. Она запросто перешла с официального «лорд Монтероза» на «лорд Кадриэль» и, чего доброго, уже успела придумать имена их будущим детям. Розетта глубоко вздохнула, борясь с непреодолимым желанием перевернуть стол.

— Проклятье! — процедила она сквозь зубы. — Давай я проясню кое-что раз и навсегда. Ничего из тех непотребств, что расписаны в этой газетенке, не было. Ни-че-го! И прекрати пялиться на меня своими проклятыми всезнающими глазами!

— О, миледи, — выдохнула Анна, и ее взгляд стал втрое красноречивее. — Не нужно так стесняться. Вы только посмотрите сюда…

Розетта резко вскочила, заставив Анну осечься на полуслове. Одним яростным движением она выхватила злосчастный листок из рук служанки, в мгновение ока разорвала его в клочья и швырнула в камин.

***

«Безупречная чета Монтероза». В последнее время Розетта ловила себя на том, что думает об этой фразе с какой-то одержимостью — пожалуй, она занимала ее мысли даже больше, чем образ самого Кадриэля.

В ее памяти Кадриэль навсегда остался воплощением благородства и чести. Он был милосерден к слабым, непреклонен перед сильными и никогда не отворачивался от тех, кто попал в беду. Тут не требовалось долгих объяснений; говоря прямо, он был просто чистосердечным щеночком. И нет, в этом сравнении не крылось ни капли пренебрежения — повадками он и впрямь напоминал ласкового, бесконечно преданного щенка. В своей прошлой жизни Розетта наблюдала за ним пристальнее всех прочих, и именно на нее обрушивался весь океан его непоколебимой, безграничной привязанности.

Однако нынешний Кадриэль имел мало общего с тем невинным юношей из ее воспоминаний. Теперь он походил на хищника — свирепого зверя, у которого прямо из-под носа умыкнули добычу. Было ясно, что он изо всех сил старается скрыть свою изменившуюся натуру, но от ее глаз это разительное преображение укрыться не могло.

В груди Розетты глухо отозвался укол вины и печали. Если бы не она, Кадриэль мог бы вырасти сильным, по-настоящему благородным мужем, видящим в этом мире лишь светлое. Теперь же бремя ответственности за то, кем он стал, тяжким грузом лежало на ее плечах. Если бы только она могла хоть как-то загладить свою вину и вернуть ему ту утраченную чистоту...

Но по меньшей мере одно она знала точно: Кадриэль должен жениться на истинной леди, а не на такой, как она, готовой сняться с якоря в любую секунду. Вот только… как вбить ему это в голову? Она отчаянно ломала голову, пытаясь найти выход.

— Миледи, прибыл старший сын графа Друйе, — доложил слуга, прервав поток ее размышлений.

Розетта поднялась, принимая подобающий случаю невозмутимый вид, и учтиво поприветствовала гостя:

— Лорд Друйе, добро пожаловать.

— Леди Лея, — отозвался он, тронув губы мягкой улыбкой. Мужчина галантно взял ее за кончики пальцев и запечатлел легкий поцелуй на тыльной стороне ладони. — А ведь с нашей последней встречи прошло не более полудня.